От денежной кладовой до Министерства финансов
Шрифт:
Благодаря усилиям Баландиной 1 января 1916 года движение поездов от станции Ачинск до станции Ададым открылось. 50 верст пути стали приносить прибыль, к открытию готовился еще один участок дороги, Ададым — Глядень, протяженностью более 30 верст. Но здесь в строительство дороги вмешался трагический 1917 год.
К этому времени неиспользованных кредитов Енисейская Казенная палата насчитывала на сумму 8 миллионов рублей (Свободная Сибирь. — 1918. — № 56). Вскоре, с изменением политической власти, они исчезли. По этому поводу одна из красноярских газет выразила мнение большинства жителей края словами: «Нигде в мире ни одна страна не живет за счет прошлых сбережений. У нас же первым долгом приступили к экспроприации сбережений и думают питаться за их счет» (Дело рабочего. — 1918. — 13 мая).
Годы Гражданской войны заставили надолго забыть о продолжении строительства дороги. Лишь в 1921 году новая власть вспомнила о ней и сразу же обратилась в Совет народных комиссаров с письмом о выделении средств для завершения строительства железной дороги Ачинск — Минусинск. В 1925 году дорога была достроена. Сегодня мы много пишем и говорим о русском предпринимательстве, что нам, мол, никак не обойтись без иностранного капитала. Баландина же думала иначе.
Обращаясь к своим землякам в далеком 1918 году, она писала: «Если бы мы с мужем личные денежные интересы ставили выше интересов дела и общественных интересов, мы, конечно, могли бы как по угольному, так и по железнодорожному предприятию сойтись с такой группой иностранцев, которая заплатила бы и нам больше, и сама нажилась на европейских или американских биржах» (Баландина, В. Восстановление истины / В. Баландина. — Красноярск, 1918. — С. 14).
Глава семнадцатая
В начале больших перемен
На социализм надо смотреть не как на нечто могущее быть искорененным, но как на нечто требующее введения в известные границы… Нельзя искоренить социализм, как нельзя искоренить микробов. Без желания счастья и стремления к нему застыла бы сама жизнь. Для успешной борьбы с социализмом необходимы нравы, учреждения и законы, упрочивающие нравственное и материальное благосостояние всех и каждого, как классов, владеющих недвижимым имуществом, так и рабочих.
К концу XIX века материальная база финансовых учреждений губернии стала постепенно отставать от быстро возрастающих требований повседневной жизни. Здания окружных казначейств старились, приходили в упадок. Постоянно проводимые косметические ремонты лишь на короткое время останавливали эти необратимые процессы.
Наконец в июне 1903 года управляющий Казенной палатой Петр Фомич Морозович обратился с большой аналитической запиской в столицу, в которой подробно описывал, в каких трудных условиях приходится работать его подчиненным. Например, здание губернской Казенной палаты, где размещалось и казначейство, находилось в весьма неприглядном виде. Вот что по этому поводу сообщал высокопоставленный чиновник: «Печи и штукатурка на потолках сильно потрескались и в некоторых местах грозят даже падением, а крыша здания пришла в ветхость настолько, что во время дождей работать в таких помещениях просто невозможно, все документы заливаются водой» (ГАКК, ф. 595, оп. 60, д. 362, л. 2).
Сигнал наверх был услышан. Через несколько дней Морозович получил телеграмму: «По требованию Департамента Государственного казначейства Казенная палата обязана доставить сведения о размерах требующегося ремонта зданий, занимаемых ею самою и подведомственными ей казначействами. В случае надобности строительства новых зданий рассмотрим все ваши предложения по этому вопросу».
Не откладывая дело в долгий ящик, красноярские финансисты сразу же решили действовать. 16 июня 1903 года появился документ, в котором Департаменту Государственного казначейства предлагалось:
«а) выстроить здание для Енисейского казначейства;
б) выстроить также здание для Казенной палаты и Красноярского казначейства;
в) расширить посредством пристройки здания казначейств: Минусинского, Канского и Ачинского — и произвести в них ремонт.
Здание казначейства в городе Енисейске необходимо построить со следующими помещениями: 1) для бухгалтерии; 2) кассы; 3) кабинета казначея; 4) кладовой; 5) для дежурного чиновника; 6) для караульных присяжных; 7) для канцелярии и 8) для архива» (ГАКК, ф. 595, оп. 59, д. 354, л. 2).
Морозович предлагал построить также новое трехэтажное здание для губернской Казенной палаты и Красноярского казначейства. По его планам, к данным сооружениям дополнительно должны были примыкать квартиры для управляющего Казенной палатой и губернского казначея с оградою, сараями, ледниками и прочими пристройками.
Весь этот финансовый городок предполагалось охранять сторожами, для них планировалось соорудить специальное помещение.
Планировалось составить архитектурные проекты пристройки к зданиям Минусинского, Канского, Ачинского казначейств с утвержденными сметами как на сами пристройки, так равно и на ремонт.
Управляющий палатой в конце своей докладной записки подчеркивал, что главные здания «должны быть каменными с расчетом кубического содержания для Енисейского казначейства на 16 человек, Енисейской губернии Казенной палаты — на 61 человека и Красноярского казначейства — на 20 человек» (ГАКК, ф. 595, оп. 59, д. 354, л. 2).
Далее Морозович подробно описывал, в каких стесненных условиях трудятся финансисты окружных казначейств губернии. «Например, помещение Ачинского казначейства по своим размерам, — писал он, — недостаточно для наличного состава всех его служащих. В особенности тесно там бывает при усиленном наплыве публики с ноября по апрель включительно по случаю продажи разного рода промысловых документов, поступления окладных и других сборов. Чтобы достичь удобств в размещении кассы, бухгалтерии, мест продажи присяжными гербовых знаков и вообще всего помещения, Морозович предлагал расширить здание Ачинского казначейства, для чего возвести к нему особую пристройку с восточной стороны на 4 аршина, с южной — на 5 саженей. Посредством такого увеличения Ачинское казначейство получит две дополнительные комнаты внизу и вверху, на втором этаже. Кроме того, есть настоятельная надобность построить еще в Ачинске новый отдельный каменный архив по соседству с кухней, в длину 3 сажени, в ширину 4 сажени».
Чиновника беспокоило и состояние здания Канского казначейства. «Вся площадь его, — отмечал Морозович, — равна 27,8 кв. сажени, из коих кладовая занимает 3,12 кв. сажени, караульная для присяжных — 6,48 кв. сажени, прихожая — 2,32 кв. сажени. Всего же под вышеперечисленными комнатами, не находящимися в пользовании состава служащих казначейства и публики, — 11,92 кв. сажени. В распоряжении кассы, бухгалтерии, канцелярии, составляющих штат 13 человек, и публики остается площадь в 15,88 кв. сажени.
Таким образом, здание Канского казначейства, отстроенное в начале 1880-х годов по соображениям размеров операций того времени, когда они ограничивались в течение дня десятками приходных и расходных статей исключительно казенных сумм (первая сберегательная касса в Канске появилась в 1885 году) и банковских операций, соответствовало своему назначению. В настоящее же время по своим размерам площадь этого помещения нельзя признать удовлетворительной (только по сберегательной кассе в 1902 году в Канске проведено 4650 операций)» (ГАКК, ф. 595, оп. 59, д. 359, л. 8).
В среднем в каждый присутственный день канские финансисты проводили 75 операций. (Только вкладчиков сберегательной кассы в Канске в 1902 году было 2300 из 7526 человек всего населения города. Практически каждый второй взрослый житель пользовался ее услугами. — Л. Б.)
Но так как казначейство производило много других операций, неподдающихся учету, например размен денег, оплату купонов, покупку гербовой бумаги, то вопрос о расширении площадей Канского казначейства беспокоил Казенную палату уже в течение десяти последних лет.