Чтение онлайн

Мы о главном совсем забыли

Так откуда ж теперь защиты ждать?

На колени нет смысла падать

Быть святыми нет смысла пытаться

Расскажи нам пожалуйста, Папа

Как нам просто людьми остаться?

МАЧЕТЕ ( Тысячи огней)

Странно. Да?

Находиться в совершенно незнакомом, чужом месте и чувствовать умиротворение.

Попав в нулевую координату. Зависнув на распутье, вполне логично, оглянуться назад. Задумываться. Изводить себя сомнениями. Но…

Расстелившийся впереди горизонт, видится мне чистой гладью. Океаном, в котором еще недавно бушевал смертельный шторм, и тонули корабли, а теперь в нем царит незыблемое спокойствие. И наш белый парус колышется в прозрачных водах, а на безоблачном синем небе ярко светит солнце и его лучи, прогревая кожу, уничтожают холод. Топят тонны вечной мерзлоты на душе, дарят ту самую безмятежность и надежду, которую мы так долго искали.

Здесь словно нет времени. Оно застыло в моменте. Нет напряга, и я могу постоянно оставаться собой. Обходиться без привычных вещей. Знать, что этот дом не твой а принадлежит , в моем случае — Дамиру другу Тимура. И это не дом, а коттедж за городом, который он купил матери в подарок на юбилей. Готовить, хотя не сказать, что я это очень люблю. Жить простым и определенно радоваться этому.

Так бывает, но не с нами. Ловлю каждую секунду, чтобы запомнить ее навечно.

Москва. Лондон. Самобытность Севера никак не связываются в одну охапку. Удивляюсь безгранично, как по телефону обсуждает дела и его речи напичканной деловыми терминами. Многогранен.

Сколько их вообще ? Потайных сторон в его натуре. Дверей, которых мне предстоит открыть перед тем, как увижу его сущность. Ту самую, что управляет его мотивами. Стоит во главе стремлений.

Что для меня необъяснимо , так это легкость, с которой усваиваю его всего. Может потому что сама такая. Неопознанная. Не покоренная, но покорная.

И это тоже странно. Я не борюсь с изменениями внутри себя.

Что в очередной раз доказывает, насколько незначительной информацией я обладаю в плане Севера и его прошлой жизни.

Вот такой парадокс. Чувств к нему больше чем надо. Биография не расширяется, зацикливается на том, что постоянно думаю о боли, которую он в себе носит. Тяжкий груз и не всем по плечу. Но Север справляется , заковав себя в цепи, окружив броней. И не секрет, что связка с ключами, хранится у меня в руках.

Хочу ли я выпускать на свободу зверя порожденного этой агонией?

Справлюсь ли с ним, столкнувшись лицом к лицу?

Я целиком и полностью в его власти. Одержимость и вынужденность, явно же не здоровый симбиоз. Не было бы между нами фонтанирующего шквала эмоций, было бы проще. Воспользоваться предложенной помощью, отдать то, что просит и разойтись. Но он не отпустит, а я …

Я привязана к нему крепко и не хочу уходить. Пусть это и правильно, жить параллельно и соблюдать границы.

Одно но…

Наши границы стерты. Противоречия исчерпаны.

Чудно. Плыть по течению, которым управляет кто-то, но не ты.

Он почти не спит по ночам. Во сколько бы я не проснулась, за те двое суток, что здесь провели. Вижу тонкую полоску света из его комнаты. Слышу шаги, когда в очередной раз идет на улицу курить.

Кошмары одолевают. Должна помочь.

Порываюсь не единожды, подскочить и обогреть, защитить от нападок его же собственных демонов, но все же торможу себя,

Состояние Вани, вроде, не вызывает опасений. Адаптировался довольно быстро. Айза тому поспособствовала. Фантастическая собачья преданность. Бегает за ним хвостом, или он за ней, тут уже не понять. Просто, очень веселит обоюдный восторг, что им разрешают круглосуточно находится в доме. Она ведет себя как вторая мамочка, таская ребенку игрушки. Спать ложится под кроватью и уткнув довольную морду Ванечке под бок.

С Севером у нас в основном немые диалоги. Присматриваемся и притираемся. Сосуществуем в быту.

Подстраиваемся? Вряд ли.

Так надо сейчас. Оба это понимаем и не конфликтуем по мелочам, пряча свои клыки в робких улыбках.

Нонсенс.

И почему-то вот здесь возникает неловкость. Абсолютно не понимаю, как себя с ним вести.

Его — люблю — постоянно крутится в голове и не дает покоя, но он не пытается повторить, а я не пытаюсь спросить.

Самое интересное, наблюдать, как они с Ванькой контактируют. Малышок с наивным любопытством таращится на живописного дядю. Тимур, до смешного, аккуратен в словах и жестах. Складывается ощущение, что Север побаивается глянуть на ребенка прямо. Вдруг поцарапает острым взглядом или от его брутального тембра Ванька, как хрупкая куколка, может рассыпаться.

Не настолько же он раним. Социализован вполне себе сносно для его диагноза. Тимур, тот еще кадр, не кривя душой, скажу — все это умилительно, черт возьми!

Покормив Ваньку ужином, оставляю плиту на разогреве, чтобы овощное рагу осталось теплым к его приходу. Изготовление новых документов, займет больше времени, чем предполагалось. Выехать из страны с ребенком, гораздо сложнее, но зато Ванечка будет записан, как мой сын. Это ли не счастье — иметь права не номинально, а фактически. Липовые бумажки, зато законные по справедливости.

Вечер пролетает незаметно. Сидя на диване, разглядываю неразлучных друзей. Мечтаю, что с этой поры, так будет всегда. Ваня показывает собаке картинки, что-то лапочет. Она, уткнув мокрый нос ему в коленку, делает вид, что ей на самом деле интересно.

Дальше приходит черед готовиться ко сну. Купаю, укладываю — все согласно положенному режиму. Тихая радость накрывает по самую макушку, когда мой малышок, повертевшись всего две минуты, начинает еле слышно сопеть. Повода для тревоги нет. С ним все хорошо и даже больше.

Прикрыв наполовину дверь, иду в душ. Поразмыслив, все же решаю — один шаг навстречу Тимуру, не будет засчитан как поражение. Наматываю полотенце и не тружусь одеваться. Много ума не требуется, что бы дойти до итога, чем обернется ночное рандеву.

Сексом, естественно.

Разминаемся в коридоре. Север, мазнув по мне кратко, скрывается в ванной. Я удалюсь в его аскетичную берлогу. Ремонт в доме выполнен полностью. Обставлен частично. Со всем благородством, нам уступили удобную кровать. Север ютится на надувном матрасе.

Плюхаюсь на пружинящий настил и, без зазрения совести, хапаю незапороленный ноут.

На рабочем столе висит папка. Она и забирает все мое внимание. Очень завуалированное признание.

Змея [w?n l?v] .

Прогнав в браузере, нахожу расшифровку транскрипции — Оne love. Одна любовь и это до замурашения мило. То есть, не про нас.

Открываю содержимое, почти не сомневаясь, что там сплошняком обнаженка или пошлятина похлеще. Скрины либо видео, где я выгляжу самым провокационным образом.