Острова утопии. Педагогическое и социальное проектирование послевоенной школы (1940—1980-е)
Шрифт:
Повесть «Королевство кривых зеркал» Губарев написал в 1951 году, вероятно, параллельно работая над пьесой для театра о Павлике Морозове и над книгой идеологических наставлений для подростков, вступающих в комсомол 312 . Странность состоит в том, что «Королевство…», с одной стороны, и история Павлика Морозова и собрание комсомольских «бесед», с другой, не имеют между собой ничего общего. Идеологически они даже противоположны. Более того, для Губарева, имевшего репутацию ортодоксального сталиниста 313 , написание такой повести выглядело очень неожиданным поступком.
312
Губарев В. Комсомольский билет. М.: Трудрезервиздат, 1951.
313
«Голод 1946 – 1947 годов, рост преступности, нищета народа сказались на мировоззрении и поступках молодых людей. Даже в среде комсомольских работников обсуждали запрещенные ранее вопросы, например, “полезен или не полезен Есенин”. Когда главный редактор “Пионерской правды” Губарев высказал отрицательное мнение о поэте, в ответ ему пренебрежительно бросили: “Ортодокс!” Губарев полагал, что в литературе появилось слишком много “аполитичной грусти”» (Фатеев А.В. Сталинизм и детская литература в политике номенклатуры СССР (1930 – 1950-е гг.). М., 2007. С. 120).
Сюжет этого произведения хорошо известен, но все же позволю себе его напомнить. У пятиклассницы 314 Оли – множество недостатков: она самоуверенна, не умеет признавать своей вины за плохие поступки, постоянно ссорится с подругами, неорганизованна, разбрасывает вещи по дому. Когда она остается одна в квартире (отдельной – в 1951 году!), к ней вдруг обращается висящее в коридоре зеркало:
– Бабушка часто говорит, что хотела бы, чтобы ты увидела себя со стороны…
– Но разве это возможно? – удивилась Оля.
– Ну, конечно, возможно. Только для этого тебе надо побывать по ту сторону зеркала.
– Ах, как интересно! – воскликнула Оля. – Разреши мне, пожалуйста, побывать по ту сторону зеркала!
Голос ответил не сразу, как будто зеркало погрузилось в задумчивость.
– С твоим характером, – произнес, наконец, звенящий голос, – опасно очутиться по ту сторону зеркала 315 .
314
В фильме 1963 года героиня становится третьеклассницей – вероятно, в соответствии с возрастом сестер-близнецов Юкиных, которых отобрали для ролей Оли и Яло.
315
Здесь и далее цит. по изд.: Губарев В. Королевство кривых зеркал. М.: Молодая гвардия, 1971. С. 8 – 9.
Оля попадает в зазеркалье, но, в отличие от кэрролловской Алисы, встречает там своего зеркального двойника – девочку Яло, которая воплощает все Олины недостатки. Вместе с Яло они видят, что лежащая на полу книга сказок со словом «икзакС» на обложке начинает расти и вырастает до потолка, после чего делают шаг и попадают в эту книгу.
Девочки оказываются в Королевстве кривых зеркал – мире, напоминающем обобщенно-западноевропейскую сказочную страну. В этом мире все зеркала – кривые, их изготовлением ведает министр Нушрок (то есть Коршун). Единственное прямое зеркало есть только у короля, которого зовут Топсед (Деспот) Седьмой. Зеркала нужны, как сказали бы сегодня, в политтехнологических целях: так, маленький кусок хлеба, который только и может себе купить один из персонажей, в кривом зеркале превращается в огромный ломоть, а изможденные, худые люди – в дородных толстяков. Девочки становятся нечаянными свидетельницами того, как подросток-стекольщик по имени Гурд (Друг) отказывается делать очередное кривое зеркало и его уводят в тюрьму. Чтобы освободить его, девочки проникают во дворец в корзине с битыми фазанами, где их находит служащая на кухне тетушка Аксал (Ласка) и, узнав об их желании спасти Гурда, предлагает им переодеться мальчиками-пажами. В новой одежде они берут себе имена Коля и Ялок, проникают во дворец и втираются в доверие к королю Топседу. Все это время Оля перевоспитывает Яло, которая под ее влиянием постепенно учится преодолевать свою трусость и недобросовестность.
После многочисленных, временами очень опасных приключений они спасают Гурда, и Оля вступает в единоборство с Нушроком, который падает с башни вниз и разбивается на тысячу стеклянных осколков. Жители города чествуют Олю, которая в ответ говорит: « – Я не могу остаться с вами, дорогие друзья, потому что нет на свете ничего прекраснее и лучше моей страны! Вы, наверно, тоже построите когда-нибудь такую же светлую жизнь, как в моей стране. Я верю в это, дорогие друзья!» 316
316
Губарев В. Цит. соч. С. 81.
Оля возвращается по эту сторону зеркала и говорит бабушке, что «посмотрела на себя со стороны» 317 .
Жанр произведения Губарева в советском контексте определить довольно легко – это сказка-притча с условно-европейским антуражем. Из детских писателей, работавших в СССР в 1951 году, написать подобное произведение Губарев мог только в последнюю очередь, – потому что этот жанр к моменту написания «Королевства кривых зеркал» приобрел в советской культуре отчетливо антитоталитарный смысл.
317
Эта фраза отсутствовала в первом издании повести, но появилась в последующих. Здесь цит. по изд.: Губарев В. Королевство кривых зеркал // Губарев В. Необыкновенные приключения: Повести-сказки. М.: Молодая гвардия, 1962. С. 166.
Сказка была реабилитирована в советской детской литературе в первой половине 1930-х – до этого советские педагоги подозрительно относились и к фантастическим сюжетам, и к архаическому происхождению жанра 318 . Окончательно сказка была провозглашена необходимой для воспитания детей в статье А.М. Горького, опубликованной в газете «Правда» 319 .
В конце 1920-х – 1930-е годы сложился особый поджанр русской литературной сказки – аллегорическая притча в «европейских» декорациях с культурными аллюзиями, рассчитанными на взрослого читателя, чаще всего со значимым любовно-лирическим сюжетом и вставными стилизованными стихами. Этот жанр прямо восходил к стилизациям предреволюционного символистского или околосимволистского театра – произведениям А. Блока, М. Кузмина, ранним постановкам Вс. Мейерхольда. Первой «постсимволистской советской сказкой» стали «Три толстяка» (1928) Юрия Олеши 320 , за ними последовала повесть Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино» (1936). В этом произведении традиция символистского театра стала уже предметом последовательного пародирования 321 .
318
Clark K. Soviet Novel: History as Ritual. Chicago: Chicago University Press, 1985. P. 141. См. также работы советских педагогов, обличающих фантастический элемент в сказках как рудимент архаического сознания: Яновская Э. Сказка, как фактор классового воспитания. Харьков: б. и., 1923; Она же. Нужна ли сказка пролетарскому ребенку. Харьков, 1925; Фортунатов Г. Сказка и ребенок // Сказка и ребенок: Педологический сборник. М., 1928.
319
Горький А.М. О сказках // Правда. 1935. 30 января. Впоследствии эта статья неоднократно перепечатывалась, в Собрании сочинений Горького в 30 т. она помещена в т. 27 (М., 1953).
320
Кажется, едва ли не первой этот жанр подробно описала Юлия Подлубнова. См. третью главу ее диссертации: Подлубнова Ю. Метажанры в русской литературе 1920-х – начала 1940-х годов (коммунистическая агиография и «европейская» сказка-аллегория): Дис. … канд. филол. наук. Екатеринбург, 2005 . О советской литературной сказке в целом см., например: Липовецкий М.Н. Поэтика литературной сказки. Свердловск, 1992.
321
Петровский М. Что отпирает «Золотой ключик»? (1986) // Петровский М. Книги нашего детства. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2006. C. 217 – 324; Липовецкий М. Утопия свободной марионетки, или Как сделан архетип (Перечитывая «Золотой ключик» А.Н. Толстого) // Новое литературное обозрение. 2003. № 60.
Расцвета субжанр «европейской сказки» достиг в драматургическом творчестве Евгения Шварца и Тамары Габбе, которые придали ему последовательную антитоталитарную или, как минимум, антиавторитарную направленность: ср. пьесы Шварца «Голый король» (1934), «Тень» (1940), «Дракон» (1944) или Габбе «Город мастеров, или Сказка о двух горбунах» (1943). Во всех этих случаях в условно-средневековом антураже разыгрываются сюжеты, в которых нонконформист-одиночка или (чаще) влюбленная пара противостоят лживой тирании, которую – это постоянный мотив зрелых пьес Шварца – поддерживает значительная часть населения города 322 .
322
По-видимому, опосредованное влияние этот субжанр оказал на «взрослый» роман А. и Б. Стругацких «Трудно быть богом», тоже антитоталитарный и тоже условно-средневековый по антуражу.
«Излишняя» политическая острота пьес Шварца, разумеется, была замечена цензурой: спектакль по пьесе Шварца «Дракон» (1944) в 1944 году был запрещен после первого же представления в Ленинграде (реж. Н. Акимов), в 1962-м – после нескольких представлений в Москве (реж. М. Захаров 323 ); впрочем, возобновленную в том же 1962 году постановку Акимова все-таки оставили в репертуаре.
В послевоенное время литературные сказки публикуются нечасто, еще реже их авторы избирают условно-европейский антураж. Уже во время войны партийно-государственные элиты сделали ставку на русский национализм, а в 1948 – 1949 годах набрала силу «борьба с космополитизмом», поэтому и писатели, и режиссеры если уж и избирали сказочный сюжет, то обязательно русский. Например, один из ведущих детских кинорежиссеров СССР Александр Птушко, автор фильма «Дети капитана Гранта» (1935), в 1946 году снимает «Каменный цветок» (по сказке П. Бажова), а в 1952-м – «Садко» (по русским былинам), Т. Габбе в 1946-м пишет пьесу «Авдотья Рязаночка», Е. Шварц в 1948-м – сценарий фильма «Первоклассница», действие которого происходит в современной (на тот момент) советской школе, в 1953-м – пьесу-притчу «Два клена», стилизующую русскую народную сказку.
323
Давыдова М. Режиссер Марк Захаров: «Мой спектакль запретили после посещения Хрущевым выставки абстракционистов» // Известия. 2006. 25 января .
Исключения из этого правила были: например, в 1947-м Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро сняли фильм «Золушка» по сценарию Шварца – но написанному в 1945 году. Т. Габбе в 1952 году опубликовала переработку «Города мастеров» для самодеятельных театров – но и эта пьеса была написана раньше 324 . «Королевство кривых зеркал» среди этих немногих исключений было одним из самых заметных: это оригинальный текст, а не переработка прежнего и не фильм, доснятый по сценарию, написанному в других исторических обстоятельствах.
324
Еще одним таким «западническим» исключением была культовая (как ее назвали бы сегодня) радиопередача «Клуб знаменитых капитанов», в которой постоянными героями были персонажи западноевропейских приключенческих книг XVIII – XIX веков – Капитан Немо, пятнадцатилетний капитан Дик Сэнд, Тартарен из Тараскона, барон Мюнхгаузен и др. Соавтором сценариев для этой передачи был Клементий Минц, в 1927 – 1928 годах – участник радикально-авангардистского объединения ОБЭРИУ.
В «Королевстве…» очевидны многочисленные отсылки к популярным детским и «взрослым» книгам западноевропейского или американского происхождения. Так, красавица-интриганка Анидаг (Гадина) напоминает Миледи Винтер из романа А. Дюма «Три мушкетера» (1844), в одной из финальных сцен Оля и Яло бегут по винному погребу, где хранятся бочки амонтильядо, вероятно перекатившиеся в повесть Губарева из рассказа Эдгара По «Бочонок амонтильядо» (1846) 325 .
Прохождение Оли через зеркало очень напоминает соответствующий эпизод «Алисы в Зазеркалье» Л. Кэрролла – особенно если учесть, что незадолго до того, как попасть в Зазеркалье, Алиса говорит кошке: « – А книжки там очень похожи на наши – только слова написаны задом наперед. Я это точно знаю, потому что однажды я показала им нашу книжку, а они показали мне свою!» (пер. Н. Демуровой) 326 .
325
Реальный амонтильядо – полусладкий херес янтарного цвета, который изготавливается в испанском муниципалитете Монтилья.
326
Цит по изд.: Кэрролл Л. Приключения Алисы в стране чудес. Сквозь зеркало, и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье / [Пер. и] подгот. издания Н. Демуровой. М.: Наука, 1978. С. 116 («Литературные памятники»). Курсив Л. Кэрролла. Губарев мог знать первое русское издание этой книги: Кэрролл Л. Алиса в Зазеркалье / Пер. с англ. В.А. Азова (В.А. Ашкенази); стихи в пер. Т. Л. Щепкиной-Куперник. М.; Пг.: Изд-во Л.Д. Френкель, 1924. После этого издания «Алиса в Зазеркалье» по-русски не выходила до 1967 года.
Переодевание же девочки (точнее, двух девочек) в пажа/пажей больше всего напоминает шекспировские комедии, прежде всего «Два веронца» (The Two Gentlemen of Verona), «Двенадцатая ночь, или Что угодно» (Twelfth Night, or What You Will), «Как вам это понравится» (As You Like It) и «Венецианский купец» (The Merchant of Venice) 327 . В советской детской культуре 1930-х – начала 1950-х годов такая карнавализация действия не встречается почти никогда 328 . Характерно, что в фильме «Королевство кривых зеркал» костюмы пажей, в которых действуют Оля и Яло (их играли девочки-близнецы Ольга и Татьяна Юкины), явственно воспроизводят – в «игрушечном» варианте – одежду Виолы из советской кинопостановки «Двенадцатой ночи» (режиссер – Ян Фрид, в роли Виолы – Клара Лучко), снятой уже после выхода повести Губарева, в 1955 году.
327
Из многочисленных работ о значении этих переодеваний см., например: Смирнов А. О мастерстве Шекспира // Шекспировский сборник / Под ред. А. Аникста. [Вып. 2]. М., 1958. С. 45 – 77, особ. с. 60 – 71; Осиновская О.С. Кросс-гендерное переодевание в пьесах У. Шекспира // Languages & Literatures (Томск). Вып. 21 ; Belsey C. Disrupting Sexual Difference: Meaning and Gender in the Comedies // Alternative Shakespeares / Ed. by John Drakakis. London: Routledge; Methuen, 1988. P. 169 – 190; Binns J.W. Women or Transvestites on the Elizabethan Stage?: An Oxford Controversy // Sixteenth Century Journal. Vol. 5. No. 2 (Oct., 1974). P. 95 – 120; Garber M.B. Vested interests: Cross-Dressing and Cultural anxiety. London: Penguin Books, 1993; Gorman S.E. The Theatricality of Transformation: Cross-Dressing and Gender/sexuality Spectra on the Elizabethan Stage // CUREJ: College Undergraduate Research Electronic Journal. 2006. 21 May ; Howard J.E. Crossdressing, The Theatre, and Gender Struggle in Early Modern England // Shakespeare Quarterly, Vol. 39. No. 4 (Winter, 1988). P. 418 – 440.
328
Кроме разве что фильма Владимира Вайнштока «Остров сокровищ» (1937) и пьесы Александра Гладкова «Давным-давно» (1940). В фильме Вайнштока, как известно, сюжет романа Стивенсона радикально изменен: вместо мальчика в фильме действует девушка Дженни, которая в мужском платье проникает на корабль. Пьеса Гладкова, возможно, оказала некоторое влияние на Губарева, но она не была детской, и ее действие происходит в России. Работу над пьесой «Обыкновенное чудо», где принцесса переодевается юношей, Е. Шварц начал уже после выхода «Королевства…» – в 1954 году. Из других известных советских детских произведений, в которых девочка длительное время выдает себя за мальчика, можно упомянуть только повесть Павла Бляхина «Красные дьяволята» (1921) и снятый по ней фильм Ивана Перестиани (1923), созданные в иных культурных условиях, чем книга Губарева.