Чтение онлайн

— Удивительно, — прошептал он. — Столько времени прошло, а ты всё ещё думаешь обо мне лучше всех. Интересно, где я ошибся с остальными… — Он улыбнулся ей. — Я солгал. Мне не стало скучно, Стар. Я увидел в тебе кое-что… увидел, что ты готова. Я знал, что следующую часть тебе нужно пройти без меня. И я уверен, что это всё ещё так.

— Но я всё порчу.

— Ты защитила корабль и команду от Ксизиса.

— Я просто отложила сбор долгов, а потом привела всех к катастрофе, пытаясь найти способ их оплатить! Я… — Она глубоко вздохнула. Оптимизм. Нужно быть позитивной. — Я… я защищаю их сейчас. Я пришла к тебе и позволяю тебе помочь.

— А если я не смогу помочь?

Тогда…

Тогда… «Осколки». Тогда она была в ужасе.

Они прошли ещё немного, но она не могла наслаждаться ни волнамис серебристыми барашками, ни тёмно-синей далью, ни стоическими фигурами предков с мерцающей чешуёй. Отчасти из-за её тревоги, но было и кое-что ещё. Каждый раз, когда она приходила в это место в последние годы, был связан с тем, что судьи призывали её принять их волю и покончить с изгнанием.

В этом смысле это место мира и красоты стало для неё — всего лишь ещё одной тюрьмой.

— Стар, — сказал Хойд, втыкая посох в песок с каждым шагом, — хочешь историю?

— Да, — прошептала она.

Океанский ветер развевал его волосы, как увенчанную пеной волну.

— Это, — сказал он, — история о мудром короле Нохадоне и о том, как он спас Рошар.

Старлинг прижала руку к губам. Истории о Рошаре были одними из лучших; у Хойда была особая привязанность к этой планете.

— На планете бурь, — сказал Хойд, — боги наделили десятерых воинов силой, превосходящей всё, что знали солдаты. Они могли сражаться с помощью самого ветра и были практически неостановимы в бою. Они могли убивать сотни, иногда тысячи. Они защищали людей каждый раз, когда на них нападали враги — кошмарная сила бессмертных духов.

— Эти десятеро были Вестниками, — сказала она. — Я знаю о них. Говорят, это величайшие воины, которых когда-либо знал космер.

— Если не величайшие, то претенденты на это звание. Но вот в чём дело, Стар. Каждый раз, вскоре после того, как они сражались и защищали землю, общество рушилось.

— Рушилось? Но… почему, Наставник? Если воины были так невероятны?

— Ты предвосхищаешь мораль истории. Хорошо, ты учишься. Тогда я обращу вопрос к тебе. Почему? Почему наличия невероятных воинов было недостаточно?

Она посмотрела на все аспекты истории и представила её, как было описано. Десять невероятных солдат, инвестированных до невероятного уровня. Которые сражались, а затем уходили, чтобы запечатать демонического врага. Это позволяла сделать планета способная удерживать души.

— Они умирали, — сказала она, — и оставляли после себя… обычных людей. «Осколки», люди никогда не учились сражаться сами, потому что Вестники всегда делали это за них.

— Да, — сказал Хойд. — Старлинг, я оставил тебе невероятную команду. ЗиЦзы — гений по работе с механизмами. Я редко встречал такого пилота, как Леонора, и у неё есть нераскрытое понимание скадриальской тактики. Ты просила у неё помощи чтобы разобраться с ними?

— Она замкнута, — сказала Старлинг. — Она не любит возвращаться к тем дням.

— Она вернётся к этому ради команды, — сказал он. — И не сбрасывай со счетов Эда. Он слегка переусердствует, но он блестящ. У Адитиль есть неиспользованная сила, которую она сама не осознаёт, и никто другой тоже. Ну и, конечно, Кризалис.

— Она… не любит нас, Наставник. И, честно говоря, я ей не доверяю.

— Это потому что ты умна, — сказал Хойд. — Кризалис, без сомнения, работает над множеством способов выбраться из этой переделки и бросить вас. Неспящие научились выживать любой ценой.

— Это не очень полезно для нас, Наставник.

— Это зависит от обстоятельств, — сказал он. — Стар, знаешь, почему я взял тебя в ученицы?

— Из-за твоей дружбы с моим дядей?

Хойд усмехнулся.

— Нет, Стар, он пытался меня отговорить. Он не хотел, чтобы ты ввязывалась в ещё большие неприятности, и по какой-то непостижимой причине считал, что я буду их притягивать!

Она ничего не сказала, хотя Хойд посмотрел на неё, ожидая остроты. Она обнаружила, что если просто улыбнуться, он представит себе шутку лучше, чем она могла бы придумать.

— Я взял тебя, — продолжил он, — потому что тебя изгнали.

— Значит, из жалости? — У неё перевернулся желудок от этой мысли.

— Жалости? Иллистандриста, дитя, ты пошла против всего драконьего общества! Ты плюнула в лицо одним из самых выдающихся, самовлюблённых, могущественных существ в космере. И ты сделала это, потому что тебе было не всё равно.

Он повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза, стоя под могучей фигурой Карокандриамаст Могучей, дракона, умершего три столетия назад. Её душа была цвета новой стали до полировки, отмеченная гарью углей, давших ей рождение.

— Тебе было не всё равно, Стар, — сказал Хойд. — Ты заняла позицию, несмотря на цену, и не отступила. Я не ищу ученика, который умеет красиво говорить или запоминать истории — я усвоил этот урок. Этому я могу научить в любом случае. Но тот, кому не всё равно, даже когда космер делает всё возможное, чтобы выбить это из них… ну, это впечатляет.

Она выпрямилась.

— Теперь, — мягко сказал Хойд, — тебе нужно перестать защищать свою команду и начать вести её.

— Как… мудрый Нохадон?

— Он понял, что люди не могут вечно полагаться на Вестников. Его эпоха стала временем, когда сила пришла к обычным людям, а не только к их полубогам. Он был тем, кто осознал: без перемен они всегда будут падать, когда Вестники уйдут. Потому что Вестники не могли всегда защищать людей. Как и я не могу всегда защищать тебя.

— И… я не могу всегда защищать команду.

Хойд кивнул.

— Твои силы заперты, за тобой следят, и этот скадриалец обдумывает каждое твоё слово, чтобы переиграть тебя.

— Но команда… — сказала она. — Он запер их в комнате и практически игнорирует.

— Они могут больше, чем ты им позволяешь, Стар. Каждый смертный может. Это наша ошибка, с нашими талантами, — предполагать, что все вокруг неспособны.

Она хотела возразить, противоречить ему, объяснить, что не считает других неспособными. Но…

Но она научилась слушать, действительно слушать, когда он говорил. Особенно когда он говорил вещи, которые ей не хотелось слышать.

— Я… пыталась сама придумать план, — призналась она.