Чтение онлайн

Ну а Алекс понятное дело контролировал всё и если что вмешивался в

работу других искинов, его слово было приоритетным, но не приоритетнее

моего.

Ещё раз, счастливо вздохнув, по бортам " Огонька" начались

зажигаться прожекторы, освещая всё вокруг как маленькое солнце, я

достиг шлюзовой бота и, посмотрев на светившийся шахтёр, прошёл

внутрь, проходя процедуру шлюзования.

За следующие семь дней к моему огромному удивлению, корабль был,

приведёт в то состояние, в котором им уже можно пользоваться, то есть

летать, но не в гипере. Для этого нужно собрать блоки гипердвижка и

провести юстировку. Искины на это был не способны, тут инженер нужен

был, вот и требовалось ждать, пока у меня не запустится нейросеть, и я

не выучу нужные базы.

За эти дни даже топливо было перезалито в баки " Огонька" из

большого контейнера. Правда когда ремонт закончился, банально не было

остальных нужных запчастей, на меня ото всех искинов обрушился водопад

заявок на нехватку того или иного оборудования. Пришлось пообещать им,

слетать в ближайшее время на " Пуму" . Действительно пора было её

навестить. Но не сейчас. Перерабатывающий завод вчера был запущен, у

него было два своих сверхмощных реактора и можно было начать печатать

бронеплиты для внешней обшивки, чем мы с Евгенией и начали заниматься,

а Алекс устанавливал готовые сектора брони, закрывая ту дыру, что была

у нас над рубкой. Напечатать мы за день успели две, а надо быто

восемнадцать, но работа двигалась медленно по причине того что у нас

не было опытного технолога, Евгения едва справлялась, её задача

следить за производством, а не создавать его. Хотя нужные знания и

программы у неё были. К тому же на время влияло то, что я на " Еже"

поставлял обломки старых бронеплит, рубки и кусков секций на

переработку не очень быстро. Ничего. Закроем и можно будет

устанавливать боевой радар. А то Михаил изворчался из-за него, мол, он

слепой, пока радар не работает. Как будто мы боевой сканер уже не

установили и не запустили. Боевой сканер это тоже вотчина Михаила.

Следующие одиннадцать дней занимались мы созданием на промышленном

предприятии " Огонька" не только бронеплит для обшивки, но ещё

восстанавливали внутренние переборки. Замены снесенным дверям и другим

повреждениям не было, вот мы и прессом по лекалам делали эти двери и

меняли секции повреждённых переборок, изолируя отсек за отсеком. Так

что теперь если где произойдёт взрывная разгерметизация, остальные

отсеки не пострадают и воздух в них будет, а то на самом деле корабль

можно было пройти от носа до кормы, не напрягаясь. Но теперь

постепенно, появлялись двери, причём с сервоприводами, они открывались

передо мной и закрывались. Но работа это была муторная, Алексу с Евой

приходилось дроидами-диагностами делать замеры и подсчитывать размеры

дверей, прежде чем Евгения их делала по присланным схемам. Часто из-за

больших повреждений размеры и толщина не совпадала, буквально на

микрон, но всё же, створку возвращали на переделку обратно. В первое

время двери возвращались по два-три раза, одну, в реакторный отсек так

восемь раз, пока, наконец, не набили руку, искины тоже учились и

дальше уже работали увереннее. Так что через восемнадцать дней после

того как " Матрона" ожила, корабль пришёл в ожидающий режим. Все работы

были закончены. Остальное было подвластно только сертифицированному

инженеру с кучей баз и с соответствующими запчастями. О, ещё и пилот

нужен чтобы управлять этой махиной. Корабль мне нравился, я в него

душу вложил и мне хотелось бы, чтобы он так и оставался моим, а значит

нужно приложить ещё немалые усилия чтобы пользоваться им и

действительно сделать своим домом.

Я продолжал жить на боте, который стоял на опорах на лётной палубе

" Огонька. Тут же стоял и " Еж" . Возможности переселиться в капитанские

апартаменты не было из-за отсутствия воды, так как канализация по этой

причине была законсервирована. Ещё когда на " Еже" проделывал проход до

туннеля к " Матроне" , я встречал среди обломков астероидов крупные

кристаллы замёрзшей воды, но общее количество льда равнялось тоннам

двум воды. К тому же так загрязнённым рудной пылью и крошками, включая

излучения радиации, что для очистки требовалось приложить немалые

усилия. Вот такие дела.

Но как бы то ни было, за эти три недели мы привели " Огонёк" к

такому состоянию, что её уже можно было использовать. Про пробные

запуски разгонных и маневровых двигателей и говорить не стоит, было

такое. Ещё конечно нужны были мелкие запчасти и оборудование, не

влияющее на общее состояние корабля, чтобы довести " Матрону" до

идеала, но это терпит. Так что у меня был большой корабль, на котором

правда пока нельзя жить, хоть и вполне возможно ходить в одном комбезе

атмосфера была. Правда без увлажнения, то есть сухая, да ещё

невозможно пользоваться гипером без ремонта гипердвижка. А так всё,

ремонт закончен.

Держа в правой руке стакан с соком, я спустился по лестнице из

шлюзовой бота на ребристый пол лётной палубы и, сунув левую руку в

брючный карман комбеза, прихлебывая сок, медленно направился к

защитному пологу. Он защищал меня от всего, не только от вакуума, но и

губительного радиационного излучения. Сам корабль уже прошёл очистку