От этого не умирают
Шрифт:
— Думаю, он восстановится, будь осторожен — он постарается взять реванш…
Я хмыкнул.
— Погоняй его по рингу… Пусть подвигается — быстрей выпустит желчь… А потом постарайся еще разок «достать» его в подбородок. Это его единственное уязвимое место. В ближнем бою у тебя шансов никаких: Жо выносливей тебя… и быстрее.
Так оно и было. Это станет главной темой завтрашних репортажей о матче: поединок опыта и отважной молодости…
Четвертый раунд! Стефани был, как всегда, прав… Жо не пропускал ни одного удара и с невероятным упорством старался в свою очередь нанести мне удар в челюсть… Я видел в его углу Бодо, впервые «работающего» против меня, подающего Андриксу знак бить пожестче…
Я яростно парировал удары, стараясь не пропустить ни одного. Все же несколько боковых в лицо достигли своей цели. Они меня не потрясли, но были очень болезненны… Этот раунд выиграл Жо. Так же, как и пятый, который оказался точной копией предыдущего… Бой становился однообразным…
— Вы прямо уснули… — сказал Стефани после пятого раунда…
Закончилась первая половина матча… Вторую я начал неплохо. Выиграл шестой раунд… В седьмом мы действовали вяло… А в восьмом все и случилось. Эти поединки страшны тем, что в какой-то момент действительно «засыпаешь». Чувство опасности притупляется, и незаметно тебя охватывает странное оцепенение.
Мы обменивались ударами в классическом стиле — с определенной скоростью и ритмичностью. И вдруг Жо нарушил темп, нанеся мне скользящий удар справа в левую бровь… У меня искры из глаз посыпались. Я быстро закрылся. Кровь текла вовсю. Жо разошелся и провел такую атаку, которую я не в силах был сдержать. Он действовал мощно! Удары были точны… Я ощущал их всюду… Я знал, что устою на ногах, но Жо делал со мной что хотел, посылал на канаты, встречал ударами, стараясь изо всех сил… Боковые, апперкоты, боковые, боковые… Слева, справа! У меня было чувство, будто я скатываюсь в овраг, оставляя по дороге на колючках кустарника клочки своего «я»… Вся моя воля сосредоточилась в единственном слове: «держаться». Держаться! ДЕРЖАТЬСЯ! Не упасть! Устоять на ногах… Он устанет, этот подлец! Я догадывался, что он испытывает… Иногда больше устаешь нанося удары, чем принимая. Я повторял про себя: «Это больно, но это его изматывает… Держись, Боб… А главное, не упусти возможность… Ты можешь его подловить после этой серии…»
Я больше не слышал криков толпы. Я опьянел от ударов… У него, у этой скотины, тысяча рук! Это Будда!
Наконец он остановился… Все тело у меня горело. Я попытался провести молниеносный контрудар, но Жо успел отпрыгнуть назад.
Я чуть качнулся вперед. У меня перед глазами мелькали красные полосы, и противник, казалось, двигается в алом тумане… Сквозь рев толпы я различил звук гонга. Мгновение пытался сообразить, что он означает — конец или, наоборот, начало раунда… Потом все немного улеглось, я увидел Стефани, который знаком манил меня к себе… Я выплюнул капу и тяжело опустился на табурет…
Стеф старательно протер меня губкой, затем смазал коллодием поврежденную бровь, чтобы остановить кровотечение… Ослабил пояс… Помассировал сердце… Я окончательно пришел в себя.
Жо смотрел на меня с беспокойством… Я скорчил ему гримасу.
— Господи, что он мне устроил! — шепотом произнес я.
Стефани выглядел недовольным.
— У Жо неслыханные финты, — сказал он. — Никогда не знаешь, куда он нанесет удар… Закрывайся, иначе ты не устоишь… Сейчас вы, наверное, сравнялись, в этом раунде он отыграл свой нокдаун…
— Думаешь?
— Ты же знаешь судей…
Послышался предупредительный сигнал, затем раздался гонг… Я двинулся на Жо. В настоящую минуту у меня было преимущество… Во время перерыва он понял, что ему удалось меня потрясти, и это его смутило… Он не решался продолжать наступление. Сейчас мне необходимо применить самые решительные средства… Я должен уложить этого жалкого драчуна… Господи, что же думает обо мне Кати? Она, наверное, вся дрожит…
Я ощущал жар, исходивший от Жо…
Руку бы отдал, чтоб снова, как в тот раз, «увидеть» его подбородок. Да, руку — мне и одной хватило бы, чтоб закончить бой.
Я наносил осторожные удары в корпус, в плечи… Жо отвечал несмелыми контрударами… Тогда я пошел на огромный риск: чтобы спровоцировать Жо, я открылся. Он настоящий боксер, он такое не пропустит… Некоторыми рефлексами мы не в состоянии управлять… Жо действовал инстинктивно… Удар правой перчаткой… То, как я стоял, не позволяло мне его избежать, лишь смягчить… Про себя я молил: «Только бы выдержать!» Это была потрясающая оплеуха… Голова у меня завибрировала, я услышал звук шлепка при соприкосновении перчатки с моей щекой… Я все же успел отступить, что смягчило удар. Теперь был мой черед.
В тот самый момент, когда перчатка Жо достигла своей цели, я нанес ему точный прямой в лицо, между глаз… Он покачнулся, и я надеялся, вот-вот он упадет и все закончится, но нет… Он преодолел головокружение, закрывая лицо перчатками… Я молотил по ним, чтобы заставить его открыться… Напрасно… Мне было больно от собственных ударов… Зал подбадривал меня изо всех сил.
— Давай, Боб! Кончай с ним! Давай еще! Он готов!!
Я был в бешенстве… Нет, он еще не готов… Пока я тут стараюсь, он приходит в себя, мерзавец! Мои усилия тщетны… С таким же успехом я мог колотить в каменную стену…
В конце концов я отступил… Бой продолжался неровно, мы часто сцеплялись, и сердитое «брек» рефери заставляло нас немедленно разойтись. Так мы дотянули до конца этого, предпоследнего, раунда, который был явно за мной, что, по моим расчетам, давало мне преимущество.
Стефани придерживался того же мнения.
— Если ты так же проведешь десятый раунд, Боб, победа за тобой.
Я видел в противоположном углу Бодони… Он загораживал собой Жо. Время от времени он бросал на меня неодобрительный взгляд… Казалось, он призывает меня к спокойствию. Он все-таки хотел получить свою ничью, этот мясник! Обойдется! Как-нибудь в другой раз. Я предупредил и его, и Голдейна, что буду драться честно…
Когда прозвучал гонг, возвещавший начало десятого раунда, я был почти что рад… Жо встал в закрытую стойку. Секунд пять мы стояли неподвижно… Затем он нанес мне один за другим два удара в руки. Я хотел ответить, но тут последовал страшнейший удар в челюсть.
Да, Жо был замечательным боксером. Я повидал немало мастеров, но никто не умел нанести неотразимый удар с таким искусством. В голове у меня все пришло в расстройство… Я почувствовал себя вялым-вялым… Ноги ослабели… Я ничего больше не видел…
Все же я не упал… Стоял совершенно прямой, ощущая неясную боль в левом боку… Время шло. Рефери орал, я бессознательно воспринимал его голос… «Брек! Брек!» Он хлопал меня по плечу…
Но я ведь не виснул на… Я… Память вернулась… От нокдауна оправляются с такой же скоростью, с какой его получают. Я все ясно осознал…
Не знаю, кто из присутствующих отдал себе отчет в происходящем, кроме Бодо, Стефани и… рефери… Увидев, что я потрясен, вот-вот упаду и рефери откроет счет, Жо бросился ко мне… Он прижал меня к канатам, прислонил свою голову к моей, просунул левую руку мне под мышку справа и поддерживал меня, как ни в чем не бывало продолжая молотить по корпусу правой перчаткой, делая вид, будто пытается меня «добить»… Да, он сделал это… Зал ничего не сообразил… Публика свистела, полагая, что я висну на Жо… Он посмотрел на меня. Наши лица соприкасались. Он понял по моим глазам, что я пришел в себя, и отступил назад. Я нанес ему комариной силы удар. Все было как в кино. Он подставил лоб и сделал вид, будто я достиг цели. Откинулся назад, взмахнув руками, словно старался удержать равновесие… Мне зааплодировали! Какое-то мгновение мы топтались на месте… Ко мне вернулись силы… Я вошел в ближний бой, сказав себе, что это всегда производит выгодное впечатление, а тем временем последняя минута истечет. Зал, поделив симпатии, орал наши имена с одинаковым энтузиазмом. Если мерить силой оваций, рассудить нас было бы невозможно.