Чтение онлайн

Он же, очевидно, спал с ней и не раз. Ничего себе “ничего такого”.

— Важного, Жень, настоящего, стоящего, — терпеливо объясняет. — Того, что есть с тобой.

— Ладно… — вывожу примирительно, теряясь в силе эмоций.

Вот оно, то, что я в действительности хотела от него услышать.

— Она здесь больше не появится, — обещает Саша. — Там вообще нечего обсуждать, Жень. Ты же не будешь обижаться на того, кому нужно было справить нужду?

— Как грубо, — вспыхиваю возмущением.

Оказывается, женская солидарность мне не чужда.

— Уж как есть, — скупо отражает Саша. — Ну я же не знал… — за плечо меня сотрясает. — Даже не думал, что мы с тобой… Женьк? Если бы я знал… — жарко в висок мне шепчет.

— Проехали, Саш, — уже без всякой ревности говорю.

— Точно? — Саша крепче меня обнимает.

— Да, — я вдыхаю его запах и целую Сашу в подбородок. — Просто… — зажмуриваюсь и умолкаю.

Не хочу об этом думать, но вспоминаю ту Викину красную тетрадь… Книгу дурацких заклинаний почти как из сериала “Зачарованные”.

Дурацкие они или не дурацкие — кто знает? Я уже ничему не удивлюсь. Ведь, так или иначе, своего Вика добилась. Саша был с ней… На сердце становится погано, а еще тревожно.

— Что?

— Да нет… Ничего, — вздохнув, стараюсь переключиться. — Я сказала твоей маме, что мы идем на свадьбу к Шарафутдинову.

— Да, она говорила. — Саша встает. — Я покурю и будем спать. Тебе же на работу.

— Ну… да… — смущенно выдыхаю.

Моя душа вновь ликует. Ведь Саша остается.

Я раздумываю о том, что не мешало бы в душ сходить, но лень побеждает. Или даже не лень. Я не хочу смывать с себя его запах.

Саша выходит покурить на балкон, потом заходит в ванную, на кухню и приносит мне попить. Мы обсуждаем завтрашний день. Ведь завтра воскресенье, а с мамой я поругалась. Саша говорит, что встанет пораньше, чтобы выгулять лайку, и вернется до того времени, как мне нужно будет выходить. Я объясняю, когда и чем накормить Мишку, а еще говорю, чтобы не пытался уложить его на сончас. Дома — дохлый номер…

Мы лежим, тесно обнявшись.

В моей голове царит художественный беспорядок: образы из прошлого, эмоции настоящего, беспокойство за будущее.

— Тебе тоже странно от этого всего? — отрешенно смотрю в потолок над нами.

— От чего?

— От нас, Саш.

— Нет, мне не странно. Мне офигенно, — он нежно целует меня в висок.

Я улыбаюсь.

И мне офигенно, мне больше, чем офигенно, мой дорогой, мой единственный, любимый мой Саша.

Александр

В кино спасения достичь легко. Как и подтвердить свою невиновность. Ты платишь четверть доллара за билет и получаешь правды ровно на эту сумму. В настоящей жизни все дороже и на те же вопросы даются совсем другие ответы.

Стивен Кинг

Заканчивается “Зеленая миля”.

Сегодня я смотрел этот фильм во второй раз. Первый был в кинотеатре в год премьеры.

Но, кажется, что тогда я вообще ни хрена не понял.

Я не любил метафоры, символизм и что-то, что нужно было долго мусолить, выискивая другие, особые смыслы. В силу характера и психологии боксера привык держать все в фокусе. И книг я мало читал в то время. Не то, чтобы тюрьма сделала меня интеллектуалом, но не засыпать за просмотром фильмов и чтением научила.

На зоне, в основном, одна классика в доступе. В воспитательных целях — прямо как в школе. Только вот за школьной партой она совсем иначе воспринималась — как обязаловка, небольше. Если бы мне раньше сказали, что я прочту всего Достоевского, я бы долго угорал. Потому что Достоевский — это, в принципе, долго. А у меня дни по часам были расписаны. Я просто физически не мог себе позволить какие-то философские обдумывания и глубокомысленные размышления. Зато теперь готов лежать и гонять мысли по кругу по полночи — охуенная тема. Правда это не касается всех последних ночей, которые я провожу с Женей.

За закрытой дверью кухни снова строчит швейная машинка, и я тянусь за своими часам.

00:27

Она там парашют, что ли, шьет?

Поднимаюсь, натягиваю спортивки, потому как ходить по дому в трусах с детства не приучен. И даже перед своей женщиной этого делать не стану. Тем более — перед своей.

— Эй, белошвейка, ты спать сегодня собираешься?

Заглядываю на кухню, и Женя переводит на меня сощуренные глаза, закончив чертить нитью ровную строчку на ткани.

— Мешаю, да? — виновато жмурится, нащупывая слева от себя портняжные ножницы.

— Надеешься, что я усну без тебя? — криво усмехаюсь и толкаюсь вперед.

Прикрыв дверь, подхожу к Женьке сзади, наклоняюсь, перекидываю косу вперед и подвожу ладони под грудями.

Взвешиваю, сминаю, нащупываю крупные горошины. Стояк моментальный. Пять дней — столько она меня к себе не подпускала.

Женька ерзает.

Под халатом на ней нет ничего — такая вся доступная и домашняя. После того, как я пару раз расстегнул и стянул с нее лифчик, она перестала таскать его дома.

— Я уже весь телек пересмотрел, Жень, — в ухо ей мученически сообщаю. — Хорош глаза портить. Я соскучился… У тебя закончилось?

— Да, — смущенно роняет.

— Ура, мы будем трахаться! — сжимаю ее сиськи и в шею крепко целую.

— Я сейчас себе палец отрежу, Саш! — смеется, обмякая в моих руках, и при этом пытается перерезать ножницами хвосты ниток.

— Ты его сняла… — в глаза бросается ее обнаженное левое запястье, где сегодня нет браслета.

Замечаю, что он лежит среди вороха обрезок ткани и ниток.

— Да, поистрепался, надо новый сплести.

— Ты постоянно его прячешь?

— В основном, только летом. Я же на кассе. Руки на виду, — пожимает плечами и откладывает ножницы. — А он ужасный.

Я двигаю левее, опускаюсь на корточки и беру ее руку.

Женя замирает, когда целую ее в шрам. Видно, что руку ей зашивали. Рубец такой же ровный, как те строчки, которые она делает на машинке.

— Он не ужасный. Но… я как подумаю, — тыкаюсь носом в ее руку.

— Не надо, Саш, не думай, — Женя обхватывает меня за голову. — Для меня сейчас это просто напоминание… о том, что может быть и хуже, что не бывает безвыходных ситуаций и что даже после самого плохого обязательно наступит что-то хорошее и светлое. То, ради чего стоит жить.