Чтение онлайн

С судна нетерпеливо посигналили. Двое солдат, по знаку Ранке, подхватили плащ-палатку с Арташовым.

Растерявшаяся Маша наспех перецеловала разведчиков и, зареванная, последней взбежала по трапу.

— Leinen los und ein! [109] — тотчас подал команду Торвальдсон.

От заведенного мотора судно встряхнуло. Потревоженный Арташов со стоном открыл глаза. Увидел над собой темное небо. В следующее мгновение небо от него отгородили счастливые Машины глаза.

— Очнулся! — пробормотала она.

— Где мы? — Это корабль. И мы с тобой на нем, — невнятно объяснила Маша. Арташов принялся озираться и увидел себя на палубе среди фашистских солдат.

Разом вспотев, вжался спиной в борт и судорожно принялся шарить по бедру в поисках пистолета. Увы! Кобура оказалась пуста. Немцы поглядывали на него со снисходительной насмешкой.

— Женечка, успокойся! — перепуганная Маша с силой прижалась к нему. — Это не враги. Они не тронут тебя. Они сами пленные.

— Они с оружием!

— Они плывут в плен. А мы с тобой — в Испанию.

— Ку-да?!! — очумевший Арташов попытался подняться. — Где мои ребята? — Погибли. — Все?! — Все, — стараясь выглядеть твердой, подтвердила Маша. Ноги под Арташовым подкосились. Маша едва успела смягчить падение.

— Только не волнуйся! Я тебе всё объясню, — заторопилась она. — Всё объясню, и ты поймешь. Потом примиришься, и всё образуется.

По палубе с совершенно подавленным видом прогуливалась баронесса Эссен.

Поднявшаяся из трюма Невельская подошла к ней:

— Девочек укладывают. Кажется, успокоились.

— Он же был таким крепким, — в голосе баронессы проступила безысходность.

Невельская, утешая, приобняла подругу.

— Знаешь, Лидушка, я тебе прежде не рассказывала, — растроганная баронесса грустно улыбнулась. — Тогда на балу, когда они подошли вдвоем, мне ведь сперва Сережа приглянулся. Но показалось, что больно дерзко смотрит. Вот и решила помучить, — отдала танец другому. А он больше не подошел. — А сама не могла? — Невельская укоризненно покачала головой. — Ведь он-то тебя любил! Потому и нашел нас здесь. Потому и себя на этом проклятом острове похоронил. Хоть знаешь, что он в Париж не уехал, чтоб подле тебя быть? — Конечно, знаю. Он же мне трижды предлагал замуж.

— И ты отказала?! — изумленно вскричала Невельская.

— Теперь бы согласилась, — баронесса горько пожала плечами.

— Теперь уж поздно! — зло рубанула Невельская. — Господи! Ну где твоя справедливость? Да если б ты такой любовью не эту гордячку твердокаменную, а меня наградил, не то что замуж не задумываясь, невенчанной бы за ним поползла.

Она спохватилась, заметив, что своими словами причиняет боль подруге. Взгляд ее упал на Машу, склонившуюся над Арташовым: — Дай Бог, хоть у этих детей состоится.

— Женечка, любимый! — Маша, обхватив голову Арташова, жадно вглядывалась в измученное лицо. — Все, что случилось, — горько. Но это судьба. Только вдумайся. Ведь через всю войну сохранила нас друг для друга. В таком водовороте, когда миллионы кругом гибли, дважды свела. Будто магнитами стянула. Теперь уж навсегда. Конечно, поначалу на чужбине трудно придется. Может, всю жизнь будем тосковать. Да наверняка будем. Но разве был выбор? Там — смерть, здесь — жизнь. Главное, что вместе. Пусть где-то. Но вместе. Ведь нас только двое на земле осталось. Ни моих, ни твоих. Знаешь, я готова поверить, что Бог есть, раз он всё так для нас устроил. Ведь так? Так?! Ответь!

Арташов, думающий о своем, вскрикнул в отчаянии. — Неужто хотя бы один не выжил?! — Нет, — Маша невольно отвела взгляд. В голосе ее Арташову послышалась фальшь. Он заерзал. — Хочу встать.

— Но тебе нельзя двигаться!

— Помоги! — упрямо потребовал он. Опираясь спиной на опору, поднялся.

В занимающемся рассвете ему открылся удаляющийся остров, знакомый валун и семь стоящих на нем фигур, среди которых Арташову почудился Сашка.

Не веря себе, протер рукавом слезящиеся глаза. Всмотрелся:

— Мои. Это же мои!

С молчаливым вопросом обернулся к потерянной Маше.

— Женечка! Не думай, — заторопилась она. — Им тоже предлагали. Но они сами захотели остаться. Сами! И они же велели мне сберечь тебя. Я не обманываю… Haltet ihn! [110]

Арташов, размахивая для равновесия руками, устремился к борту. Несколько солдат бросились наперерез. Повалили на палубу. Завязалась борьба.

— Abstellen! [111] — повелительный голос Ранке заставил солдат отступиться.

Арташов поднялся, с ненавистью вгляделся в фашистского офицера.

Ранке осмотрел пошатывающегося врага, прикинул расстояние до острова. — Du wirst nicht den Ufer erreichen [112] , — определил он. Арташов, натужно дыша, презрительно смолчал. — Kannst du rudern? [113] Арташов недоверчиво кивнул. — Kapit"an! [114] — Ранке помахал Торвальдсону. — Streichen Sie und geben Sie Befehl Boot aufs Wasser! [115]

— Sie d"urfen es nicht! [116] — опамятовшая Маша бросилась к Ранке. — Was tun Sie? Er hat doch eine Quetschung bekommen. [117] Она обхватила за талию Арташова, готового, казалось, рухнуть.

В отчаянии разыскала взглядом баронессу и Невельскую:

— Этого же нельзя! Скажите хоть вы!

Баронесса подошла к Ранке, решительным жестом ухватила под локоть, увлекла в сторону: — Gn"adiger Herr! Dieser Mann ist ihr Verlobter. Jetzt kann er nicht sich selbst gegen"uber verantwortlich sein. Sie sehen doch seinen Zustand. Er hat einen Schock bekommen. Sp"ater wird er selbst daf"ur Dank sagen. Helfen Sie bitte, ihn in Sicherheit bringen. Glauben Sie, ich kann Dank wissen. Ich habe in Spanien einflussreiche Freunde. Sie d"urfen mit uns fahren. [118] Ранке отстранился. — Gn"adige Frau, zum Teufel mit Spanien! Ich gehe in Gefangenschaft mit meinen Soldaten [119] .

— Wollen Sie wirklich diese Liebespaar trennen? [120]

— Das ist doch sein eigene Wahl [121] , — заметив, что лодка спущена, Ранке шагнул к борту. — Das wird f"ur Ihn t"odlich! [122] — в отчаянии выкрикнула подбежавшая Невельская. Ранке обернулся. — Und wer sagt, dass uns ein besseres Schicksal erwartet? [123] — мрачно процедил он. Во взгляде его проступила такая бездонная тоска, что Невельская умолкла.