Чтение онлайн

Только в этот раз она не успела ничего предпринять. Потому что её спаситель оказался быстрее мысли.

Причём, буквально.

Но самое обидное — в темноте под балконом она не разглядела его лица. Только мелькнувшую напоследок неприметную одежду. А после пришлось последовать за обслугой, проявившей чрезмерную заботу о дорогой гостье.

Даже «спасибо» человеку сказать не дали.

В памяти всплывает его приятный и звучный голос. Жёсткий и бескомпромиссный тон даёт понять: о других он заботится больше, чем о себе.

Такой человек мог бы петь со сцены, завораживая зрителей не хуже неё.

— Чтобы не допустить ещё одной смерти, — негромко повторяет девушка, стаскивая с головы светлый парик и сеточку для волос.

Встряхивает рыжими кудрями, скрытыми от поклонников, и отправляется к туалетному столику снимать макияж.

Полчаса спустя с чёрного хода ресторана выходит изящная дама в неприметной одежде. Её веснушчатое лицо скрыто лёгкой вуалью. Женщина усаживается в ожидающий её автомобиль, который тут же трогается с места.

Ещё через пять минут та же дама забирает у портье гостиницы «Сибирь» ключи от номера на имя Елизаветы Орешкиной. И в глубокой задумчивости поднимается на третий этаж.

В её голове вьются разрозненные слова. Они ещё не обрели форму, но уже полнятся той силой, которой со сцены наповал сражает слушателей голос.

Её собственный голос.

***

Наконец-то вечер становится таким, как планировался изначально: весёлым, сытым и слегка расслабленным.

Еда, доставленная с кухни за счёт заведения, превосходна, так что уплетаем за обе щёки. В смысле, культурно ужинаем в компании милых девушек.

Которые в этот раз льнут к Глебу с двух сторон сразу. Он не то чтобы думает от них отбиваться, наслаждаясь фанфарами в свою честь.

А я…

Я верю в тебя, друг! Тебе хватит сил и день простоять, и ночь прое… гх-м, достойно выдержать, в общем.

Будто не желая разочаровывать меня в предположениях, довольный портальщик соловьём заливается, развлекая девушек байками о наших приключениях.

Важную информацию — о наших способностях и тому подобном, тем не менее, держит при себе. Ну и правильно. Нечего об этом знать незнакомкам, пусть даже и весьма соблазнительно выглядящим.

— И тут он срывается с места, а лапы так и стоят, к земле примёрзшие! — Да, Скороходов умеет рассказать так, что чувствуешь себя в гуще событий. — А Кирилл из второй пушки — бах! — и прямо между глаз его наповал!

Девушки синхронно охают от волнения и восторга, прижавшись с двух сторон к Глебу, — аж корсажи платьев трещат. Во взгляде напарника начинает сквозить призыв о помощи.

Что ж, друг познаётся в беде.

— Мы собирались остаться в городе на ночь, чтобы продолжить наши дела завтра, — деликатно перевожу разговор в более практическую плоскость. — Не знаете, есть ли поблизости хорошая гостиница?

Девушки знают.

Они приехали в Москву на целую неделю, сняв номер в «Сибири», что в двух кварталах отсюда. Поэтому час спустя, после сытного ужина и вороха рассказов о бурной студенческой жизни Глеба, отправляемся туда — проводить наших собеседниц и устроиться на ночлег.

Выходя из зала, ещё раз оглядываюсь на сцену.

Надеюсь, певица в порядке. Пусть не пострадала физически, но покушение на собственную жизнь — не то событие, что легко осознать и пережить. Особенно посреди казавшегося безопасным города.

Но такой голос не способен умолкнуть, даже если весь мир обратится в прах. Если бы он существовал в моём старом мире — Ордосу никогда бы не удалось подмять его под себя.

Номера нам выделяют на разных этажах. Глеб оказывается на втором, а я — на третьем, в самой дальней от лестницы комнате.

Обречённого на бессонную ночь Скороходова девушки едва что не под руки утаскивают за собой. Обернувшись, он бросает в мою сторону извиняющийся взгляд.

Одобрительно поднимаю большой палец вверх: не посрами честь героя дня, друг. И со спокойной душой поднимаюсь на третий этаж.

Перешагивая предпоследнюю ступеньку, вижу, как распахивается дверь ближайшего номера.

Рыженькая кудрявая девушка с россыпью веснушек на лице выскакивает в коридор и, что-то бормоча под нос, шагает вперёд. Но там, где, по её расчётам, должен быть пол, — уже ступенька.

Теряя равновесие, она заваливается вперёд — но я успеваю обхватить её рукой за талию, не давая упасть вниз.

— Цела? Нигде не болит? — спрашиваю у неё.

И вижу, как широко распахиваются серые бездонные глаза, в которые уже смотрел парой часов раньше в тени балкона на разрушенной сцене.

Да не может быть!

— Как… Это опять вы? — она делает шаг назад в коридор. — Вы что, за мной следили?

— Даже в мыслях не было! — сходу отметаю все подозрения в свой адрес. — Просто это ближайшая к ресторану гостиница. Вас она, видимо, тоже этим привлекла?

— Именно так, — певица смотрит на меня изучающим взглядом, будто решая, достоин ли я следующего вопроса. — Могу ли я рассчитывать, что вы не станете разглашать окружающим тайну моей личности?

— Разве я посмею? — склоняю голову в почтительном приветствии. — Кирилл Островский, к вашим услугам.

— Елизавета Орешкина, младшая дочь отставного артиллерийского офицера, — протягивает она тонкую руку. — Выступаю с песнями собственного сочинения под псевдонимом Услада Крапивина.

Легко прикасаюсь губами к прохладной мраморной коже, заставляя девушку вздрогнуть от неожиданности.

Псевдоним, значит. Ещё и выглядит в реальности совсем по-другому.

Тяжело, наверное, жить меж двух огней. Рвущийся наружу поток мыслей не даёт молчать, а высказать их от своего имени по какой-то причине невозможно.

Сложная ситуация, но вряд ли я чем-то могу здесь помочь. Тут специально обученный человек нужен.

— Куда же вы так торопились, не разбирая дороги, сударыня? — интересуюсь с осторожностью. — Или вас снова преследуют?

— К счастью, нет, — выдыхает она.

И продолжает запальчиво:

— Поверьте, я понимаю, как это выглядит со стороны. Но даже тот идиот с балкона не сумел бы причинить мне вреда. Хотя это вовсе не означает, что я не благодарна вам за спасение тогда, на сцене, и только что. Но сейчас нужно закончить начатое — так что простите, мне нужно идти.