Чтение онлайн

С другой стороны, чтобы так двигаться, нужны веские причины. Как любое живое существо, человек делает все так, как ему удобно, и нет оснований исключать походку из этого правила.

Защитники японской неповторимости горячо отстаивают походку намба. Некоторые из них говорят, что она была самым экономичным и удобным способом передвижения в традиционной японской одежде и обуви. С этим можно было бы согласиться хотя бы потому, что сегодня трудно спорить, как им было удобнее — слишком все изменилось с тех пор. Впрочем, первые киносъемки эпохи Мэйдзи оставляют место для сомнений: в них традиционно одетые и обутые японцы передвигаются вполне современным способом. Другие энтузиасты утверждают, что благодаря намба почтовые гонцы эпохи Токугава могли за световой день пробежать более 100 км (это факт). Объясняют это тем, что длина шага при беге в стиле намба увеличивается примерно на 20 %, и это подтверждено замерами. Однако этот аргумент принять трудно, поскольку в данном случае эстафетный характер бега почтовых курьеров гораздо важнее длины шага. На дистанции почтальоны сменяли друг друга, и их скорость была не выше той, которую демонстрируют современные любители оздоровительного бега. Профессиональные же спортсмены бегают сегодня вдвое быстрее токугавских почтальонов: мировой рекорд на марафонской дистанции (42 км) составляет 2 часа 3 минуты, средняя скорость — около 20 км/час. Если бы старинная техника бега была столь эффективной, современный спорт наверняка нашел бы ей применение.

Коно Ёсинори, пропагандист походки намба и специалист по боевым искусствам, утверждает, что японскому крестьянину при рыхлении почвы мотыгой было удобнее выставлять вперед правую ногу и правую руку одновременно. Такое же движение выполнял самурай, вынимая меч из ножен — оно было естественным. Поэтому Коно считает, что походка намба широко практиковалась в эпоху Токугава, так как позволяла передвигаться плавно, бесшумно и экономила силы, избегая скручивания корпуса влево-вправо, неизбежного при современной ходьбе. Предполагается, что именно так передвигались знаменитые ниндзя.

Эти аргументы кажутся достаточно серьезными тем, кто вообще склонен верить в действенность древних рецептов, и не очень убедительными тем, кому одной веры мало. Поэтому все участники дискуссии о походке намба разделились на верующих и скептиков. Первые действуют активно и с задором. Они создают кружки экзотической ходьбы, выступают публично и агитируют желающих научиться ходить так, “как ходили наши предки”, потому что это ближе к природе и полезнее для здоровья. Сами регулярно ходят и других приглашают. Один из них, Уэно Тосифуми, разработал специальную методику освоения старинной походки. Вторые, люди скучные, академично им возражают: во-первых, доказательств маловато, во-вторых, анатомически японцы не столь сильно отличаются от других народов, чтобы ходить совсем уж иначе.

В отсутствие надежных доказательств остается опираться на веру в здравый смысл и общие закономерности. Старинные гравюры, косвенные доказательства и здравый смысл подсказывают, что манера японцев ходить и бегать в прежние времена, скорее всего, несколько отличалась: при движении левой ноги вперед левая рука назад (как мы делаем сегодня) не отводилась, а оставалась либо на бедре, либо немного (совсем чуть-чуть) выдвигалась вперед вместе с левым плечом. На следующем шаге правой ногой такое же движение делалось правой рукой. Такую походку японцы цветисто называли “идти, рассекая плечом ветер” (ката дэ кадзэ о киру). Ее главный признак — запрет на размахивание руками, обязательное для современной, спортивно-строевой походки. Как уже говорилось, в эпоху Токугава запрет на размахивание руками при ходьбе имел всеобщий характер. Так ходили и простолюдины, и состоятельные купцы, и знатные самураи. Так ходили женщины всех возрастов и рангов. У походки были небольшие отличия, но главным оставалось одно — руки должны быть малоподвижны и по возможности убраны из поля зрения. Часто при ходьбе их прятали в рукавах кимоно. Солидные пожилые люди ходили, заведя руки за спину и сцепив их. Низкоранговые самураи и якудза держали руки за пазухой кимоно, не продевая в рукава (поза футокородэ, “руки за пазухой”) — своего рода позерство. Ремесленники также не продевали правую руку в рукав кимоно, а держали ее за пазухой полусогнутой, левую же помещали за пояс либо тоже держали за пазухой. Крестьяне обычно держали руки прямо перед собой или сцепляли их перед грудью. При этом верхняя часть тела немного наклонялась вперед, как бы в почтительном полупоклоне, что соответствовало духу времени и этикету. Женщины придерживали обеими руками края широких рукавов кимоно и шли, держа руки перед собой. Эта походка называлась цукисодэ и считалась благопристойной. Так же ходили самураи в парадной или ритуальной одежде.

Малоподвижность рук и верхней части тела при ходьбе в сочетании со скользящими движениями нижней части вероятнее всего и были важнейшими элементами походки намба. Как и почему это произошло — отдельный вопрос. Возможно, энтузиасты правы в том, что специфика покроя кимоно (особенно женского) и форма обуви (гэта и дзори) способствовали распространению особой походки. Сегодня уже доказано, что в то время японцы при ходьбе ставили ногу не на пятку, как сегодня, а на носок или на всю ступню. Это на первый взгляд малозаметное отличие на самом деле означает существенную разницу в постановке ног, движениях рук и всего тела при ходьбе. Эта разница определяет суть походки намба. Помимо “несогласованных” по сегодняшним меркам движений рук и ног она предполагала более низкое положение таза и слегка согнутые в коленях ноги. Но в чем с энтузиастами трудно согласиться, так это в современном размахивании руками при ходьбе стилем намба. Как физическое упражнение это, наверное, интересно, но вряд ли японцы в действительности так ходили — очень уж неудобно: попробуйте сами.

На фотографиях второй половины XIX века можно заметить некоторые особенности положения нижней части тела, оставшиеся от предыдущей эпохи. На одной из фотографий три самурая позируют на улице. На широко расставленных ногах деревянные гэта, ступни и колени развернуты наружу почти под прямым углом. Так же стоят борцы дзюдо перед схваткой. На старинных японских гравюрах эта поза встречается часто.

Родившийся в 1912 году специалист по истории боевых искусств Нава Юмио еще в молодости заинтересовался старинной походкой и позами японцев и записал рассказы своего деда, бывшего городского полицмейстера. Дед, современник эпохи, самурай среднего ранга, рассказывал, что мужчины в то время ходили, почти не отрывая подошву от земли, сильно шаркая — тогда носили обувь с незакрепленной пяткой. В правой руке самурай обычно держал белый веер без рисунков и надписей. При ходьбе правая рука могла быть опущена, слегка касаться хакама [17] или придерживать рукав накидки. Левая рука обычно лежала на рукояти большого меча.

Когда и почему от походки намба отказались? В этом все едины: во время модернизации 1860-1880-х годов, когда вместе с техническими знаниями в Японию пришли западная военная наука, оружие и строевая подготовка. После введения всеобщей воинской повинности японские школьники начали повсеместно маршировать с деревянными ружьями на плечах и отжиматься. К началу XX века начальным обучением в школах охвачено было 100 % японских детей, поэтому за короткое время строевую подготовку прошло все мужское население страны. И походка намба исчезла. Военные историки говорят, что во время боев 1877 года между сторонниками сёгуна и императора солдаты-простолюдины часто гибли только из-за того, что элементарно не умели быстро бегать и ходить строем.

Как уже говорилось, 24 марта 1860 года в результате заговора был убит Ии Наосукэ, главный государственный советник бакуфу. Все восемнадцать участников этого акта кровной мести имели во внутренних карманах кимоно заранее написанные объяснения. В них были изложены цели и причины нападения на второго человека в стране.

Токугавское законодательство признавало и разрешало кровную месть. Однако мстить следовало с соблюдением строгой процедуры. Во-первых, это могли делать только лица воинского сословия и только младшие за старших: вассал за господина, дети за родителей или старших братьев или сестер — но не наоборот. Старший по званию не мог мстить за своего подчиненного, а отец — за сына. Это, в общем, соответствовало конфуцианским правилам. В виде некоторого отклонения допускалась месть старших детей за гибель младших братьев или сестер, если у них не было наследников. В реальности же круг отмщаемых был гораздо шире: в него входили учителя и наставники, друзья, возлюбленные. Но первое место занимали все же близкие родственники: из 126 зарегистрированных в столичной хронике случаев кровной мести 110 относятся к этой категории [Акэда, 2003].

Во-вторых, о кровной мести объявляли публично, и местный орган власти выдавал специальное письменное разрешение (в столице — Городской магистрат, в провинциях — княжеская управа). Если разрешение выдавал удельный князь, он обязан был сообщить об этом в столичный магистрат с изложением оснований, и в регистрационной книге делалась соответствующая запись.

После выполнения всех формальностей можно было начинать преследовать обидчика. Настигнув его, мститель не мог чинить расправу на месте — прежде он должен был известить представителей местных властей. Человека задерживали и уточняли, точно ли он тот, кого ищут. Если на прошении мстителя стояла резолюция “Исполнить при обнаружении”, в столицу о задержании можно было не сообщать — обходились решением местной управы. В противном случае столичный магистрат проводил дополнительную проверку. Затем орган власти предоставлял место для исполнения акта кровной мести и контролировал процедуру. Она должна была исполняться быстро и точно, не доставлять убиваемому лишних мучений. Регламентация была направлена на то, чтобы исключить любую поспешность, гнев и прочие осуждаемые самурайской моралью спонтанные эмоции. Фактически обычай кровной мести встраивался в систему правосудия. Мститель должен был действовать настойчиво и расчетливо, не теряя головы. Тех, кто выполнял эти правила, поощряли — разрешали вернуться на прежнее место службы, повышали жалованье, удельным князьям добавляли земли.

Сохранилось огромное число записей об актах кровной мести. Далеко не все делалось по правилам. Были и необъявленные отмщения, и встречные акты мести, хотя за это сурово наказывали. Со временем кровники появились среди простых горожан и крестьян, изначально не имевших такого права. И даже женщины стали заниматься этим почетным делом.

Самой известной японской мстительницей считается девушка по имени Оман. Ее отец Маки Тодзаэмон, инструктор по боевой подготовке в княжестве Курумэ (префектура Фукуока), был убит сослуживцем Оно Мотонари, выражаясь судебным языком, “на почве личной неприязни” еще до ее рождения. Беременная вдова Тодзаэмона хотела сама отомстить за мужа, но не сумела. Родив дочку Оман вдали от дома, на постоялом дворе, она почти сразу после родов умерла, но успела рассказать приютившим ее хозяевам свою историю и завещала передать ее своей дочери. Державшие постоялый двор супруги взяли девочку на воспитание, а когда ей исполнилось двенадцать, обо всем рассказали. И отправили к местному самураю-наставнику учиться обращению с оружием. Во второй половине XVIII века кровная месть перестала быть исключительно самурайской привилегией. Девочка училась три года. Убийца ее отца к тому времени сменил имя и место службы, но это не было секретом, потому что вся округа знала эту историю. В августе 1783 года 18-летняя Оман нашла обидчика и, переодевшись мальчишкой-погонщиком, убила его. Затем она вернулась к приемным родителям на постоялый двор, где жила и работала до самой своей смерти в 1803 году. Ее могила сохранилась, на ней установлен надгробный камень с описанием этой истории.

Акт кровной мести означал суровые тяготы и лишения для обеих сторон конфликта. Преследуемые знали правила игры и принимали меры предосторожности: меняли имена и адреса, скрывались. На их поиски уходили годы. Получив разрешение на убийство кровника (адаутимэндзё), преследователь бросал дом, семью, работу и отправлялся в путь. Бумага служила ему пропуском на заставах, а ночевал он где придется. Кровная месть в буквальном смысле становилась делом всей жизни, поскольку на ее исполнение обычно уходило от 10 до 20 лет. Один из трех самых известных случаев кровной мести, когда 47 самураев из рода Ако в 1702 году отомстили за смерть своего господина менее чем через два года, — редкое исключение. Следует отметить, что хотя сами мстители были приговорены к смерти, род Асано, чью честь они защищали, не только не пострадал, но и получил от бакуфу дополнительные земельные владения. Можно сказать, справедливость по-токугавски.