Чтение онлайн

Само собой разумеется, в результате этой затеи государственная казна оказалась полностью опустошена. Но никому и в голову не приходило осуждать фаворитку. Все понимали, что ошеломленный Генрих VIII без колебаний пойдет на союз с королем, который способен устраивать столь дорогостоящие дипломатические встречи.

И вот наступил момент первой встречи двух королей. Франциск I, в белом одеянии с золотым поясом, в золоченой обуви, в маленькой шапочке с развевающимся султанчиком,, приветствовал Генриха, одетого в пурпурный камзол и увешанного драгоценностями с головы до ног. Оба суверена расцеловались по обычаю того времени. И делали они это с таким жаром, что лошадь английского короля, испугавшись, отступила назад.

* * *

Один шатер, возвышавшийся над всеми остальными, специально предназначался для обмена церемониальными приветствиями обоих королей. Его внутреннее убранство состояло из ковров, роскошных тканей и драгоценных камней.

Франциск, Генрих, королева Клод, Луиза Савойская и м-м де Шатобриан вошли в него в сопровождении двух британских и двух французских сеньоров. Не успели войти, как оба короля снова принялись обниматься и целоваться. Затем Генрих поприветствовал дам, окружавших Франциска и, судя по всему, был рад наконец увидеть его фаворитку, о которой ему столько рассказывали в Лондоне.

Франциск заметил, как вспыхнул взор англичанина, и был счастлив, что смог поразить своего соперника не только несравненными богатствами, но и восхитительной любовницей.

Немного смущенный всем этим великолепием, английский король достал из кармана заранее написанный текст короткой речи, но на ходу ему пришлось кое-что изменить, чтобы не оскорбить Франциска, а возможно, и Франсуазу, по лицу которой было отчетливо видно, как она гордится своим любовником. Послушаем Флеранжа, который присутствовал на встрече и так описывает эту сцену: «Он начал речь со слов „Я, Генрих, король (он хотел сказать „Франции и Англии“, но опустил титул „Франции“ и сказал Франциску)… Я не стану произносить этих слов, раз вы здесь находитесь, иначе получится, что я лгу“. И потом произнес: „Я, Генрих, король Англии“ <С 1431 года английские короли добавляли ко всем своим титулам еще и титул короля Франции».>.

Многие дни, несмотря на всевозможные демонстрации дружеской расположенности, англичанин и француз были все время настороже. Эскорты, сопровождавшие суверенов во всех их перемещениях, должны были иметь одинаковую численность, а расстояние, на которое они могли приближаться, вымерялось с точностью до шага. Флеранж дал нам представление о степени доверия, царившего в лагере, рассказав, как однажды вечером Генрих VIII был приглашен к столу королевы Клод. Он согласился, но настоял, чтобы в это же время Франциск I отправился на обед к королеве Англии. И историк делает вывод: «Таким образом они оба оказывались заложниками друг друга».

Но очень скоро все эти предосторожности утомили Франциска I, и однажды, встав пораньше и прихватив с собой двух дворян и пажа, он набросил на плечи испанский плащ и галопом помчался к замку в Гине, где находился Генрих. Подъехав к подъемным воротам, он сообщил растерянным часовым, кто он, и спросил, где сейчас находится его брат, король Англии.

Лучники ответили, что Генрих еще спит.

— А где находится его спальня?

Один стражник указал, где расположены апартаменты короля, и Франциск, оставив своих спутников, отправился до помещения, из которого доносился громкий храп.

В комнате на огромной кровати спал Генрих VIII, и на лице его было выражение полного доверия. Несколько мгновений Франциск с улыбкой разглядывал спящего, потом тихонько потянул за рукав ночной рубашки. Генрих проснулся и на какой-то миг испытал ужас, узнав короля Франции. Сев на кровати, он поискал глазами шпагу, но поведение Франциска его успокоило, и он произнес с облегчением:

— Брат мой, вы сыграли со мной самую замечательную шутку, какую когда-либо один мужчина проделывал с другим, и тем самым оказали мне доверие, которое и я должен иметь к вам; что касается меня, то с этого момента я ваш пленник и во всем вам доверяюсь.

И в доказательство того, что шутка им принята, он снял с шеи ожерелье стоимостью в пятнадцать тысяч золотых и преподнес его Франциску I. Благодаря м-м де Шатобрнан король Франции предвидел такой случай. Он достал из кармана редкой красоты браслет, стоивший более тридцати тысяч золотых.

— Он ваш, брат мой. Именно чтобы подарить его вам, я и прибыл к вам в столь ранний час.

И Генрих VIII вновь, в который уже раз, был поражен благородством Франциска.

Увы! От всей этой демонстрации богатств не было никакой пользы.

Скорее наоборот.

После того как Франциск I и Генрих VIII пресытились, наконец, игрой в мяч, бесконечными переодеваниями и борьбой врукопашную, они решили распроститься.

Это намерение весьма обрадовало людей добродетельных, которые находились в окружении короля в силу служебного долга, потому что шатровый лагерь постепенно превращался в довольно скверное место. Все фрейлины Луизы Савойской и королевы Клод очень быстро взяли в привычку с наступлением ночи встречаться с британскими сеньорами «под гостеприимными кустиками», в то время как по другую сторону луга английские дамы ложились на травку в компании французских офицеров.

В такие ночи, пока ветер с моря теребил задранные юбки и расшнурованные блузки, на летней траве без конца заключались сотни маленьких англо-французских пактов.

* * *

24 июня 1520 года, после семнадцати дней этой удивительной жизни, суверены простились друг с другом. Франциск I в сопровождении м-м де Шатобриан двигался неторопливо в Амбуаз. Уверенные в том, что английский король возвращается к себе, полный восхищения и готовности заключить союз с «очень богатым французским королевством», они испытывали удовлетворение, смешанное с иронией и некоторым презрением, которое появляется у хозяев, когда удается поразить гостей, предложив им есть черную икру ложками.

А между тем именно это великолепие, эта роскошь, это благородство подействовали на Генриха VIII крайне отрицательно. Его самолюбие было сильно задето, и даже после отъезда Франциска он никак не мог успокоиться. Свою злобу он срывал на людях свиты, на моряках, которые никак не могли дождаться попутного ветра, чтобы плыть через Ла-Манш, и даже на любовницах, теснившихся в его постели, которые, отправляясь в шатровый лагерь, надеялись на его милости, а вместо этого вынуждены были претерпеть. По одному взмаху его руки они все оказались лежащими на ковре, где он всех и осчастливил самым грубым образом. Некоторые из дам «во время вышесказанного действия» были изрядно поранены и даже, как сообщает историк, «на многие недели лишились возможности пользоваться своим главным орудием». Приходится признать, что король Генрих получал удовольствие, находясь в состоянии какого-то неистовства.

* * *

В такой-то момент новый император Карл-Пятый и явился в Гравелин с визитом к английскому королю. Этот Карл был страшный хитрец. Он прибыл в совершенно неприметной повозке, с выражением покорности на лице, точно проситель.

Его поведение очень понравилось Генриху VIII. Оно позволило королю забыть унижение, которое он испытал на равнине под Ардром, и за это он был благодарен Карлу Пятому.

Через три дня между двумя монархами был заключен союз.

Узнав об этом, Франциск I был поначалу раздражен. Но политические хлопоты отошли на задний слан, как только он оказался в комнате, где все было наилучшим образом устроено для любви и где Франсуаза обычно поджидала его около четырех часов пополудни.