Чтение онлайн

– Нет, что ты. Меня устраивает.

– О, кстати, хочешь покажу своих детей?

– Покажи…?

Захожу в галерею, показываю фото кота, игрушечного кота – буханку, привезённого этим летом из Сочи, и фотографии с Ксю и Егором.

Усмехнулся:

– Скоро ещё сделаем.

Я смеюсь, надеясь на то, он что шутит.

– Мальчиков?

– Ага.

– А сколько? – Продолжаю я.

– Два мальчика. Ну, можно ещё девочку.

23: 32

Пьём чай. Мешаю несуществующий сахар в кружке, пытаясь не бить стенки ложкой. Разговор зашёл о девочках из моей школы. Женя примерно описал одну из них – Черепанову. С ней не то, что вражда, просто мы недолюбливаем друг друга. Обмениваемся ненавистными взглядами. А когда дело доходит до общения обе лицемерим.

– Она какая-то странная, – выражается он.

– Есть такое, – подтверждаю я.

–Наверное, прозвучит неприятно, но, в общем, она решила, что может говорить всякий бред про тебя.

Я не удивлена ни одному слову. Сие действия присуще Черепановой. Особенно по отношению к моей персоне. Так уж повелось с первого класса. Так уж она любит пускать слухи.

– А что говорила?

– Типа ты строишь глазки какому-то Саше Коршунову.

– Мда, – произношу выдыхая.

– Я ей не верю. Это же обычная зависть. Да и выглядит она, конечно, по сравнению с тобой не «вау». Ты у меня самая красивая, – Женя кладёт ладонь на моё колено.

– Но, ведь были и красивее и лучше, – перечу я.

– Ты нравишься больше.

Смущаюсь. Смотрю в пол и качаю ногой.

– Опять, – усмехнулся. – Мне слишком нравится, как ты отводишь взгляд.

1:43

Смотреть «зомбоящик» надоело. Ничего интересного телеканалы не вещают. Женя выключает телевизор и открывает «Ютуб» на своём айфоне – видео Мармока. Смотрим. Смеюсь. И он. Прижимаюсь к Жене настолько близко, насколько только можно.

–«Если бы только было возможно, я бы вселилась в твоё тело. И проживала с тобой каждый день», – мечтательно произношу в голове.

Утыкаюсь носом в него и трусь. Чувствую, что люблю его всего. Мысли, голос, эмоции, внутренний мир. Забираюсь рукой под кофту Жени. Над головой проносится смешок, то ли от шутки Марина, то ли от моих пальцев под одеждой. Смотрит в глаза. Тянется за поцелуем. Его губы впиваются в мои. Каждая бабочка, живущая в животе, порхает, широко размахивая изящными изумрудными крыльями. Кусает нижнюю губу – месть за те укусы в подбородок. Женя скользит языком по челюсти, плавно переходя к шее. Берусь за нижние края кофты и раздеваю его. Теперь примыкаю нежными касаниями губ к торсу. Ему приятно.

– Думаю, что нужно остановиться, – говорит Женя.

– Тоже так думаю. Кажется, я не готова.

– Но, если хочешь, могу не одеваться.

Развожу руками. Он понял мой намёк.

Включаю воду. На предплечье льётся кипяток. Вскрикиваю бранное слово. Приходит Женя. Тянется настроить воду. Без лишних слов берёт шампунь, и массирующими движениями моет голову. С одной стороны – романтично. С другой – чувствую себя беспомощной. Женя сушит феном. Расчёсывает мои непослушные локоны бережно и аккуратно. Мы болтаем о разном и неважном. И около четырёх утра засыпаем в объятиях друг друга.

1 Октября

17:59

Сижу на кухне в квартире Валентины Семеновны. В полном одиночестве. Моя кружка наполнена мятным чаем. В плей-листе играет песня исполнителя «Кореш» – «Глаза не врут» *. Плачу, не понимая, почему и зачем. Ни о чём не думаю, не загоняюсь. Нервно перебираю парный браслет, подаренный молодым человеком. Магнитик всегда цепляется за что-то. Подбешивает, но я не снимала ни разу с того момента, как Женя застегнул его на запястье, на моём и своём. Браслеты должны говорить о том, что мы всегда рядом, даже находясь на расстоянии две тысячи километров. Они должны проводить тепло. Почему же сейчас жжёт холодом? А если сердце Жени тоже остыло? Нет же. Меня просто параноит. Так скоро не может быть.

3 Октября

Все уроки сижу без настроения. Почти что сплю, тогда как Егор полон сил и энергии. Снова и снова показывает тик токи, засовывает наушник мне в ухо, мол, тут надо со звуком смотреть.

– Алексеев, убери! У нас вообще-то урок идёт! Русский язык! – Повышает голос Ольга Юрьевна.

–Мне мама просто написала.

Ольга Юрьевна ойкает, закатывая глаза. После очень унылого смешка, Егор спрашивает, что случилось.

– С Женей какое-то молчание.

–Понятно, – отвернулся в экран мобильного.

И такова поддержка моего лучшего друга.

13:11

Стоя на трамвайной остановке, отшучиваюсь про запреты от Жени. Ксюша смеётся, говоря, что всё равно ничего не узнает. Не отвечаю, что точно узнает. Натягиваю улыбку, хотя внутри как-то поцарапано. Трамвай качается, стуча колёсами. Виды за окном сменяются, но такие же серые и скучные. Под мостом, по которому ходит транспорт, лежат несколько железнодорожных путей, а чуть подальше вокзал. Думаю, как хорошо было бы уехать прямо сейчас в Питер. Вздыхаю. Смотрю на время. Пол дня уже позади, ушло, можно сказать, в никуда. Ксю в левое ухо зовёт гулять. Говорю «нет», под предлогом «дома много дел». Однако, вру. Всё, чем буду заниматься, так это сидением под одеялом с кружкой какао, просматривая ролики на «Ютубе». Нам с апатией и вдвоём неплохо. Впрочем, даю ложную надежду, мол, если закончу пораньше, то смогу пойти.

14:00

Поворот ключом, и я дома. Бабушка спит. Быстро снимаю кеды и бегу к себе, дабы избежать всяких ненужных расспросов. Лестница на второй этаж скрипит, но, вроде, не будит спящую. Кидаю рюкзак персикового цвета под письменный стол. Открываю окно. Ветер раздувает белоснежный тюль. Падаю на кровать. Просто плачу. Сегодня знаю причину: Женя, его молчание.

«Ещё никогда не было так грустно. Ощущаю себя на минус пять по стобалльной шкале. Будто оторвали половинку тела. Не могу осознать, когда начала любить Женю. Ведь я не хотела. Похоже, стоит согласится, статистика не врёт: чаще всего влюбляются люди, которые совсем не хотели», – чернила размылись, и убираю тетрадь с размышлениями подальше от чужих глаз. Не хочу, чтобы кто-то узнал о настоящем внутреннем.

Под вечер более – менее успокаиваюсь. Комната утонула в закате и тоскливом холоде. Папа сообщил, что она – настоящая морозильная камера. – Заболеешь ведь. – Створка окна закрылась с ужасным грохотом. Папа не злиться, просто она того требует. – Чай будешь?

–Буду, – вяло отвечаю я.

Папа уходит на первый этаж. Последние лучи солнца медленно ползут по стене. Наблюдаю, как третье октября умирает. Оно никогда не вернётся, даже на миг, как бы сильно кому-то не мечталось. Я же напротив желаю забыть, как можно быстрее.

Александр Сергеевич приносит большую кружку горячего чёрного чая с двумя ложками сахара, разбавленный молоком. Благодарю папу, и он уходит, прикрывая дверь. Она издаёт противный звук, чем описывает смерть сегодняшнего.

5 Октября

Состояние подавленное. От силы спала часа полтора. Мысли весьма мешали нормальному сну. Всё чаще задумываюсь о сложившейся молчанке с молодым человеком. Прошло две с небольшим недели. Каждый день, как попытка выжить. Очень хочется не винить себя в чём-то. Только второе я тоже настроено против. Теперь делай что угодно. Успеваемость в учёбе заметно снизилась. Обвалилась, как биткоин в две тысячи одиннадцатом. В сентябре по многим предметам, включая математику и физику, выходили четвёрки, а теперь еле дотягиваю.