Чтение онлайн

Первой победой стали точные науки. Ив-мааси — так звали меня в той прошлой жизни, в которой я повстречалась с Вильдером и погибла — прожила двадцать семь лет, закончила училище и стала неплохим работником. Знания по многим предметам, полученные в той жизни, не утратили актуальности и спустя семнадцать лет.

А вот с историей случился неприятный инцидент. Я нашла изображение тех самых кораблей, что промелькнули в вихре воспоминаний и, поддавшись нахлынувшим чувствам, стала вещать, не открывая учебник:

— Ретфари прославился тем, что освободил северо-восточное побережье Паю-те. Под его началом объединились Паю-омите и Нагаюга, что положило конец морским сражениям в этой области. К несчастью, жизнь Ретфари…

— Хватит этого бреда! — вдруг крикнул учитель. — Тиран Ретфари вошел в историю как самый жестокий завоеватель!

Тиран?! Как посмел этот блестящий лысиной жирный бездельник назвать так моего самоотверженного братишку?! Можно подумать, каждый трусливый торгаш способен управлять войском лучше Ретфари! Я вся закипела от желания хорошенько треснуть по лицу толстяка стулом, или лучше снести обрюзгшую голову одним ударом проверенной в бою остро заточенной лэкхаки…

Стоп! Братишка Ретфари?..

Наваждение окончательно разрушил голос директрисы, зашедшей зачем-то к нам в аудиторию. Ах да! Здесь ведь целых две нарушительницы распорядка, намеревающиеся досрочно упорхнуть из училища!

— Нечего так кричать на бедную девочку! Не портите нашему училищу репутацию! Ей наверняка попался старый учебник, только и всего!

Тоска сжала сердце, отодвинув в сторону намерение обезглавить ничего не подозревающего учителя. Причем это желание принадлежало конкретно мне, а не Эльвларду.

Но что происходит?! Я помнила, что написали про брата после его смерти в хрониках. Да, это происходило достаточно давно, чтобы какие-нибудь факты исказились, но все же, будучи Ив-мааси, я не встречала в учебниках упоминаний о Ретфари как о тиране! А с тех пор как в той жизни я читала что-то историческое, прошло всего-то лет двадцать шесть. Случайность, или кто-то переделывает историю? Но какой от этого толк спустя столетия?..

— Старый учебник? — наконец хрипло переспросила я.

— Ну конечно! — директриса очень обрадовалась, что я отмерла, и ласково защебетала: — Институт истории двенадцать лет назад доказал ошибочность многих источников! Нашел печальную правду об истории образования нашей страны! Ведь тогда история писалась под указкой властей, а кто захочет писать о себе только правду?

«Это сейчас история переписывается!» — чуть не вырвался наружу крик. Тут же вспыхнуло желание убить всех вокруг особо жестоким способом, и снова — именно мое.

Почудилось, или я, в самом деле, каким-то образом услышала смех Эльвларда?..

Сплетение наших разумов в самые неподходящие моменты добавляло безумия в и без того бредовую ситуацию.

— Нельт, ты не волнуйся так, — продолжала сюсюкать директриса. — Все равно, собрать комиссию для экзамена по истории получится только через две недели, не раньше. У тебя будет время подготовиться.

И злобно зыркнула на застывшего учителя.

— Можете садиться, — очнулся он. — И я прошу прощения, непозволительно кричать на учеников из-за ошибок. Все же, впредь потрудитесь ознакомиться с рекомендованным училищем списком литературы, а не хватать все учебники подряд…

Дальше последовала монотонная, приличествующая случаю речь, главным образом о том, как важно быть внимательными — это очень пригодится в самостоятельной жизни. Директриса осталась довольной и покинула кабинет. Наблюдая, как она исчезает за дверью, я увидела свое отражение в застекленном стенде…

Лицо стало окаменевшей, чужой маской. Ни единая душа не знала, что творилось за ней, внутри, на самом деле. Когда я осознавала разницу между нами прежними и теперешними у меня кружилась голова, а сердце рвалось на части.

Остаток дня прошел как в тумане. Некоторые учителя шутили и недоумевали, для чего мне так быстро заканчивать обучение, и я отвечала, что очень хочу работать и приносить людям пользу.

Угу, хочу, чтобы вы все такие умерли.

Иногда, в минуты прояснения, я ужасалась тому, что лгу сама, но быстро успокаивалась и вновь впадала в спасительное забытье. Я не помнила слишком многого, и сейчас не самое подходящее время убиваться по всяким пустякам как какая-то сопливая девчонка.

Но помогли не эти размышления, а Ксаални — улучив момент, она незаметно сжала мою руку, пропустив сквозь меня небольшую «волну».

И вместо воспоминаний об отчаянном, не жалеющем себя брате, выбивающемся из сил ради тех, кто через века назовет его тираном, пришли другие — о соседнем мире, где выходя весной из спячки, рыбы линяли, оставляли пленку чешуи в низовьях еще скованных льдом волн. Я помнила, какие они на ощупь, помнила переливы праздничных нарядов из этой чешуи. Помнила, как странно и упоительно начинала пахнуть чешуя здесь, на Эльзиде. И как рассекали лед треугольным днищем легкие, быстрые лодки…

Сердце наполнилось запредельно-светлыми чувствами, а потом память рассеялась как дым, и нежность, любовь — все медленно превратилось в отраву. Только Ксаални могла помочь мне, но торопить ее с созданием сферы я себе запретила.

Глава 9. Незыблемая сила

Утро началось очень странно. Проснулась я от того, что цепочка амулета не давала дышать, врезалась в горло. Давление то исчезало, то возвращалось в самый неожиданный момент. О завтраке и вообще, о еде, не могло идти и речи. Дальше — хуже.

В училище я засиделась допоздна, запинаясь на ответах, когда внезапно начинала задыхаться. Это выглядело настолько жалко, что хотелось умереть от стыда, но в итоге еще один предмет все же оказался сдан, что было невероятной удачей. Ксаални пока не удалось сдать ничего, да и вообще, судя по слухам, раньше срока из училища отпускали крайне неохотно. Исключения составляли представлявшие Ив-Эллерс на междугородних соревнованиях юные дарования. В моем случае, вероятно, свою роль сыграл личный визит родителей к директрисе. Мама с папой заверили ее в своем одобрении намерений дочурки поскорее приступить к специализированной подготовке и теперь мне не должны чинить серьезных препятствий.