Чтение онлайн

Благодетель объяснил мне, что он мог бы заставить её слышать нас, принуждая её безоговорочно подчиниться нашему влиянию; но подобное отношение с нашей стороны навязало бы неуместное давление на воспитательные способности. В конце концов, Изаура была хозяйкой своей собственной судьбы и, в близком опыте, она имела право ошибаться ради лучшего обучения — это самый надёжный путь защиты блаженства. Он находился здесь, чтобы помочь ей, насколько это возможно, в сохранении физических сил, а не для того, чтобы приковывать её к положению, с которым она ещё не могла свободно соглашаться, даже от имени благодетеля, которому нужны не рабы в исполнении его действий, а свободные служители, счастливые и оптимистичные.

К моему великому удивлению, преданный охранник продолжил, объясняя, что у женщины действительно великие возможности в работе помощи себе подобным. Если бы она хотела их временно утратить, у нас не было бы другого выхода, как передать её потоку её собственной воли вплоть до того дня, когда ей удастся самой пробудиться к более возвышенному плану понимания. Она прекрасно отдавала себе отчёт, что муж не является её исключительной собственностью, что неразумная ревность может лишь привести её к опасной духовной ситуации. Она не могла не знать, что слово Учителя призывает учеников к прощению и любви, чтобы самые несчастные спутники не бросались в глубокие пропасти пути. Но если бы эти проекты противоречили программе, которую наметил нам высший план, то нам надо было бы оставить её в состоянии духа, охваченного разочарованием, чтобы время научило её личному обновлению.

После терпеливых объяснений Сидонио заключил с меланхолической улыбкой:

— Воспитание через принуждение не приходит. Каждый Дух обязан лишь самому себе своим возвышенным восхождением или огорчительным падением.

В этот момент мы сопровождали выход госпожи Сильва из тела плоти в её бегстве из дому к общественной дороге. Она ускорила шаги и оказалась перед старым необитаемым домом, в тени которого находились два развоплощённых злодея, яростные враги службы духовного освобождения, для которых она превратилась в преданного слугу. Было очевидно, что они ждали её с обдуманной целью интоксикации её мыслей.

Они приблизились к ней, дружественные и обходительные, не ощущая нашего присутствия.

— Ну что, Изаура, ваши уважаемые женские чувства много выстрадали… — сказал один из самозванцев, придав своему лживому голосу оттенок сочувствия.

— Ах, друг мой, — воскликнула она, явно удовлетворённая тем, что встретила того, кто может понять её воображаемые инфантильные боли, — значит, и вам это знакомо?

— Как мне не знать об этом? — высокопарно прокомментировал её собеседник. — Я — один из тех Духов, которые «защищают» вас, и знаю, что ваш супруг проявляет себя бессердечным палачом в отношении вас. Чтобы помочь вам, я следовал за несчастным повсюду, куда он шёл. И я застал его в измене домашним обязательствам.

В слезах, Изаура доверилась фальшивому другу.

— Да, это правда! — задетая, воскликнула она. — Я бесконечно страдаю… Нет в этом мире существа, более несчастного, чем я…

— Я признаю размах ваших моральных страданий, — продолжал льстивый преследователь, — я вижу ваши усилия и вашу жертву, мне известно, что ваш муж возвышает голос в своих молитвах во время обычных сеансов, чтобы скрывать свои собственные ошибки. Иногда, в самый разгар молитвы, он предаётся мыслям о роскоши, когда смотрит на женщин, которые часто навещают его дом.

Окутывая легкомысленного медиума медоточивыми фразами, он продолжал:

— Это абсурд! Мне больно видеть вас прикованной к этому плуту с маской апостола.

— Это именно так, — подтвердила бедная женщина, словно хрупкая ласточка-посланница, которая внезапно прилипла к дощечке, покрытой мёдом. — Я окружена нечестными людьми. Я никогда так не страдала.

Указывая на грустную ситуацию, Сидонио сказал мне:

— Прежде всего, агенты хаоса тревожат центры женских чувств, чтобы затем уничтожить её возможности миссионера. Ревность и эгоизм представляют собой открытые двери, облегчающие доступ к одержимости, разрушающей добро. Через чувственную исключительность медиум уже ментально привязалась к хитрым противникам её возвышенных обязательств.

Выказывая огромную грусть, он добавил:

— Посмотрите.

Интеллигентный одержатель взял даму, частично освободившуюся от своего физического тела, за руки и продолжил:

— Изаура, будьте уверены, мы ваши друзья. А истинные защитники — этот те, кто, как и мы, понимают ваши скрытые страдания. Это несправедливо, что вы подчиняетесь злоупотреблениям неверного мужа. Воздержитесь от приёма его свиты друзей-лицемеров, заинтересованных в коллективных молитвах, которые, скорее, походят на бесполезную клоунаду. Очень опасно предаваться медиумическим практикам, как вы это делаете в компании личностей подобного рода. Будьте осторожны!…

Неосмотрительный медиум заморгала глазами в изумлении от странной интонации, которой были произнесены эти слова, и вскричала:

— Дайте мне совет, щедрый Дух и друг, вы, так хорошо знающий мои молчаливые жертвы!

Стремясь уничтожить просветительную способность, которая функционировала с огромной пользой на семейном алтаре молодой женщины, окончательно сбитой с толку его приторными и ядовитыми аргументами, собеседник хитро заметил:

— У вас нет прирождённого призвания к обман}7. Не позволяйте, чтобы ваш дом превращался в зрелищный зал. Ваш муж и друзья в обществе преувеличивают ваши способности. Вам ещё нужно много времени, чтобы достаточно развить их.

Укутав её тяжёлыми завесами сомнения, нейтрализующие стольких благонамеренных тружеников, он сказал:

— Вы уже медитировали на тему несознательной мистификации? Вы уверены, что не обманываете других? Необходимо следить за собой. Если вы с интеллектом и мудростью подойдёте к изучению серьёзного вопроса Спиритизма, вы признаете, что послания, написанные с вашим посредничеством, как и инкорпорации сущностей, якобы, благонамеренных, это ничто иное, как бледное влияние расстроенных Духов. И большой процент этого общения создаётся вашим собственным разумом и чувственностью, растревоженной требованиями личностей, которые посещают ваш дом. Неужели вы думаете, что вы в полном сознании предаётесь этому воображаемому обмену? Не верьте в возможности, которых у вас нет. Речь идёт о сохранении достоинства вашего дома, так же и потому что у вашего супруга нет другой цели, как использовать вашу крайнюю доверчивость, бросая вас в грустную, смехотворную авантюру.

Бедное создание охотно и простодушно, с видимым ужасом в глазах, запоминало суждения этого типа.

Удивлённый пассивностью Сидонио в этой сцене, я слегка обеспокоенно адресовал ему свои слова:

— Не было бы разумно защитить её?

Он с пониманием улыбнулся и объяснил:

— Ну, а что мы делали все эти несколько часов во время практики молитвы и братской помощи, как не готовили её к собственной защите? Она медиумически работала с нами; она слышала прекрасный и трогательный евангельский урок, говорящий о болезненном эгоизме; она преданно сотрудничала ради конкретизации добра, и она сама предоставила нам свои уста, чтобы мы могли учить основным принципам оздоровления во имя Христа, которому она должна себя доверить. Но именно потому, что её супруг склонен к нормальной любезности с дамами, которые ищут его просветительной и братской компании, её мысль потемнела от ревности, и она утратила своё внутреннее равновесие, беззащитно предаваясь сущностям, эксплуатирующим её чувственность.

Он сделал многозначительный жест, указав на развоплощённых злодеев, и объяснил:

— Эти спутники, отставшие на пути развития, обращаются с медиумами как воры, которые после ограбления дома будят хозяина, гипнотизируют его и заставляют его занять их место, вынуждая почувствовать себя в этой ситуации обманщиком и мистификатором. Они подбираются к неосторожному разуму, разрывают его гармонию, крадут его спокойствие, а затем с неуловимо тонким сарказмом заставляют его поверить в то, что он жалок и ничтожен. Много посланников дают себя вывернуть ложной аргументацией, которую мы только что слышали, и пренебрегают своими возвышенными возможностями распространять добро с помощью ценного посева, который обогащает их будущее.