Чтение онлайн

Мейсон тут же вырвал у нее руку.

— Вы давайте. А я тут подожду.

И, не дав ей возможности возразить, он развернулся и зашагал к дороге, прочь с причала.

Лоуви нахмурилась.

— Он совсем тупой, что ли?

Я не знал ответа, поэтому просто пожал плечами.

Был прилив, сине-зеленая вода сверкала, на небе — ни облачка. Мы с Лоуви встали в очередь желающих прыгнуть в воду. Смотрели, затаив дыхание, как наши ровесники один за другим разбегались и плюхались в воду, поднимая тучи брызг. Зрители, сидевшие на берегу протоки, и молодые, и старые, каждый раз приветственно кричали и махали флажками.

Когда подошла наша очередь, мы с Лоуви взялись за руки, улыбнулись, переглянулись.

— Готова? — спросил я.

— Готова!

— Считаю до трех… Раз. Два. Три. Рассветный патруль! — выкрикнули мы и, не разжимая рук, понеслись к краю причала. На миг зависли в воздухе. Рука в руке.

А потом — ПЛЮХ!

Вода сразу охладила разгоряченную кожу. Под водой, среди пузырей, мы разжали руки и, отталкиваясь ногами, всплыли на поверхность. Вдохнули — раздались приветственные крики и аплодисменты.

Лицо у Лоуви разрумянилось, она крикнула:

— Давай еще!

— Ладно!

Мы отплыли в сторону, влезли на причал по веревочному трапу и побежали снова вставать в очередь.

— Ку-ку, Джейк!

Я повернул голову и увидел Хани — она махала мне из тени. Вид у нее был такой счастливый, что и у меня стало весело на душе. Я помахал ей тоже, а потом быстро огляделся в поисках Мейсона. Его было не видно.

Мы с Лоуви плавали, пока руки не устали — все-таки выгребать против течения в протоке оказалось тяжело. Мы ухватились за веревочный трап — передохнуть и отдышаться.

— Гляди, а вон и Мейсон, — сказала Лоуви, вытягивая шею.

— Где?

— У киоска с мороженым. — Она повела рукою над головой. — Мейсон! — позвала она. — Пошли купаться! Тут здорово!

Мейсон стоял, прислонившись к стволу дерева, и ел мороженое. Он приподнял свою трубочку и отрицательно покачал головой.

— Чего это он? — спросила меня Лоуви.

— Не знаю. Но обязательно выясню. — Я схватился за трап и вылез из воды. Лоуви — за мной следом. Мы босиком понеслись к старому дубу, под которым стоял Мейсон, — с нас капала вода.

— Ты чего? Что-то случилось? — спросил я у него.

— Все хорошо. — Мейсон облизал свою трубочку.

— Так чего не купаешься? — спросил я.

— Не хочу — и все.

Я посмотрел на друга и подумал: а может, он все еще на нас дуется за эту несчастную лодку? Но это же было уже давно!

— Мейсон, что с тобой? — спросила Лоуви. — Чего ты так?

— Как? — передразнил ее Мейсон.

Лоуви заговорила мягче:

— Почему ты никогда не купаешься?

— Просто не хочу. Что непонятно?

— Ты вообще никогда не заходишь в воду, — заметила Лоуви.

— Боишься, что ли? — пошутил я.

Мейсон сощурился.

— Заткнись! — рявкнул он, толкнув меня в плечо.

Я от неожиданности плюхнулся на попу. В первый момент опешил. Потом рассердился. Внутри будто полыхнуло пламя.

— Ты чего, обалдел? — крикнул я, вскакивая на ноги.

— Я не обалдел, — ответил он, вставая со мной грудь в грудь. — Это вы ко мне вечно пристаете.

— Мы-то хотим, чтобы тебе было весело. А ты вместо этого торчишь здесь… и ведешь себя как придурок!

— Отстань, — процедил Мейсон сквозь стиснутые зубы и пошел от нас.

Мы с Лоуви ошарашенно переглянулись. Ощущения у нас были одинаковые. Мейсон не злился. Скорее… переживал.

— Подожди, — сказал я Лоуви. И побежал догонять Мейсона, выкрикивая: — Эй, постойка!

Мейсон остановился, резко развернулся ко мне лицом. Рот у него перекосился — как будто он с трудом сдерживал слезы.

— Эй, дружище. Что с тобой? — спросил я дружелюбным тоном.

— Я не умею плавать, — выпалил Мейсон.

Я моргнул — вдруг я ослышался?

— Чего?

— Я. Не. Умею. Плавать.

Рот у меня раскрылся сам собой.

— Ну чего, доволен?

— Просто, я… я не знал. В смысле — я думал, все умеют плавать!

Я произнес эти слова — и тут же пожалел. Я же не то имел в виду. Но было уже поздно. Слова — сильная штука, а эти попали прямо в цель.

— Я пошел отсюда. — Мейсон резко развернулся и побежал прочь. Его ярко-синие кроссовки мелькали на фоне бурой полосы высохшего ила.

Тут подбежала Лоуви. По ее лицу было видно — она все слышала. Все счастье будто испарилось — вышло, как воздух из лопнувшего шарика. Мы повернулись, хотели было пойти назад и тут увидели, что рядом стоит Хани. Она поймала мой взгляд, и я понял: она тоже все слышала.

— Если я правильно поняла, Мейсон поделился с вами чем-то очень для него важным.

— Нам-то откуда было знать? — воинственно поинтересовался я.

— Почему он нам не сказал, что не умеет плавать? — удивилась Лоуви.

Хани подняла глаза на высокие сосны, как будто ответ на вопрос висел на одной из веток.

— У всех у нас есть маленькие тайны и личные страхи — и нам совсем не хочется ими делиться… даже с лучшими друзьями.

Я понял, что она имеет в виду. Я ни с кем не говорю о том, как переживаю за папу. Хани никому не рассказывала, как она одинока. А Лоуви скрывала, что ее родной папа сидит в тюрьме. Я почесал ногу, изо всех сил стараясь не расчесать место ожога. Но гораздо сильнее, чем ногу, саднило душу: ведь я поставил друга в неловкое положение.

— Мы этого не знали, — повторила Лоуви. — Так что я не понимаю, чего он на нас злится.

— Да, вы не специально, но факт остается фактом: вы проявили неделикатность. Мейсон сказал, что не хочет лезть в воду, а вы всё к нему приставали. Он отказывался, а вы не слушали.

— Мы просто хотели, чтобы он порадовался с нами вместе, — сказал я, поддевая носком камушек.

— Знаю, — кивнула Хани. — Но в такие моменты важно поставить себя на место другого человека. Что, как вы думаете, сейчас чувствует Мейсон?