Чтение онлайн

По результатам проверок лица, учреждения, парткомы в 2-х недельный срок должны были известить ЦК и ОГПУ о принятых мерах и устранить обнаруженные недостатки. На большинство руководителей налагались довольно мягкие партийные взыскания в виде постановки на вид и выговоров. Кроме плановых проверок, естественно, расследовались случаи утери, кражи или разглашения секретных сведений. В данных случаях наказания были строгими. В любом случае, СГТЕКО и Секретный отдел ЦК предупреждали о принятии особых строгих мер. Так, к примеру, 3 августа 1926 года при рассмотрении результатов проверки Наркомата торговли, вынесенные на заседание ЦКК, на котором присутствовали Бокий и Цибизов, рекомендовавшие продолжить разработку дела и, в случае обнаружения виновных, передать их дела в прокуратуру.

В общем, в 1930-х годах более часто стали применяться строгие меры — снятие с работы, арест, привлечение к уголовной ответственности. На мой взгляд, это было связано со все возрастающей ответственностью по укреплению исполнительской дисциплины и ужесточением мер пресечения в государстве в целом.

Особое внимание ЦК и ОГПУ [в начале 1920-х годов III отделение Спецотдела ОГПУ — Г. К.] уделяло проверке работы шифрподразделений в парткомах. Так, в конце 1922 года в связи с вхождением Дальневосточной республики в состав РСФСР, начальник Спецотдела ОГПУ Г. И. Бокий направил в Шифрбюро ЦК РКП(б) и всем заведующим шифрчастями секретное письмо с предложением срочно принять меры к налаживанию шифрсвязи с данным регионом. Секретариат ЦК, 7 декабря 1922 года, предложил ОГПУ направить на Дальний Восток сотрудника для обследования и постановки там шифрделопроизводства в советских и партийных органах. Непосредственно в партийных комитетах на местах проверку ведения шифрработы проводил Специальный отдел ОГПУ совместно с шифрподразделением ЦК. В 1926-27 гг., к примеру, проверки были произведены в Тамбовском, Саратовском, Самарском, Кара-Калпакском обкомах, Ферганском окркоме. В июне — июле 1927 года было выявлено нарушение правил проверки и приема на работу секретных шифровальщиков в восьми областных парткомах. В результате, 24 октября 1927 года, Секретный отдел ЦК совместно с Шифрбюро, направили всем парткомам подписанное Товстухой (Зав. Секретного отдела ЦК) и Чечулиным (Зав. Шифрбюро ЦК) секретное письмо о порядке согласования кандидатур шифрработников и присылкой соответствующих документов для оформления в ЦК. Кроме того, 30 мая 1927 года, в циркулярном письме, подписанным Коссиором, указывалось на нарушение правил движения шифработников и на их частую сменяемость. В письме отмечалось, что перемещения и назначения шифрработников должно производиться только с согласования Секретного отдела и только после проверки кандидатов в органах ОГПУ. Таким образом, осуществление проверок секретного и шифрделопроизводства в парткомах и проведение проверочных мероприятий по отношению к кандидатам на должности, связанные с секретностью, было, прежде всего, прерогативой органов государственной безопасности и секретных подразделений ЦК. Что касается приема на работу в секретные подразделения парткомов и ЦК, — лишь только после соответствующей проверки на профессиональную пригодность и лояльность к власти и только с согласия органов госбезопасности, кандидат мог рассчитывать на положительный результат. Все это проводилось в рамках мероприятий по обеспечению режима секретности вплоть до начала Великой Отечественной войны и позже.

Органы государственной безопасности также совместно с ЦК принимали самое непосредственное участие в работе по обеспечению режима секретности в печати и других средствах массовой информации, подготовке нормативных и инструктивных документов по данному вопросу. Так, например, в работе комиссии представителей цензуры по подготовке Военного перечня цензуры от ОПТУ был Ашмарин; в 1923 году в комиссии по пересмотру перечня 1922 года сведений, составляющих государственную тайну и не подлежащих опубликованию, входил начальник СПЕКО Г. И. Бокий; в утверждаемый ЦК состав редакции Секретного бюллетеня Главлита также входил Ашмарин, который являлся заведующим Иностранным отделом Главлита и в тоже время представителем ОПТУ. Как пример можно привести и участие ОГПУ в разработке и введение в действие директивы контрольным органам о цензуре информации с военных заводов в 1926 году, причем непосредственное участие в этом принимали Бокий и Уншлихт. ВЧК, а затем ОГПУ и НКГБ постоянно отслеживали материалы и деятельность иностранной прессы и с введением института уполномоченного по охране военной тайны в печати. Уполномоченному СНК СССР Волину, а также РВС и ОГПУ было поручено в двухнедельный срок издать единую инструкцию по охране военной тайны для всех союзных республик.

Совместно с НКГБ, Управлением агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) и другими ведомствами в мае — июне 1941 года разрабатывались Правила охраны государственной (военной и экономической) тайны в печати, которые должны были быть представлены на утверждение ЦК к 10 июня 1941 года

Кроме всего прочего, связанного с государственной безопасностью, на заседаниях ЦК в 1920–1930 годах рассматривались и специфические вопросы оперативного разведывательного и контрразведывательного характера. Так, к примеру, на заседании Политбюро ЦК 11 января 1923 года, рассматривались и были приняты предложения заместителя председателя ОГПУ Уншлихта, об утверждении задач созданного при ОГПУ Бюро дезинформации, по собиранию и дальнейшем использовании сведений о степени осведомленности иностранных разведок о России. В задачи Бюро должно было входить: «1) Учет поступающих как ГПУ, так и в Разведупр и другие учреждения сведений о степени осведомленности иностранных разведок о России. 2) Учет характера сведений, интересующих противника. 3) Выяснение степени осведомленности противника о нас. 4) Составление и техническое изготовление целого ряда ложных сведений и документов, дающих неправильное представление противникам о внутреннем положении России, об организации и состоянии Красной Армии, о политической работе, руководящих партийных и советских органах, о работе НКИД и т. д. 5) Снабжение противника вышеуказанным материалом и документами через соответствующие органы ГПУ и Разведупра. 6) Разработка ряда статей и заметок для периодической прессы, подготовляющих почву для выпуска в обращении разного рода фиктивных материалов с представлением их в каждом отдельном случае на рассмотрение одного из Секретарей ЦК» [331] .

Особое внимание и объектом совместных усилий парторганов и органов государственной безопасности была не только защита секретной и иной информации, но и сбор ее. Для сбора информации ЦК использовало свои партийные каналы, в частности, через присылку информационных, политических и «закрытых» писем партийных организаций с мест. Партийные комитеты особо ценили сведения, получаемые от органов госбезопасности, к примеру, через сводки ВЧК и ОГПУ, которые объективно отражали состояние дел на местах. Это особенно было важно с точки зрения укрепления государственного и партийного аппарата в целом, контроля над политической, социальной и экономической жизнью общества. 17 марта 1921 года по указанию ЦК РКП(б) и ЦИК РСФСР, в ВЧК создается специальная служба государственной информации. Во всех губерниях образуются государственные информационные тройки в составе представителя губкома партии, губисполкома и губернской ЧК. В обязанности троек входило составление информационных сводок, по разработанной в ВЧК типовой форме. С 1923 года функции госинформтроек полностью перешли к губернским отделам ГПУ, в составе которых создавались специальные информационные подразделения. ГПУ стало готовить сводки исключительно своими силами, включая в эти документы, как официальную информацию, так и секретные сведения, добытые агентурным путем. Естественно, данные материалы носили секретный характер. Партийные комитеты всех уровней обязаны были оказывать поддержку чекистам в негласном освещении событий о состоянии дел в стране. Так в процессе сбора информации выявлялись негативные моменты в работе государственных учреждений и предприятий, руководители которых пытались скрыть административные и хозяйственные ошибки. Партийные комитеты знали о таких фактах от ГПУ и принимали меры по содействию и поддерживали работу спецслужб в этом направлении. Так, «в 1925 году Витебский окружной комитет КП (Б) адресовал всем райкомам партии округа специальное письмо, где обратил внимание на важность деятельности ГПУ по сбору политической и экономической информации. В документе предлагалось привлекать к партийной ответственности тех коммунистов — руководителей, кто пытается умышленно скрыть от спецслужб недостатки в работе учреждений, предприятий и организаций» [332] .

Автор представленной работы, не затрагивает специально деятельность информационных троек и информационных подразделений, но следует отметить, что все спецслужбы: ВЧК, ОГПУ, НКВД, НКГБ и Разведупр, постоянно направляли в ЦК сводки о положении дел в стране и за границей, причем информация часто добывалась оперативным путем и являлась более достоверной и полной, чем из официальных государственных и партийных источников. Материалы информационных троек и информационных отделов ГПУ с мест направлялись в Москву в ЦК партии, в центральный аппарат ВЧК — ОГПУ, а их копии в ЦК национальных республик и губкомы. После соответствующего изучения и анализа партийные органы принимали по ним конкретные решения. «Так, 20 июня 1922 года, рассмотрев материалы госинформтройки при ГПУ, бюро Гомельского губернского комитета КП(б) приняло развернутое постановление, в котором обязало, в частности, комиссию по работе в деревне при губкоме партии заняться изучением сектанства на селе, как приносящего вред Советской власти. Оно считало также целесообразным образовать специальную комиссию для пересмотра анкет меньшевиков, так как по данным госинформтройки многие гомельские меньшевики, отказываясь на словах от политической борьбы с большевиками, на деле продолжали ее» [333] . Как пример оценки работы органов безопасности на местах по информационному обеспечению партийных комитетов, можно судить по отчету Витебского губернского отдела ГПУ за 1925 год. «Витебский окружной комитет КП(б) констатировал, что «освещение, даваемое в сводках ГПУ, вполне правильно отражает политическое и экономическое состояние округа». Окружной комитет КП(б) подчеркнул важность информационной работы органов государственной безопасности. «Основным стержнем в работе /отдела ГПУ. — Авт./, отмечалось в его постановлении, — является сейчас деятельность информационного аппарата, в зависимости от постановки и состоянии которого можно судить о работе органов в целом». Внимание чекистов обращалось на всестороннее освещение политического положения в округе и особенно настроении рабочих при неослабном освещении положения дел в деревне» [334] .

В ЦК сводки органов госбезопасности направлялись через Бюро Секретариата (Секретный отдел), регистрировались как секретная корреспонденция с соблюдением мер конспирации. Естественно ЦК, соответствующим образом реагировал на поступавшую информацию от органов безопасности. Так, на заседании Секретариата 22 января 1926 года рассматривался проект циркуляра ЦК об использовании сводок ОГПУ, который предложено было включить в очередные циркулярные указания ЦК [335] . Как видно, сводки ОПТУ официально признавались партией одним из достоверных источников информации, ложившихся в основу некоторых партийных решений.

Одним из направлений совместной деятельности и решений высших партийных инстанций и органов было обеспечение безопасности, а также защита информации о партийных, государственных лицах и объектах. Особенно остро этот вопрос встал во время и после эсеровского мятежа, покушения на В. И. Ленина и анархистских террактов. Как известно, функция охраны возлагалась на органы государственной безопасности, первоначально на ВЧК. Председателю ВЧК поступали сообщения об активизации контрреволюционной деятельности. «В письме к Ксенофонтову в конце июня [1919 г. — Г. К.] Дзержинский сообщал, что белогвардейцы и анархисты готовят террористические акты и предлагал усилить охрану Кремля, своевременно выявлять и пресекать антисоветскую деятельность правых эссеров, кадетов и польских шпионов. Письма и телеграммы Дзержинского тщательно рассматривались на заседаниях Президиума ВЧК и ее коллегии. Например, 8 июня 1920 г. обсуждались предложения Феликса Эдмундовича об усилении борьбы с белогвардейскими элементами в тылу, а 2 июля были разработаны меры более эффективной охраны Кремля» [336] . При проведении операций по обезвреживанию контрреволюционных организаций в руки чекистов попадали, наряду с другими, советские документы со сведениями секретного характера. Так, «…B июле — августе Особый отдел ВЧК ликвидировал Петроградское отделение «Национального центра», которое возглавлял кадет В. И. Штейнингер. У заговорщиков было изъято много документов, содержащих сведения о 7 армии [Красной Армии. — Г. К.], переписка со штабом Юденича, отчет о деятельности Петроградской и Московской шпионской организаций» [337] . На допросе у Дзержинского 23 сентября 1919 г. арестованный член московской организации «Национального центра», бывший полковник гвардии В. А. Миллер, рассказал: «что в разговорах они строили планы как захватить Ленина и Троцкого в качестве заложников против красного террора и для этой цели держать их в каком-нибудь имении вне города Москвы» [338] . Хотя большевики и принимали меры безопасности по охране членов ЦК и Правительства, но еще не в полной мере сознавалась реальная опасность. Известно как по началу, легкомысленно относился к этому В. И. Ленин. Так, к примеру, «Личная охрана В. И. Ленина состояла из двух человек. Лишь только после того, как его ранила Каплан, число телохранителей было увеличено вдвое» [339] .

ЦК и органы государственной безопасности тревожила также проблема утечки информации касающейся сведений о членах ЦК и Правительства, передаваемых в печати. К примеру, в июне 1926 года на Политбюро обсуждался проект циркуляра органам печати, предложенного ОГПУ. Спецслужбы, озабоченные тем, что им было трудно наладить работу и обеспечить безопасность, когда заранее становится известно о месте пребывания и мероприятиях с участием членов Правительства. В циркуляре, разработанным ОГПУ и озвученного на Политбюро заместителем председателя ОГПУ Ягодой отмечалось, что за последнее время в местной прессе (журналах и газетах) печатались сведения, заранее указывающие маршруты из центра, остановки, места выступления (съезды, конференции, митинги), а также место лечения и пути обратного следования членов Правительства СССР, РСФСР и членов ЦК РКП(б).

В циркуляре также отмечалось, что некоторые редактора, гоняясь за сенсациями, посылали без ведома ОГПУ не только репортеров, но и фотографов, проводивших целые засъемки мест пребывания. По мнению ОГПУ, появление заранее этих сведений в печати, облегчало деятельность всякого рода шпионов и агентов и крайне затрудняло работу по охране членов Правительства и могло в любое время привести к печальным последствиям. Исходя из этого, ОГПУ предлагало без их согласования с отделом политконтроля ОГПУ такие сведения не давать, за исключением, когда поездка совершается с агитационными целями. Согласования редакциями должно происходить заранее до передачи материала в набор, посылка репортеров, фотографов должна происходить только после специальной визы и с предъявлением выписанного удостоверения ОГПУ, дающее право заниматься данной деятельностью. Предлагалось, что редакции, посылающие своих работников без визы ОГПУ, штрафовать, а репортеров, фотографов и прочих работников подвергать аресту [340] . Политбюро, рассмотрев данный проект, не имело возражений против посылки данного циркуляра от имени ОГПУ. На мой взгляд, это вполне приемлемая и обоснованная реакция, особенно учитывая реалии того времени, да и практику сегодняшнего дня.

Особой задачей для ОГПУ была охрана Кремля, других правительственных и партийных учреждений, также членов ЦК и Правительства как основных носителей государственных секретов. С самого начала функционирования Кремля как правительственной резиденции, вход осуществлялся по пропускам. Система прохода с течением времени менялась. Так, к примеру, к 1925 году система пропусков и установленный порядок прохода в Кремль уже не удовлетворяла службу безопасности и, по их мнению, «лишало возможность обеспечить от проникновения ненужного элемента в Кремль и сводило на нет всю охрану Кремля».