Чтение онлайн

Ну так вот. До второй половины дня ничего не происходило, а потом с юга, от Клюва подошел нэвог, и в нем четверо. Они дошли до причала, а после мужчины принялись искать ночлег. Они взяли с собой немного еды и закуски в белом мешке. Эти люди были из Дангяна, и, конечно, их хорошо знали, поэтому они быстро нашли где остановиться. И вот только тогда Томасу О’Крихиню наконец поверили. И продолжают мне верить с того самого часа по сей день, потому что история, которая казалась совсем невероятной, оказалась правдой.

Остановились рыбаки в доме Пади Шемаса. Еда у них была своя, и провели они здесь всего неделю, потому что надо было ехать домой с уловом. Те штуки, которые они выбрасывали в море, когда я их увидел, были ловушки для омаров, а жители Бласкета тогда разбирались в подобных устройствах не лучше, чем банковские конторщики.

Немного погодя четыре нэвога пришли из Дангяна на Бласкет ловить омаров тем же манером. Рыбаки из города успели заработать на ловле омаров вокруг Большого Бласкета сотни фунтов, прежде чем сами островитяне смогли извлечь для себя из такой рыбалки хотя бы шиллинг. Им платили фунт за дюжину, и, что самое замечательное, поймать дюжину совсем не сложно.

Когда люди узнали про омаров, те двое, у кого был первый нэвог, загрузили его ловушками. Они работали вдвоем, а потом взяли с собой еще молодого парнишку. Целый год, пока нэвог был только у них одних, они провели за ловом омаров и подняли на этом много фунтов. На следующий год все команды постарались раздобыть себе нэвоги, и эти лодки оказалось не так легко найти, потому что было их очень немного, а каждый новый нэвог стоил от восьми до десяти фунтов.

Как и все, я тоже поехал добывать себе такой, и Пади Шемас со мной за компанию. Мы взяли с собой еще одного товарища, и нам удачно повстречалась новая лодка, которую сделал мой родственник. Мы взяли ее за восемь фунтов. Теперь нам надо было снова ехать и купить материал, чтобы соорудить ловушки, и пришлось сильно поломать над этим голову, прежде чем мы смогли начать лов. Мы провели сезон вместе с двумя другими рыбаками. Погода стояла хорошая. У каждого из нас осталось еще по десять фунтов, когда мы расплатились за нэвог. В то время люди в Дангяне скупали омаров, а некоторые держали их для собственного удовольствия. Улов был прекрасный, особенно поскольку ловля неводом в ту пору стала сходить на нет.

Омаров вокруг Острова промышляло около дюжины нэвогов, когда новость об этом дошла до Великобритании. Британская компания выслала два судна на разведку в наши места. Они взяли с собой готовое рыболовное снаряжение, чтобы сразу использовать его в море. Для наших рыбаков это было очень удобно: за каждую дюжину омаров платили шиллинг, а снаряжение было бесплатно.

Пади Шемас и я крепко увязли в этом и работали с утра и допоздна. Хотя мы никогда специально не ходили ловить для них ни на какие острова, однако всегда старались поймать столько же, сколько другие нэвоги. Бульшую часть года англичане платили десять шиллингов за дюжину, но когда омар пошел реже, им пришлось платить по шиллингу за штуку.

Так продолжалось два или три года, но тут еще одна английская компания прислала на Бласкет два других судна с цистернами, и там платили дополнительно еще по шиллингу за дюжину. Такие суда приходили одно за одним и платили все больше. Чтобы они приходили и дальше, наши рыбаки делили улов между собой.

Омары в то время водились в изобилии, и скоро уже лодки из Франции стали платить по шиллингу за штуку, круглый год. Так дела продвигались до тех пор, покуда и пятая компания не затрубила в рог у побережья Бласкета, созывая охотников ловить омара. Мы провели так несколько лет. У рыбаков всегда водились один-два шиллинга, корабли подходили прямо к нашему порогу, и на борту у них была звонкая монета, чтобы заплатить за улов, как бы тяжел он ни оказался.

Примерно в то время несколько лодок пришли из Ив-Ра на Иниш-Вик-Ивлин. Они пригласили хозяина дома на Камне и двоих его сыновей, чтобы те помогли им ловить омара, раз у них тоже был нэвог. Так что Морис О’Дали-старший зажил на Камне хорошей жизнью, начиная с этого самого года – и до тех пор, пока не покинул остров.

Именно когда компании посылали к нам свои корабли с цистернами, в Ирландии началось движение, которое называли «домашнее управление», а на другом известном языке – Home Rule[109]. Я сам часто говорил рыбакам, что этот самый Home Rule – без ведома жителей остальной Ирландии – уже пришел к нам и что именно на Большом Бласкете бытовал такой закон. Я был прав, и еще долго потом островитяне говорили мне, что это истинная правда, пока золото из Англии и Франции поступало к нам и наших рыб в панцирях покупали у самого нашего порога.

Никто не знает, сколько серебра и золота осело в то время на побережье Керри благодаря тем кораблям. Оставшуюся часть года другие покупатели присылали суда за скумбрией. Однажды вечером в марте я поймал пять или шесть сотен скумбрии, мы свезли ее в Дангян и выручили четыре фунта за сотню.

Покуда эти корабли ходили у побережья, у всякого бедняка водилась деньга. Нередко я встречал красивый освещенный корабль с важными персонами на борту. Каждый год на протяжении шести лет они забирали у меня полные ловушки всяческой рыбы и платили по шиллингу за каждого омара, большого и малого. В какое-то время каждый год появлялась светящаяся рыба, которую можно было ловить ночью[110]. Для этого у нас были большие лодки и особые снасти. В один год вышла исключительно славная ночная ловля: мы поймали кучу этой рыбы, но в Дангян-И-Хуше на нее спроса не находилось. Дошли вести, что в Кахарь-Сайвине был очень большой рыбный торг, потому как рыба там вообще была редкостью. Тогда наша команда стала подначивать друг друга, дескать, плохие из нас рыбаки, если не сумеем набить лодку рыбой доверху, а после поднять паруса и пойти на юг через залив Дангян, потому что там мы, скорее всего, и продадим всю эту рыбу.

В следующий понедельник мы набили «Черного вепря» желтой макрелью – я имею в виду, уже засоленной, – рыба эта небольшая и не слишком грубая. Мы отправились на юг на всех парусах при благоприятном северном ветре, быстро дошли до маяка в заливе Куан-Дарьвре[111], а оттуда дальше, в Кахарь-Сайвинь, город, где всегда жило немало настоящих мужиков. Мы очень обрадовались, когда нашему взору открылось такое место – остров Бегниш в устье залива. Там жили два фермера, они оба водили лодку. Остров Дарьвре был семь миль длиной; в узкой части гавани на морском берегу была Обитель рыцаря. Она помещалась на маленьком участке земли, который именовали «Гляунн Лэм», и поэтому в прежние века это место всегда называли «Долина рыцаря Лэм». Напротив нее, дальше на мысу, стоял маяк, обращенный в открытое море, указывающий всем, кто заблудился, что за ним – безопасная гавань.

Когда мы приехали в город, множество людей вышло нам навстречу. Они подумали, что наша лодка – с большого корабля, потому что как раз недавно там затонуло судно, и они нам очень удивились. Мы захотели узнать, имеются ли в этих местах какие-нибудь скупщики рыбы. Нам ответили, что, конечно, имеются, и кое-кто из этих скупщиков нашелся совсем неподалеку. Один сразу взялся купить у нас рыбу, но предложение его было по цене гораздо ниже того, на что мы рассчитывали.

Еще один человек спустился к причалу и очень тепло нас поприветствовал. У него были благородные манеры и обхождение; и хотя я оказался младше всех на лодке, мы с ним уже были хорошо знакомы. Он проводил нас от лодки и угостил множеством всякой выпивки. Всю рыбу, которая у нас была, он купил по кроне за сотню и отвел нас в гостиницу своего отца, которую тот держал в центре города.

У отца его был прекрасный дом, где они жили с женой вдвоем. Там мы поели, а потом передали всю рыбу покупателю. Когда мы покончили со всеми делами и продали улов, он предложил нам выпить, а потом и еще по одной, но не взял с нас за это ничего. Вернувшись в гостиницу, мы спросили хозяина, будет ли у нас еще время пройтись по улицам. Он ответил, что, конечно, найдется, даже больше часа – и нам этого как раз было достаточно. Мы отправились втроем, потому что остальные из нашей лодки были люди уже сильно в годах и прогулки не доставляли им удовольствия. Мы не стали их тревожить, пошли гулять и скоро забрели в замечательную таверну, где сели и осмотрелись. Совсем скоро из кухни нас поприветствовал хозяин:

– Добро пожаловать, ребята! – сказал он.

Мы очень удивились, что владелец заведения так тепло к нам обращается, но на самом деле зря. Он-то очень хорошо нас знал, потому что сам частенько наезжал в Дангян-И-Хуше за покупками и там с нами уже знакомился.

Радушный хозяин предлагал нам пить сколько душа пожелает. Через некоторое время мы вышли и отправились бродить по улицам. Потом мы заглянули еще в один паб, где повстречали человека из Дангяна, который тоже предложил нам выпить. Когда настало время расходиться, мы направились обратно в гостиницу и на полпути туда, на углу, повстречали трех женщин. Они были, пожалуй, самые видные, статные, ладные из всех, каких мы видели прежде – и, конечно, они вызвали у нас большой интерес.