Чтение онлайн

В этой же записке давалась оценка материальной базы и Минусинского казначейства. В частности, в ней говорилось: «Помещение казначейства в городе Минусинске в настоящее время чрезвычайно неудовлетворительно, главным образом, по тесноте, которая становится особенно ощутительной в зимние месяцы. В это время в комнатах, занимаемых бухгалтерией, приемной и канцелярией, приспособленных по своему объему для помещения 15 человек, набивается (кроме 10 человек служащих) еще человек 30–40 посетителей. Вследствие чего во всем помещении казначейства воздух делается настолько спертым, что часть посетителей вынуждены бывают сидеть на лестнице крыльца. А его служащие в эти дни страдают головными болями и другими болезнями.

Ныне существующее размещение кассы, бухгалтерии и места для посетителей крайне неудобно по следующим причинам: во-первых, бухгалтера не отделены никаким барьером от клиентов, благодаря такому тесному соседству публики с бухгалтерией, нельзя поручиться за тайну шифров по банковским операциям и лицевых счетов как по сберегательной кассе, так и по другим текущим счетам; во-вторых, старший бухгалтер, отделенный от кассы решетчатой перегородкой, не имеет возможности контролировать и наблюдать за всеми денежными операциями.

Нельзя не заметить, что банковские операции в Минусинском казначействе стремительно увеличиваются из года в год, поэтому расширение площадей Минусинского казначейства необходимо», — подчеркивал Морозович. Однако конкретных предложений по его расширению Петр Фомич в этом документе не предлагал.

После отправки в Петербург этого судьбоносного документа жизнь Казенной палаты наполнилась обещающими ожиданиями.

1905 год, начавшийся с расстрела рабочих у Зимнего дворца в Петербурге 9 января, ничего хорошего не предвещал. Тревожные ожидания с каждым днем сбывались. В июне 1905 года они коснулись и красноярских финансистов. Министерство внутренних дел помещение губернской Казенной палаты решило отдать под военный госпиталь, а заключенный договор аренды на это помещение приостановить. Поскольку хозяином этого красивейшего в Красноярске дома, расположенного на перекрестке улицы Воскресенской и Степановского переулка, являлось Министерство внутренних дел, то всем стало ясно: переезда избежать невозможно. И хотя занимаемое двухэтажное здание Казенной палаты было небольшим (всего 144 кв. сажени), найти ему замену в Красноярске оказалось делом архисложным. С 8 августа 1905 года Казенная палата по этому адресу уже не принимала посетителей, она переехала в дом Семенова-Романова, расположенный на Воскресенской улице, в самом центре города (ГАКК, ф. 595, оп. 59, д. 439, л. 11).

Но все испытания на этом не закончились. В декабре 1905 года в Красноярске власть захватили солдаты и рабочие. Многие из чиновников Казенной палаты задавали вопрос: что будет с отделением Государственного банка? Но восставшие поднять руку на народное достояние государства не решились, хотя все возможности для опустошения его подвалов у революционеров были. Почему они не решились на этот поступок? На этот вопрос мы четкого аргументированного ответа пока не знаем.

Но жизнь шла вперед. Начались бесконечные дискуссии о введении земства в Сибири. О том, как жить дальше. В одной из таких статей неизвестный автор писал:

«Земство должно ведать всеми местными делами, всеми местными нуждами населения и блюсти его интересы одинаково для всех, для богатого и бедного, знатного и простого человека. Никто не может лучше знать, что нужно для счастья какого-нибудь Иванова или Петрова, как только сам Иванов, сам Петров. Никто не имеет права распорядиться его заработанными деньгами, как только сам Иванов, сам Петров. Никто не может лучше знать, что нужно крестьянскому миру, как только сам мир. Никто не должен распоряжаться его деньгами, как только он сам. Это же должно оставаться правилом и для всей волости, уезда, губернии — наконец, всего государства, только сам народ, само общество может знать, что ему нужно, и делать это.

У нас во всем — как раз наоборот: за всех и все решают и делают чиновники. Народ платит деньги, но распоряжаться ими он не может. Хозяйством народным заведуют чиновники, школы, больницы, дороги, продовольствие, полиция, подати и проч. и проч. — все в их руках. Наконец признано, что такой порядок не годится. Нужно предоставить земским и городским учреждениям возможно широкое участие в заведовании различными сторонами местного благоустройства, даровать им для сего необходимую в законных пределах самодеятельность и призвать к деятельности в этих учреждениях на однородных основаниях представителей всех частей заинтересованного в местных делах населения.

Но широкое участие населения в делах управления возможно только тогда, когда в земстве будут заседать не назначенные или одобренные правительством лица, не чиновники, а свои лучшие люди, собранные свободно и на равных правах всем населением, богатым и бедным, крестьянином и рабочим, знатным и простым; и это участие не будет призрачным только тогда, когда земство будет ведать решительно всеми нуждами деревни (волости — волостное земство), или уезда (уездное земство), или губернии (губернское земство), или, быть может, всей Сибири — областное Сибирское земство, Сибирская дума. При этом земство должно быть независимым и самостоятельно распоряжаться всеми своими делами и своими денежными средствами, которые население собирает само у себя в той сумме, какую признает нужной, и тем способом обложения, какой найдет наиболее справедливым. За свои неправильные действия земство должно быть ответственно только суду. Только суд, и притом вполне независимый от администрации, может решать, правильно или неправильно поступает земство.

Итак, земство — не чиновники, а лучшие люди населения, избранные им самим и призванные заботиться о всех нуждах и потребностях своей родной волости, или уезда, или губернии. В их руках будут и счастье, и довольство, здоровье и порядок — вся жизнь как небольшого села, так и миллионной столицы. Заботься о себе сам, распоряжайся своими деньгами, как тебе кажется лучшим и на что тебе нужно, — вот что должно означать для населения введение земства.

Нужно ли говорить, настоящее, истинное земство — а такого еще нет и в России — может быть введено только тогда, когда его будут вводить и устраивать не чиновники, а само общество, сам народ, рабочий и крестьянский люд. А для этого необходимо, чтобы само общество поняло, в чем сила земства, признало всю его важность для себя и немедленно же принялось за работу и устройство его, не дожидаясь, когда ему понесут готовое… те же чиновники» (Енисейский городской архив, ф. 6, д. 119, л. 6).

НАША СПРАВКА

В 1810 году в Красноярске имелись строения: 3 каменных церкви, деревянные присутственные места, денежная кладовая, арсенал, пороховой погреб, провиантские, соляной и винные магазины, тюремный острог. Обывательских домов: каменных — 1, деревянных — 430. Жителей: купцов — 94, мещан и цеховых — 2743, помещичьих людей — 28, разночинцев — 99. Итого — 2964 человека.

(Из книги: Статистическое обозрение Сибири. — СПб.: Тип. Шнора, 1810. — С. 289.)

В 1835 году в г. Красноярске было два сада: один публичный, другой частный. Огородов — 25, кладбищ — 2, синагога — 1. Каменных домов — 25, деревянных — 813.

В 1835 году в городе была казацкая школа, в которой два учителя обучали 40 мальчиков. При открытии губернии Красноярск имел 550 сажен в длину, теперь протяженность главной улицы составляет три версты. В городе 24 улицы и один переулок.

В 1835 году жителей в Красноярске было всего 6792 человека. 4236 мужчин и 2256 женщин (Журнал Министерства народного просвещения. — 1839. — Октябрь. — С. 115).

К 1 января 1902 года в России действовало 1469 обществ, товариществ, компаний и других предприятий, основанных на акционерных началах, в том числе 210 предприятий, учрежденных на иностранные капиталы. Первое место среди них занимали горнопромышленные предприятия, которых было к этому времени зарегистрировано 188, их совокупный капитал превышал 500 миллионов рублей (Енисейские губернские ведомости. — 1902. — № 32).

Только с начала 1860-х годов российское правительство начало заботу о сохранности леса. Он был отдан в распоряжение сельского населения, которое использовало его для своих нужд, но не на продажу.