От Эдо до Токио и обратно. Культура, быт и нравы Японии эпохи Токугава
Шрифт:
В 1673 году двое самураев из клана Камэяма (современная префектура Миэ) повздорили во время боевых упражнений. Старший по возрасту Исии Уэмон отчитал молодого Акахори Гэнгоэмона за плохое владение копьем. Неизвестно, насколько справедлив был выговор, но оскорбленный Гэнгоэмон выследил обидчика, убил его и скрылся. Шестидесятилетнего Уэмона похоронили, а двое его старших сыновей поклялись отомстить за отца. Получили в княжеской управе адаути мэндзё и отправились на поиски. Гэнгоэмон знал, что его ищут, и устроил для преследователей засаду, в которой один из братьев был убит. Младший брат продолжил преследование, но во Внутреннем море попал в шторм и тоже погиб. Кровная месть не удалась. Однако в семье Уэмона оставалось еще двое малолетних сыновей, Гэндзо и Хандзо. В год смерти отца им было 5 лет и 2 года соответственно. В 1701 году, спустя 28 лет после смерти своего отца, братья нашли постаревшего Гэнгоэмона и убили. Удельный князь Аояма Тадасигэ, которому они служили, одобрил их действия и разрешил вернуться домой. Этот случай известен в Японии как кровная месть братьев Исии из клана Камэяма.
Двадцать восемь лет — не самый длинный срок. Среди документально зафиксированных случаев рекорд принадлежит возмездию, свершившемуся через 53 года. Наш соотечественник вспоминал: “В старину долг мщения за обиду переходил от деда к внуку и далее, пока не представлялся случай потомкам обиженного удовлетворить сей обязанности над потомками обидевшего; но ныне, по уверению японцев, бешеная эта страсть не так много действует над умами” [Головнин, 1816].
В 1873 году кровную месть в Японии запретили как феодальный пережиток, “попирающий общественное право в угоду личным интересам”. Однако освященная веками самурайская мораль и кодекс чести еще некоторое время продолжали определять мысли и поступки людей. Последний акт кровной мести свершился в 1880 году, спустя семь лет после запрета. Ставший к тому времени аристократом потомственный самурай Усуи Рокуро из префектуры Фукуока отомстил за родителей, убив члена Токийского городского суда Итиносэ Наохиса. Нравы и законодательство к тому времени заметно смягчились, и мстителю сохранили жизнь, приговорив к пожизненному заключению. Но через девять лет освободили. Так юридическая практика еще раз подтвердила, что законы меняются легче и быстрее, чем традиции.
Глава 6
Сословные реалии
Сословия, прослойки и внесистемный элемент
В любом историческом справочнике можно прочитать, что японское общество эпохи Токугава состояло из четырех сословий (воины, крестьяне, ремесленники, торговцы). Это не совсем точно. Кроме этих четырех основных сословий, токугавскую Японию населяли люди, которые оставались за пределами этой классификации. И не случайно. Дело в том, что классификация эта — китайская, к тому же очень древняя; в Поднебесной пользовались ею задолго до рождества Христова. В исторической хронике Ханьшу, посвященной правлению династии Хань с III века до н. э., четыре иероглифа, означающие основные профессии ханьского Китая (по-японски они читаются си-но-ко-сё), встречаются довольно часто. В той же китайской летописи, кстати, говорится о том, что в I веке до н. э. на Японских островах жило более ста племен, каждое со своим вождем. Что сильно противоречит непрерывной династической историографии императоров Ямато.
В древнем Китае воины, крестьяне, ремесленники и торговцы были просто названиями четырех главных родов занятий, и этот список не претендовал на полный охват древнекитайского общества. В токугавской Японии принцип возвели в абсолют и постарались сделать рамки четырех сословий всеохватными. Правда, пришли к этому не сразу. Во времена междоусобных войн население Японских островов четко делилось на тех, кто воюет, и тех, кто обрабатывает землю и кормит воюющих. Так что к XVII веку деление на самураев и крестьян в общественном сознании уже полностью сложилось. С наступлением мирного времени к ним добавились ремесленники, а затем и торговцы.
Рыбак
На волне растущей популярности неоконфуцианского учения Чжу Си ханьская классификация общественных занятий получила вторую жизнь. Но к XVII веку структура японского общества изрядно усложнилась и устоявшиеся китайские термины это многообразие уже не вмещали, поэтому классификация оказалась неполной. Самураи, конечно, как и прежде управляли, крестьяне их кормили, ремесленники обеспечивали материально-техническую базу, а торговцы обслуживали. Но, кроме них, были горожане и селяне, которых ни к какому сословию отнести было нельзя (врачи, учителя, буддийские и конфуцианские священники и так далее), а также низшие касты — неприкасаемые (эта, хинин). Василий Головнин упоминал о том, что “не смог у знакомых наших японцев добиться толку, какой класс составляют, медики, ученые и младшие дети дворянские. Они говорили, что это почтенные в обществе люди. но особенного класса для них нет”.
Многочисленные труженики моря также в сословные рамки не умещались. Власти рассудили так: все, кто платит продуктовый оброк в пользу правящего сословия, причисляются к кормильцам страны, то есть к крестьянам. К ним и отнесли рыбаков вместе с другими “разночинцами”.
Воинское сословие любило, чтобы во всем был порядок. Поэтому на каждом социальном уровне была выстроена иерархия и система ответственности старших за младших, и даже касты отверженных не были исключением. В начале XVII века род Дандзаэмонов был назначен руководителем всех отверженных (эта и хинин), и следующие тринадцать поколений этой фамилии посвятили себя семейному делу. Среди каст отверженных также существовала иерархия: эта по рангу были выше хинин, и, соответственно, руководители хинин подчинялись Дандзаэмонам. Они жили в районе Асакуса, поэтому всей столице (и еще примерно половине страны) были известны как Дандзаэмоны из Асакуса. В 1868 году тринадцатый глава клана за многолетние заслуги был произведен в полноценные граждане.
Неприкасаемые выполняли самую грязную с точки зрения буддистов работу, связанную со смертью: забивали скот, готовили казни, убирали трупы погибших горожан и так далее. Жили они отдельно, в гетто, и жизнь их была тяжелой и жалкой. Так жило большинство неприкасаемых, но не все. Ловкие и предприимчивые дубили шкуры павших животных и делали из них дорогие кожаные сандалии. Самые удачливые, накопив денег, покупали землю и переходили в крестьянское сословие. Такое хоть и нечасто, но случалось. Общая численность неприкасаемых не превышала 1 % населения — 200–300 тысяч человек.
Слепой массажист. Источник: ЕА2
Особую группу токугавского населения составляли инвалиды. В XVII веке они тоже входили в касту отверженных, но позднее обособились от них. В силу неполной трудоспособности инвалиды выбирали себе занятия, которые позволяли им чем-то компенсировать физические недостатки. Например, слепые массажисты и музыканты заменяли отсутствие зрения чувствительностью пальцев, сильным голосом или хорошим слухом, а инвалиды-ростовщики выживали за счет жесткости, настойчивости и организованности. Их не любили, как и любых ростовщиков. Инвалидов не любили даже сильнее, потому что они были сплоченнее и бескомпромисснее. При малейших отклонениях от условий выплаты кредита инвалиды устраивали перед домом должника демонстрацию и позорили его на весь квартал.
Но, правда, и опасной была эта профессия. Даже сегодня некоторым должникам бывает проще ликвидировать кредитора, чем вернуть ему долг, а уж в XVIII веке ссужать деньги под проценты было еще опаснее. Особенно если ростовщик — инвалид. В записях XIX века часто говорится о том, что люди с ограниченными физическими возможностями чаще других становились жертвами как спланированных, так и спонтанных преступлений.
Многие инвалиды были заняты в незатейливых уличных представлениях. Мужчины развлекали публику собственным вариантом борьбы сумо или боролись на потеху с нормальными женщинами. Бродячие слепые артистки (годзэ) зарабатывали на жизнь, обходя дома с песнями под сямисэн и старинными сказаниями. Этот вид народного творчества был известен в Японии с незапамятных времен. Слепые девочки обучались этому с ранних лет. Многие годзэ исполняли песни собственного сочинения, которые становились популярными в той или иной местности. Некоторые из этих песен известны в Японии и сегодня. Обычно годзэ объединялись в небольшие группы и помогали друг другу, определяя очередность гастролей и деля выгодные маршруты. В качестве поводырей использовали женщин с остаточным зрением. В некоторых княжествах творчество бродячих певиц считали важной фольклорной традицией и облегчали им жизнь, предоставляя помещения для выступлений и оказывая некоторую поддержку. Этот жанр практически исчез в Японии после Второй мировой войны. Кобаяси Хару, жительница города Нагаока (префектура Ниигата), известная как последняя исполнительница-годзэ, умерла в 2005 году. Ей было 105 лет.
Диагностика по пульсу. Источник: НА
Еще токугавские инвалиды занимались врачеванием, причем часто безо всяких на то оснований. С лечением в то время вообще дело обстояло не очень: “В Японии совсем нет больниц, а всяк лечится где может, поэтому люди неимущие умирают без всякого призрения” [Головнин, 1816]. Отсутствие больниц компенсировалось большим числом частных лекарей, и инвалиды не могли остаться в стороне от хорошего дела. Нехитрые лекарства изготовляли тогда многие, лечили тоже запросто, прямо на дому. Поставил возле дома плакат с сообщением о своих врачебных способностях — и считай что лекарь. В эпоху Токугава врачей не лицензировали, и лекари-шарлатаны (ябуися) постоянно фигурировали в комедийных пьесах и городских анекдотах.
В народе большим уважением пользовались иглотерапия и моксотерапия, а скрутить моксу-фитилек из лечебной травы и прижечь нужное место — дело нехитрое, инвалиду вполне по силам. Если же лечение не помогало и больному становилось хуже, то прибегали к испытанному средству: приглашали гадателя-монаха с шаманскими наклонностями (мико, китоси), и он исполнял обращенный к всевышнему магический ритуал по синтоистскому или буддийскому обряду.
Фильм японского режиссера Китано Такэси “Затойчи” шел во многих странах, но название фильма в прокате нигде не было переведено точно. Его демонстрировали либо под оригинальным японским названием (как в России), либо заменяли это название другим, не имевшим никакого отношения к переводу (“Слепой самурай”, “Слепой массажист”). Во времена действия фильма словом дзато и впрямь именовали слепых, составлявших одну из четырех групп инвалидов. А компонент ити в названии фильма — это имя главного героя. Поэтому в дословном переводе оно означает “слепой Ити”. Главный герой по сюжету и был массажистом, в соответствии с реалиями эпохи. Но если воспользоваться современной словоообразовательной моделью и записать слово ити цифровым иероглифом со значением “один” (что не соответствует оригиналу), то при восприятии на слух название фильма получает иной смысл — “лучший среди слепых”, “чемпион среди слепых”, что вполне отвечает содержанию. Возможно, авторы фильма не без умысла фонетически обыграли название, придав ему двойной смысл. В поливановской транскрипции русскоязычное название фильма выглядело бы несколько иначе — Дзатоити. Но это, в общем, не страшно, поскольку поливановская транскрипция тоже не идеальна, хотя и более привычна.