Чтение онлайн

– Что здесь происходит! – возгласила она с выпученными глазами.

Юная находилась в ступоре и шоке, стоя на месте. За Лорен вошла ее сестра, обе посмотрели в окно, вторая вдруг предположила, что старуха хотела сбежать и сама выпала. При свидетельнице Лорен тут же шепнула исправиться и не называть старухой. Сестры очевидно не спешили помогать матери и поднимать ее.

– Да… наша матушка, она больна, потеряла рассудок и вытворяет не весть что… – сказала тогда с притворством сестра. – Мы потеряли ее… беспокоились… – словно оправдывалась.

Служанка принесла сложенное платье, Мэделин взяла и, извинившись, скорее пошла на выход. В голове кружилось произошедшее, виделась картина, как пожилую мать держали на цепи, толком не кормили, не давали сахара, как родные дочери издевались над ней и, вероятно, тыкали лицом в горшок. Мэделин заметила у себя на рукаве и запястье, за которое бралась пожилая, коричневые пятна от фекалий. «Скорее бы добраться до воды», – думала юная.

Вечером она долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок и размышляя. Из коридора донеслись шаги, похожие на мужские, вслед раздался стук в дверь. Это пришел скучающий Джеральд к своей подружке. Бекки поначалу не хотела его впускать и была расстроена, но юноша принялся оправдываться, что в ту ночь всё вышло случайно, вернее, он не хотел обижать ее, он лишь желает быть с возлюбленной и идет на поводу у чувств. Тогда Ребекка всё же разрешила ему войти. Обеспокоенная Мэделин подошла к двери сестры и прислушалась. Внутри молодой человек талдычил о чувствах к Бекки, затем хотел ее обнять, однако она слегка противилась и хотела получить от него заветное предложение руки и сердца.

– Отношения вне брака запрещены и караются… – произнесла Ребекка.

– Брось, кем они караются? Уж не святой ли церковью… – иронизировал Джеральд. – Любовь не может быть грехом… – убеждал он.

На очередное отрицание юноша уже начал злиться.

– Джерри, я приличная девушка… – сказала Ребекка.

На это он вдруг заявил:

– Неужели?.. А вот мне показалось, что ты уже и не девушка вовсе… У тебя кто-то был, не так ли? – недоверчиво прищурился.

Мэделин стояла за дверью, на услышанное она приложила ладонь к устам, дабы не издать звуков тревоги. Бекки растерялась, глаза ее округлились, она хотела быть с Джеральдом, тянулась к нему, но с другой стороны – испытывала смятение. Скорее ей хотелось удачно выйти замуж за богатого и к тому же молодого.

– Я… у меня… – замешкала она. – С чего ты взял такой вздор?

– Опыт у меня большой, – ответил уверенно юноша, будто бы похвастался наличием женщин в своей жизни.

Видя потерянную Бекки, присевшую на край постели, он убеждался в своем выводе, который сделал после той ночи, и решил этим воспользоваться. Юноша присел рядом, стал успокаивать, говорить, что всё понимает и не осуждает, ибо у всех есть свои секреты, проступки и всё в этом духе, лишь бы получить желаемое. Ребекка потеряла настроение, было совершенно не до утех. После очередных слов и отказа девушки Джеральд вскочил с места, выказал невероятную обиду, словно его унизили и использовали, а не он ее… Мэделин даже не успела отойти от двери, как молниеносно появился из комнаты юноша и почти наткнулся на юную.

– Ааа… – произнес протяжно он, приостановившись. – Подслушиваешь… Своей личной жизни нет, так лезешь к сестре… – возмутился уязвленный.

Мэделин хоть и пребывала в волнении и смятении, однако отреагировала:

– Твое наглое поведение и голос разносятся по всему коридору, тут и слушать не надо…

Юноша фыркнул от недовольства, выказав очевидную неприязнь, и громко застучал туфлями по полу в уходе. За ним внезапно вышла Ребекка со сморщенным в сухом плаче лицом и хотела побежать в след. Мэделин взяла ее за руку, желая остановить и образумить.

– Бекки, не ходи! Прошу тебя, оставь его, прекрати общение с таким человеком… он недостойный! – уверяла она с сопереживанием.

Огорченная Ребекка, чьи мечты рушились, совершенно не желала принимать поражение и терять возлюбленного, на кого были большие надежды. Вдобавок уже произошла близость… Она выдернула руку из ладони младшей и громко заговорила:

– Оставь меня! Ты ничего не понимаешь! Он единственный, кто может вытащить меня из нищеты, мой единственный шанс!

– Тише, сестра, кто-то может услышать… особенно Айрин, которая надавала тебе вражеских советов, – не удержалась и высказала Мэдди.

На это Бекки опешила, слова о подруге, которая всячески пытается помочь и сблизить пару, задели за живое, никак не верилось, что Айрин может так честно смотреть в глаза и при этом лгать…

– Что ты говоришь? Зачем ты вносишь раздор с окружающими в мою жизнь? – с обидой и разом негодованием задала вопросы старшая. – Ты хочешь рассорить меня с теми, кто стал мне близок? Хочешь видеть мои страдания и одиночество? Правильно сказала Айрин, что ты ревнуешь меня к Джеральду и злишься, что он обратил внимания на меня, а не тебя…

Мэделин от подобного вздора свела брови и разомкнула в ошеломлении уста. Сказанное никак не относилось к ней, скорее Айрин перекидывала то, что сидит в ней самой… Даже мельком пронеслась мысль о влюбленности женщины в сына мужа, коли она столь рьяно рвется «помогать» и участвовать в отношениях Джеральда и Бекки.

– О чем ты, сестра? Ты всё не так понимаешь… – ответила, глубоко дыша, Мэдди.

– Ну конечно… я всегда ничего не понимаю… а ты у нас самая умная… уникум, как называл тебя отец, – с явным уязвлением произнесла подавленная Ребекка.

Вслед она вошла к себе и велела младшей не сметь совать нос в ее дела.

– И об этом меня тоже предупредила Айрин… Ох, как она была права… ведь ты в самом деле подслушиваешь… – после закрыла дверь.

Теперь поруганная и опустошенная Мэделин вовсе не могла уснуть до самого утра.

Около семи к ней громко постучала и вошла Беатрис, не дождавшись разрешения.

– Подружка, ты что еще спишь? – на восклицающем тоне спросила она. – Сегодня же воскресенье!

Мэделин едва раскрыла глаза и уточнила о дне недели.

– Ну как же… по воскресеньям мы ездим в церковь, вставай скорее! – пояснила и поторопила Беатрис.

Тем самым двойка опаздывала на службу и ехала уже последней. По пути Беатрис добавила, что сегодня они также участвуют в качестве присяжных на церковном суде. Новость весьма смутила Мэделин, ей подобное незнакомо, поэтому последовало желание отказаться от участия.

– Не получится… Эстер и Айрин уже внесли тебя в список, который одобрил святой отец Маркам, – сообщила Беатрис.

«Неужто… кто бы сомневался в науськивании Айрин», – подумала юная. Пришлось промолчать. Церковь окружал ухоженный сад, здание было немаленьким, внутри явно располагался не один зал. Парадные двери открыты, доносился громко и уверенно вещающий голос преподобного. Прихожане уже заняли места на лавках, Беатрис первая спешно, но тихо вошла, ведя за собой подружку. Место, где она обычно сидела, было сегодня занято, пришло довольно много людей, среди которых лорд и леди, семья статс-секретаря с надутым и как всегда недовольным сынишкой, барон и баронесса, дамы из благотворительного общества Эстер с мужьями и иные сливки общества. А также вдали на самой первой лавке слева занимали места Кристиана и ее мать. Юная была в темном капоре и сидела смирно, не шевелясь и не отвлекаясь. Мэдди не заметила ни одного прихожанина из простых людей, почти все были одеты будто на бал, дамы в шляпах, украшены драгоценностями, а джентльмены в костюмах и начищенных туфлях. Ребекка находилась в окружении Айрин и Эстер, она последовала их примеру и надела шляпу. А вот Джеральда не наблюдалось. Судя по всему, юноша еще спал. Тем моментом преподобный Маркам стоял перед прихожанами, его речь улавливала слегка взволнованная Мэделин.

– Господь осветил нашу землю… мы воплотим в жизнь его замысел, да станем все мы истинно верующими и создадим еще более чистую и праведную форму христианства, донесем до каждого о воле господней… Вера очистит нас от грехов в прошлом, господь в каждом из нас и поможет тем, кто следует верною тропою и не убоится врагов его, не уподобится неверным и падшим!..

Речь его была впрямь убеждающая, тон вроде бы сдержанный, голос приятный, выражение лица открытое, настрой душевный, а жестикуляция плавная и четкая, однако давление все равно ощущалось, поднимающаяся время от времени в собственной важности голова и раздувание ноздрей, словно в возбуждении, бросались во внимание новой прихожанке. Преподобный Маркам был среднего роста и обычного телосложения, на вид сорок или чуть больше лет, у него была короткая бородка, идущая полукругом от уха до уха ниже губ по подбородку, волос гладко зачесан назад, из-за чего высокий лоб сильно выделялся, а локоны начинались далеко и выглядели на лбу в форме квадрата, в «углах» короткие волоски не слушались укладку и топорщились… это невольно напоминало маленькие рожки либо ушки зверя. Глаза его мелкие, но точно передающие эмоции, от носа ко рту с боков шли четкие линии и извивались в моменты речей и движения лицом, а брови лукавым домиком живо шевелились. Мэделин на первый взгляд мужчина не показался особо располагающим к себе, даже при всем его старании. Однако прихожане внимательно его слушали, соглашались и кивали.