Чтение онлайн

Дошедшие до Версаля сведения о планах Кокса, в которых к тому же фигурировали гугеноты, заставили французское правительство, которое с начала 1698 г. серьезно рассматривало вопрос о необходимости закрепиться в землях, открытых Ла Салем, действовать быстро и энергично. Кроме опасения, что французов могут опередить англичане, важную роль здесь играло также то обстоятельство, что, ожидая перемен в Испании, Людовик XIV стремился занять как можно более прочные позиции на подступах к ее владениям и не допустить их захвата другими державами (в первую очередь, той же Англией). Кроме того, в случае, если бы вопрос о наследстве Карла II Страдальца решился не так, как того желали в Версале, Луизиану как обоюдоострое оружие можно было бы использовать в качестве базы для операций в Мексике.

Поншартрен решил, что наиболее подходящей фигурой для осуществления задуманного предприятия является П. Ле Муан д'Ибервиль, который, по некоторым данным, также выступал с инициативой создания французской колонии на северном побережье Мексиканского залива. [940] В первой половине 1698 г. знаменитый канадский воин получил приказ возглавить экспедицию к устью величайшей реки Североамериканского континента.

Осенью 1698 г. небольшая эскадра Ибервиля вышла в море и в начале 1699 г. достигла бухты Пенсакола, где располагалось маленькое испанское поселение. Оттуда Ибервиль двинулся на запад вдоль берега залива и 2 марта обнаружил один из рукавов дельты Миссисипи (чего не удалось сделать Ла Салю в 1684 г.). В бухте Билокси, являвшейся стратегически важной точкой между устьем Миссисипи и бухтой Пенсакола, Ибервиль основал небольшой форт, получивший название форт Морепа (в районе современного Оушен-Спрингз, штат Миссисипи), где им был оставлен гарнизон под командованием сьёра де Соволь (его помощником Ибервиль назначил своего брата Ж.-Б. Ле Муана де Бьенвиля) (рис. 17).

Тем временем Кокс и его компаньоны сумели снарядить два небольших корабля, которые были отправлены на разведку к берегам Мексиканского залива. В конце августа 1699 г. один из этих кораблей под командованием капитана Бонда появился в устье Миссисипи. Там у одной из излучин реки он столкнулся с несколькими французами под командованием Бьенвиля, которые отправились из форта Морепа для исследования этих мест. Соотношение сил было явно не в пользу французов (их было всего пять человек на утлом каноэ против нескольких десятков англичан на вооруженном корабле), поэтому Бьенвиль прибег к хитрости. На вопрос Бонда, действительно ли это Миссисипи, он ответил нет, пояснив в то же время, что эта «совсем другая» река является владением Людовика XIV, а неподалеку находится мощный французский форт и еще несколько поселений. Услышав все это излишне доверчивый англичанин повернул назад. [941] С тех пор за этим местом закрепилось название Тур-а-л'Англе (Английский поворот), ныне сохранившееся в английском варианте (Инглиш тёрн).

В то же время заявление Бонда о том, что в следующем году он вернется в эти места, чтобы основать здесь английскую колонию, послужило дополнительным аргументом в пользу необходимости укрепления французских позиций в Луизиане. Зимой 1699-1700 гг. Ибервиль во второй раз отправился к устью Миссисипи. На сей раз ему были даны четкие инструкции разрушать все английские фактории и посты, которые он обнаружит между Аллеганскими горами и Миссисипи. [942] В начале 1700 г. он основал в Луизиане еще один пост, получивший название форт Миссисипи, и стал налаживать контакты с местными племенами, которые он рассчитывал использовать для борьбы с англичанами.

Надо сказать, что в 1699-1700 гг. в Версале имелись серьезные колебания относительно целесообразности данного колониального предприятия. С одной стороны, оно требовало больших расходов, с другой — было чревато конфликтом с испанцами, которые очень настороженно отнеслись к появлению Ибервиля на побережье Мексиканского залива и вовсе не собирались сотрудничать с ним (на что он серьезно рассчитывал). [943] Окончательное решение о создании французской колонии было принято Людовиком XIV только весной 1701 г. и было непосредственно связано с событиями, происходившими в Европе. В ноябре 1700 г. Филипп Анжуйский был провозглашен королем Испании, а декларацией 1 февраля 1701 г. за ним и его наследниками были сохранены права на французский престол. С этого момента Людовик XIV стал активно вмешиваться во внутренние дела Испании и ее колониальной империи. В то же время началось формирование антифранцузской коалиции, ведущую роль в которой играла Англия. Приближалась новая общеевропейская война.

Стратегические соображения, уже упоминавшиеся нами выше, а также стремление показать испанцам, что Франция может эффективно защищать их колониальные интересы, были главной причиной того, что Версаль перешел к принципиально новой политике в Северной Америке, имеющей ярко выраженную антианглийскую направленность. 31 мая 1701 г. в письме Кальеру и Шампиньи было объявлено, что «Его Величество принял решение основать поселение в устье Миссисипи», так как «стало неотложной необходимостью положить предел продвижению, начатому англичанами от Каролины до Нью-Йорка в земли, которые лежат между ними и этой рекой». [944]

Тогда же было решено соорудить форт и основать поселение между озерами Эри и Гурон на месте, где еще с середины 1680-х годов существовала небольшая французская фактория. Этот форт должен был способствовать французской колонизации южного побережья Великих озер, а также препятствовать продвижению англичан в этом регионе. Кроме того, он становился связующим звеном между Луизианой и поселениями долины реки Св. Лаврентия. Эту идею в 1699 г. выдвинул известный мехоторговец и авантюрист из Новой Франции Антуан Ломе, вошедший в историю под придуманным им самим звучным дворянским именем де Ля Мот Кадийяк. В записке, направленной графу Морепа, он писал, что если поселение, основанное в этом месте, будет достаточно мощным, то это позволит «сдерживать ирокезов и англичан или с помощью Монреаля уничтожить их». [945] В 1701 г., несмотря на оппозицию канадских властей и мехоторговцев, Ля Мот Кадийяк на берегу небольшого озера Сент-Клер основал форт, названный им в честь морского министра, — форт Поншартрен. В дальнейшем за этим пунктом закрепилось название Детруа, в искаженном виде (Детройт) сохранившееся по сей день.

Таким образом, развитие французской экспансии в Северной Америке приобрело в глазах правительства четкую антианглийскую направленность. Теперь французские владения в Северной Америке должны были протянуться огромной вертикальной полосой от Гудзонова до Мексиканского залива, и охватить бассейны двух крупнейших рек континента: Миссисипи и Св. Лаврентия, а также систему Великих озер. Соответственно они должны были стать барьером для продвижения англичан на запад и удержать их в пределах территории, ограниченной с востока Атлантическим океаном, с запада — Аппалачами и Аллеганами, с юга — испанскими владениями во Флориде, с севера — французской Акадией.

В мае 1701 г. современник заметил по этому поводу: «Поначалу не было видно, чем район Миссисипи мог быть полезен для Франции, посему здесь не собирались основывать ничего слишком значительного, но лишь предоставляли ему возможность медленно развиваться. Но поскольку Испания теперь перешла к детям Франции, представляется необходимым посредством создания колонии на Миссисипи и заключения союза со всеми индейскими племенами, живущими вдоль этой реки, создать преграду против англичан от Бостона до Флориды, или Каролины, как они ее называют; это делается, для того чтобы предупредить их дальнейшую экспансию в этих землях и расширение от одной из этих наций до другой вплоть до испанских колоний, которые они могли бы опустошить, если они продвинуться столь далеко. Соответственно необходимо остановить их и, для того чтобы достичь этой цели, предполагается разместить как можно больше миссий среди всех индейских племен, живущих между Миссисипи и английскими колониями». [946]

Известный канадский историк У. Дж. Эклз указывал, что это было «важнейшее решение, касающееся французской политики в Северной Америке». [947] В ряде своих работ он отстаивал ту точку зрения, что в конце XVII в. в отношении этого континента Людовик XIV перешел к радикально новому курсу, который представлял собой «реальный, хотя и не провозглашенный открыто империализм». [948] С точки зрения Эклза, это была политика «собаки на сене», так как она была продиктована исключительно политическими расчетами и не соответствовала реальным ресурсам и возможностям, которыми Франция располагала в Северной Америке. [949]