Остров святого Сэмюэла
Шрифт:
Лодочник смотрел в пол, то хмуря, то расправляя брови.
Реймер почти ощущал, как на свитере густеют кровь и слюна.
– Да это не я, это ты из ума выжил, приятель, – сухо сказал он, выдавливая из себя звуки, как грязную воду из тряпки. В голове вертелось что-то про пассивную агрессию. Что-то такое он тоже где-то читал. – Я бы на твоем месте тестировал этот мешок на теще, раз уж она приехала к тебе в эту дыру. Или на мне ты решил только потренироваться? – Пассивная агрессия на глазах превращалась в наезд.
«Ты бы язык не распускал, – подключился внутренний голос. – Лодочник все-таки – единственный живой человек в округе. Нормальный ведь мужик. Хоть и простоват. А разозлишь – он тебя с одного маха уложит – поди, спроси у него, своей ли смертью пали все твои предшественники. Ну или просто лодку твою с острова уведет. И что ты будешь делать? Тут жить останешься?»
Реймер поднял голову. Лодочник, повернувшись к нему спиной, в угрюмом молчании сворачивал мешок.
«Обиделся что ли?»
– Не обижайся.
Молчание.
«Ты же понимаешь, что именно словами «не обижайся» ты настраиваешь против себя даже тех, кто изначально и не думал обижаться?»
– Ну правда. Прости.
Лодочник, свернув мешок в компактный рулетик, засунул его в карман шорт и шагнул к двери.
– Погоди. – Реймер попытался подняться, но тут же снова осел на пол. – Тут есть где-нибудь питьевая вода?
Лодочник остановился, но оборачиваться не стал.
«Все-таки обиделся».
– Есть. На заднем дворе колодец.
– Правда? – Реймер то глотал слюну, то кашлял, пытаясь избавиться от противного присвиста в голосе. – А ты точно не приходил вчера?
Лодочник помотал головой.
«Ну вот, это был только бредовый сон. Забудь и живи как раньше».
Великий математик повернул голову в сторону. По полу, под тем местом, откуда он вчера так неудачно спустился, валялись разбросанные книги.
– А это тогда откуда?
– Че?.. – Лодочник, уже выглядевший раздраженным, изучил комнату. – А-а, ты про это?
Реймер кивнул.
– Ты библиотеку нашел.
– Чего?..
– Библиотеку, говорю, нашел.
– А че это?
– Библиотека? А бог ее знает. Но тут ее и до тебя находили. Другие. Только они находили ее в подвале.
– Здесь и подвал есть?
– Не-а. Но они находили. Тут и чердака нету, так-то.
Реймер поморщился.
– Но я был… ты меня сам туда… поднял?..
– Слушай, парень. В этом доме вообще нет ничего, что выше вот этой вот, – Лодочник постучал тыльной стороной ладони по потолку, – крыши. А ты… ай. Не понимаешь ты ни черта.
Реймер хотел было попросить его принести питьевой воды, но не успел. Лодочник быстро вывалился на крыльцо, и деревянная дверь с дребезжанием за ним захлопнулась. «Как крышка гроба». И Реймер, немного поразмыслив, решил, что на самом деле не такая уж он и развалина, чтобы быть не в состоянии принести себе воды с заднего двора. Колодец. Главное, чтобы он потом не оказался еще одной галлюцинацией. Иначе Реймер умрет от обезвоживания, а не от Болезни.
На крыльце заскрипели ступеньки. Хруп-хруп. Хруп-хруп. «Никто уже не будет их чинить. Да и я, наверное, последний, кто топчется по их скелету».
С поляны донесся приглушенный голос – Лодочник отдалялся от дома:
– Я тут тебе пирог привез, эй! Теща всучила, а я овощные пироги терпеть не могу. Воняют. Захочешь – съешь!
Реймер, не сдержавшись, усмехнулся.
«Он нас за помойную крысу держит?»
«А чем мы лучше?»
– А не захочешь – рыбам скорми!
Лодочник шел в сторону Западной Бухты.
«Ага. То есть он предусмотрел оба варианта. Если ты жив – то вот те пирог с овощами. А если нет – то в мешок и до свиданьица…»
«Шутник он», – ответил себе Реймер.
Его еще раз вырвало.
0.7. Колодец
Великий математик попытался встать еще раз.
«Не такой уж ты и немощный, каким хочешь казаться».
Реймер устало водил взглядом по комнате. Сыро. Пусто. В камине темно.
«Но на Лодочника зря тявкаешь. Не в том ты положении, чтобы так себя вести».
«А я когда-нибудь был «в том» положении? Или ты предлагаешь мне записаться в тренажерный зал и купить мотивационные курсы? Я сам уже могу такие курсы продавать. И неплохо бы заработал».
«Ты бы хоть с пола для начала поднялся».
И Реймер сосредоточился на том, чтобы не навредить себе подъемом.
«А вообще знаешь, – продолжал внутренний голос, – если мы хотим отсюда выбраться живыми, то пора завязывать с этой ипохондрией. Ты зачем приехал? Лечиться. Вот и лечись!»
– Да я понятия не имел, что буду делать, когда ехал, – вслух возмутился Реймер. – Мне сказали, что это мой последний причал. Все, дальше – ящик. А я вообще не шарю, что надо делать, чтобы выбраться назад!
«Так а я тебе что говорю? Вставай давай, лежа ты точно ничего не сделаешь».
По дороге к колодцу Реймер сделал остановку у рюкзака. Вытащил телефон. Батарея разрядилась. Поднес к лицу. Всмотрелся. Черное зеркало.
С трудом увидел в отражении себя.
«Совсем я плох…»
«Да уж, бывало и лучше».
Реймер обратил внимание, что следы крови, которой он всего несколько минут назад едва не захлебнулся, исчезли. Хотя только что – буквально только что – он чувствовал, как она твердеет, крошится, из темно-красной становится коричневой. «Цвет говна». Он даже собирался умыться в колодце, когда тот отыщется.
Но следы внутренней войны, как только исчез Лодочник.
«Не понял».
«Вот мне тоже непонятно. Беды у тебя с головой, а кровь – изо рта. Не находишь это странным? Неуместным?»
Реймер, не отрываясь от экрана, одной рукой ощупал подбородок.
«Не понял… Мне казалось, я уже такая развалина, что все отовсюду сыпется… и льется… Это что, тоже был глюк?»
«Может быть».
«И то, что я чуть не захлебнулся кровищей – тоже глюк?»
«Наверное».
«А может – и вся моя болезнь – тоже один сплошной глюк?»