Чтение онлайн

– Мы избраны господом для продолжения его начинаний, для помощи инакомыслящим и заблудшим душам! Не каждый достоин такой чести нести истину господа, божье покровительство нужно заслужить праведными поступками, наставлением грешников на путь истинный… – продолжал святой отец и, заметив приближение девушек, отвлекся от увлекательной проповеди, наведя взор.

От его пристального взгляда светло-серыми глазами исходило нечто странное, будто нападающий холодный ветер с градом размером с его око и цветом подобным. Мэделин сама не понимала, что за смущающее чувство ее одолевало при виде сего человека… Дабы не отвлекать и не мешать, пришлось скорее присесть на свободную лавку справа, куда Беатрис потянула подружку. Пронаблюдав за двойкой, преподобный слегка улыбнулся в знак приветствия членов семьи Бэлфорд, то бишь покровителей его церкви. Беатрис ответила тем же. На Мэделин смотрел лорд МакАдамс, сидящий на лавке слева в том же ряду. Подметив это, юная сразу отвела голову, пришлось смотреть вперед на преподобного. Речь его возобновилась, он всё вещал о наставлении на путь истинный грешников, очевидно ратовал за церковный суд, преподнося это в виде желания господа… «Кто же в его понимании грешник?..» – подумала Мэдди и опустила взгляд на впередисидящих. Ими оказались мистер Верджил и Алесса прямо напротив. У девочки была невысоко собрана прическа; украшенная изделием в виде тонкой цепочки шея открыта, на плечах шелковый палантин, который она медленно спустила ниже, обнажив весьма смелый для нахождения в церкви вырез горловины черного платья. Мэделин мельком взглянула, однако не придала этому особого значения, уже зная не стеснительность сей особы. Ее привлек момент, когда мистер Верджил наклонился к дочери с намерением что-то тихо сказать. Он положил для удобства руку на спинку лавочки позади Алессы и в процессе беседы ненароком провел ей туда-сюда, а вслед подвел большой палец к ее спине и коснулся им упавшего назад золотого кулона на длинной цепочке. Мэделин смотрела на данное украшение в виде ангела с крыльями и вдруг узнала в нем такое же либо очень похожее с фотографии пропавшей девушки, чья мать спрашивала о ней и показывала портрет возле салона Лорен. Это завладело вниманием Мэделин, в голове забегали волнующие мысли… Указательный и средний пальцы мистера Верджила ненавязчиво присоединились к большому и касались тела дочери, мягко и легко поглаживая очень медленными движениями. Мгновение прошло быстро, и после пары фраз мистер Верджил убрал руку и отклонился от лица дочери. Мэдди старалась не выказывать никаких эмоций, но из-за глубокого дыхания воздух тяжело проходил сквозь маленькие ноздри. Слева вновь почувствовался взгляд заинтересованного лорда, пока его супруга увлеченно слушала проповедь преподобного, возбуждающегося от каждого нового слова всё больше. Его охватывал энтузиазм, речь текла, словно река, – гладко, звучала мягко, как перина на жестких досках, самозабвение било через край, взмахи руками и сжатие кулаков повторялись всё чаще. Мэделин буквально замерла, только бы не поймать сладострастный взор лорда и не повернуться в его сторону. Ее глаза забегали, она вновь опустила их на Алессу, девочка уже приподняла палантин, отчего кулон оказался невидим. Глаза Мэделин направились на сидящего правее от дочери мистера Верджила, он слушал речь, а ладонь его та самая, что трогала спину Алессы, теперь мягко касалась своего лица. Он заводил пальцами вокруг губ, затронул их, затем поднялся к носу и вдохнул. От всего этого и увиденного кулона Мэделин бросило в жар, желалось скорее уйти… Она несколько раз пыталась увидеть среди прихожан сидящую вдали Кристиану, однако из-за больших шляп дам это не удавалось.

Наконец, воодушевленный своей же речью отец Маркам закончил. Прихожане стали расходиться. Мэделин, позабывшая обо всем, быстро встала с лавочки и в думах не заметила, как тут же оказался лорд и вроде как случайно встретился на пути.

– Прошу простить, мисс Фэйн, – галантно произнес он. – Как вам проповедь святого отца? – спросил вслед.

Юная, право, замешкала и растерялась. Пока она разомкнула уста и молчала, лорд понял, что позади поднимается его вездесущая жена, и живенько достал из внутреннего кармана маленькую записку. Он хотел незаметно передать Мэделин, но леди Кэтрин обратилась к супругу и шлепком приложила ладонь ему на спину, якобы с желанием повернуть лицом. От этого записка выпала из руки мужчины и оказалась у ног девушки. Лорд взволновался, хоть и пытался не показывать, покосился на приближающуюся жену, а вслед на Мэделин, будто взглядом о чем-то прося… В столь провокационном и опасном моменте юная не раздумывая наступила на записку и прикрыла туфли подолом платья. Леди Кэтрин бросила на нее безулыбчивый взор и прошла мимо, ничего не заподозрив. У лорда больше не было возможности обмолвиться словом с понравившейся особой, ему пришлось пойти за женой, напоследок он лишь взглянул вниз на туфли Мэдди. Если внимательно приглядеться, то можно было увидеть выглядывающий уголок записки, но проходящие дамы и господа не замечали. Мэделин поставила тем самым именно себя в неловкое положение, она стояла почти на пути у прихожан, к тому же нужно было как-то теперь убрать или поднять листок. Смышленая девушка аккуратно задвигала ногой по полу к лавочке и таким образом спрятала записку у широкой ножки с внутренней, мало видимой стороны. Едва успев это совершить, она повернулась к Беатрис, которая встала с места позже.

– Нам в другую сторону, в зал для разбирательств, – пояснила подружка не следовать за всеми прихожанами к парадным дверям.

С лавочки встала Кристиана, ее мать о чем-то ей долго шептала и по виду давала наставления и веления, вид дамы был свойственно осунувшийся, настрой неспокойный и даже дерганый. Выражение лица выдавало сильную озабоченность. Миссис Маркам проводила глазами уходящую вместе с пожилой служанкой, что присматривала за юной, дочь и поспешила в след за мужем. Кристиана, по велению матери, обошла ряд с другой стороны, нежели все прихожане между лавок. Тем самым Мэделин не удалось обмолвиться даже словом, глаза юной были опущены, выглядела смиренной и тихой. Однако перед самым уходом она всё же взглянула на новую прихожанку и быстро улыбнулась. Пухлая служанка скорее торопила ее к экипажу, повторяя об указаниях родителей. Дамы в лице Эстер, Сьюзи, Айрин и Ребекки направились в двери по правую сторону зала, туда же показала Беатрис. За ними следовали и мужчины. Во втором зале поменьше по центру располагалась стойка для преподобного, слева и справа от нее по стулу, напротив – лавочки для присутствующих. За стойкой уже занимал место церковный судья Маркам, на передовом месте на лавке присела его супруга, возле нее компания во главе с Эстер. За лавочкой рядом заняли места Беатрис и Мэделин, позади через пару лавок уже находились незнакомые люди, очевидно из простых, их и посадили дальше, будто отделили от высшего света. А вот за Эстер сидели дамы из богатых, из своих… За ними же присели мужчины, среди которых Мэдди узнала одного из министров, старшего констебля и, как ни странно, сына изобретателя – Франца, а также Арчи – сына Сьюзи, что весьма удивило Мэделин. Другими присутствующими были мужья дам из благотворительного общества Эстер.

– Ну что же, полагаю, все собрались и можно начать, – сказал за стойкой преподобный.

На него, словно на снизошедшего с небес господа, смотрела голодными глазами влюбленная жена, руки она сцепила и держала у подбородка. Преподобный похлопал в ладоши, и из двери позади появились помощники, то бишь также служители церкви, один из них молодой учился в школе для мальчиков епископа. Он был щупленький и постоянно опускал глаза, будто в школе только и учили смирению и повиновению… Второй под руку вел женщины, ту самую, о которой рассказывал Балтус, кого он передал на суд церковный. Вид подсудимой был изнеможенный, под глазами круги, волос комком собран, надето темное измятое платье в пятнах; возраст ее около двадцати семи-восьми лет. Женщину посадили на стул слева от стойки.

– Сегодня слушается дело миссис Льюис, которая, будучи замужем и являясь матерью троих детей, свернула с пути истинного, ослушалась господа и сотворила ужасное… – ознакомил преподобный с озабоченным видом и полным погружением в историю, сильно желая разобраться.

«Что ужасного она сделала?» – сразу возник вопрос в голове взволнованной Мэделин. Преподобный продолжил убеждающую речь:

– Миссис Льюис обвиняется в прелюбодеянии, измене мужу и ненадлежащем воспитании детей…

Нервная миссис Маркам сначала живо кивала на слова мужа, затем присоединились потирания рук, подергивания телом и головой, мельком проявлялся оскал на и без того лошадиной челюсти, даму очевидно будоражило происходящее, ее жажда на грани срыва и пылкости в разбирательстве на крайне волнующую тему была заметна невооруженным глазом.

– Грешница, бесстыдница, – не выдержав, пока негромко произнесла миссис Маркам.

– Вот из-за таких дамочек и рушится наше общество, а молодежь развращается… – сказала Сьюзи.

Слова вызвали недоумение у Мэдди, ибо сея дама, как оказалось, сама не прочь развратиться и потянуть туда же юнца Дюка… К обвиняемой обратился преподобный:

– Что вы скажите в свое оправдание?

– Нет такому оправдания! – взвинченно воскликнула миссис Маркам, указав пальцем вперед.

На нее устремил свой особенный взгляд супруг, в котором моментально, но при этом мельком показался гнев или же усмирительный гнёт… Мэделин стало не по себе от подобного взора. Миссис Маркам же пока закрыла рот. Уставшая и обессиленная обвиняемая разомкнула сухие губы и вымолвила:

– Я никогда не изменяла мужу, он бросил меня и наших детей и уехал… я осталась одна… так получилось, что в округе нашлись добрые люди, которые приходили к нам и помогали…

Тут супруга судьи не выдержала и вновь вмешалась:

– Ага! Значит не отрицаешь, что в твой дом, где находились дети, где был одобренный господом семейный очаг, приходили чужие мужчины!

– Люди помогали нам… – повторила спокойно, а вернее, истомлено обвиняемая.

– Соседи говорят иное… – добавил преподобный, всеми силами показывая сдержанность и будто бы даже доброжелательность.

Он позвал из зала одного мужчину и посадил на второй стул возле стойки.

– Вам знаком сей гражданин? – уточнил святой отец у обвиняемой.

Та покивала. Присевший свидетель происходил явно не из высшего общества, вокруг ногтей его виднелась чернота от работы с землей, одежда вроде бы приличная, но очень старая, будто досталась по наследству от деда. А вот вид мужчины, похоже, недовольный, он поглядывал косым взором на обвиняемую и поджимал деловито губы. Когда свидетель стал говорить, Мэделин поняла…

– Я давно знаю семью миссис Льюис, ее мужа и детей… – начал свидетель. – Ее супруг уехал на заработки, но, к сожалению, до сих пор не вернулся… возможно, еще не время, и он просто-напросто не заработал достаточно… Однако миссис Льюис посчитала, что теперь имеет право называть себя свободной женщиной, незамужней, и стала принимать у себя в доме посторонних мужчин на дорогих экипажах… От моей соседской помощи от чистого сердца она отказалась, ибо я простой человек и не мог дать многого, а вот те мужчины, судя по всему, богаты… миссис Льюис беспардонно продалась им за деньги…

Свидетель в свое время наведывался к обвиняемой и предлагал своеобразную помощь одинокой женщине, которая ему давно нравилась… однако получил отворот, отчего сейчас с удовольствием мстит… Брат сего мужчины также подтвердил, что видел приходы в дом миссис Льюис разных господ. Мэделин поразило низкое поведение данных свидетелей, очевидно имеющих заинтересованность в деле. Она шепнула Беатрис:

– Ты не замечаешь, что здесь какой-то сговор свидетелей?

В отличие от Мэдди, подружка была спокойна и очень тихо ответила:

– Даже если так, то это не меняет сути… Некто видели, как в дом обвиняемой приезжал один знакомый всем нам джентльмен… только это, естественно, держится в тайне…

Юная разомкнула от удивления уста и мгновение молчала.

– Какой джентльмен? – вырвалось у нее вслед.

На лице Беатрис мелькнула усмешка.

– Ну… я бы его так не назвала, это люди из низкого класса подумали на джентльмена по дорогой карете его отца…

«Джеральд!» – подумала Мэдди, однако подружка незаметно указала головой в сторону сидящих мужчин и шепнула: