Чтение онлайн

Нельзя было ждать подхода всех частей. Это значило дать противнику возможность укрепиться по западному берегу. Танковое соединение получило приказ форсировать реку немедленно, в расчёте, что часть, еще дерущаяся на востоке, закончит там бой и быстро подойдёт.

Штаб чётко руководил форсированием. Расширял участок переправ, обеспечивал их от огня с земли и с воздуха, детально занимался техникой погрузки на паромы, в лодки, маневрировал средствами переправы, широко организовал сапёрные работы, прочно связавшись с авиацией прикрытия.

Одновременно штаб руководил развёртыванием сил за Вислой и боем отдельной части восточнее Вислы. Постепенно выводя её из боя, штаб послал второй приказ: скорее итти на переправы и прикрыть шоссе, ведущее на Вислу. С шоссе пришло сообщение, что враг действительно вёл наступление, но был отброшен, и шоссе свободно.

Но, как всегда бывает на войне, вместе с хорошими вестями пришли тревожные. Группы немецких танков с автоматчиками появились в новых пунктах. Движение противника на нашем фланге усиливалось, хотя и медленно, точно ощупью.

Соединение продолжало переправу. Вскоре противник открыл её, и начался жестокий артиллерийский обстрел. Появились немецкие самолёты, и воды Вислы забурлили от взрывов.

Снесло причалы. Паром был разбит. На дно реки ушло два танка. Кровь наших сапёров окрасила песок на берегу. Над Вислой наши истребители схватились с немцами. По огневым позициям врага ударили гвардейцы-миномётчики. Низко над водой и берегами плыла дымовая завеса, прикрывавшая движение наших войск. Враг был подавлен. Всё утихло. Сотни рыб, убитых взрывами, плыли по течению, качаясь и серебря волны.

Но враг не унялся. Он налетел ночью. В тёмном небе повисли его осветительные "фонари". С земли неслись частым пунктиром трассы пуль, трепетали огни зенитных батарей. У переправ горели сёла, скирды соломы. Зарево пожаров отражалось в воде, и казалось, что горит Висла. Но из укрытия на восточном берегу выходили наши танки; рота за ротой, батальон за батальоном переплывали реку на паромах и скрывались в лесу на противоположном берегу. Им на смену выскакивали мотоциклисты; артиллеристы накатывали свои машины и орудия на понтоны и плыли. Сапёры неустанно строили, чинили. Гул напряжённого труда под старое "эй, ухнем" и короткие армейские команды звучал над широкой речной гладью.

Штаб использовал каждую минуту рейсорасчёта. Плановая таблица переправы осуществлялась.

С каждым часом всё успешнее шло форсирование. И с каждым часом всё опаснее становилась обстановка на восточном берегу.

* * *

Штаб расположился в лесу, западнее городка Майдан, рядом с шоссе, по которому на переправы безостановочно шли части и тылы. В лесу за городом развернулись госпитали. Офицеры связи дежурили, чтобы встретить передовые подразделения нашей части, заканчивавшей бой у Перемышля. Промчался на машине начальник штаба генерал Бахметьев. Он спешил встретиться на марше со штабом шедшего за нами стрелкового соединения и координировать усилия на обоих берегах.

Сведения о появлении новых групп противника поступали со всех сторон. Обстановка усложнялась и была неясна. Так бывает при действиях в расположении врага. Командующий всё ускорял форсирование. Неясность обстановки не значит, что надо остановить войска до выяснения, но требует вести их так, чтобы отразить любую неожиданность. Для этого наша отдельная часть и спешила к переправе с востока. Она либо подоспеет раньше и прикроет переправу, либо противник нанесёт удар - вот что решало дело. В этот момент в штаб донесли, что автоматчики и танки немцев ворвались в Майдан. Быстро были приняты меры. Но на войне, как на войне: не всё бывает гладко. В манёвренной войне удары падают внезапно. Офицеру штаба танковых частей надо обладать большой выдержкой. На войне побеждает не только тот, кто умеет нанести внезапный сокрушительный удар, но тот, кто способен выдержать и ответить на встречный удар.

Опыт войны учил советских офицеров сразу видеть размер опасности, её возможные последствия и проявления. Воображение офицера штаба могло представить, как вражеские танки врываются в район госпиталей и от руки немецких извергов гибнут наши раненые, врачи и сестры. Не было сомнения, что скоро Майдан опять освободят. Но если даже не надолго прекратится питание войск резервами, снарядами, горючим, наши части за Вислой почувствуют в бою удушье и будут драться в неравных и невыгодных условиях.

Развив успех, противник вынудит менять командный пункт штаба, что сразу усложнит его работу.

К городу Майдан была двинута часть самоходной артиллерии, способная пока сдержать противника. Все тыловые учреждения приведены в готовность к бою - для них это обычно: тылы танкистов в глубоких операциях дерутся часто.

Разведка уточнила и донесла, что в Майдане не много немецких танков и пехоты. Но тут же поступили донесения, что на обоих флангах немцы начали атаки. Разведчики добыли "языка", который оказался обер-ефрейтором штурмовой пехотной дивизии "Бис". Пленный сообщил, что дивизия "Бис" заменяет такую же штурмовую пехотную дивизию, полностью уничтоженную. Она переброшена на восточный берег Вислы, чтобы вместе с оставшимися здесь частями отбросить русских от переправы и обеспечить их уничтожение за рекой. Пленный видел на станции 130 танков, двинувшихся к переправам. Это совпадало с данными, полученными из другого источника, о 60 немецких танках. Примчался запылённый офицер артиллерийской части, оборонявшей с фланга переправы, и доложил, что три часа назад артиллеристов атаковали "тигры". Идёт тяжёлый бой.

Атаки танков отражены, но немецкие автоматчики пробрались лесом и окружают батареи. Артиллеристы решили драться в окружении и ждать поддержки.

В последнем сообщении говорилось, что десять "тигров" движутся лесной дорогой на командный пункт штаба соединения. В хату доносится стрельба. Слышны удары противотанковых орудий, дробь пулемётов. Дерётся охранение штаба испытанное подразделение. Вспыхивают бои на новых направлениях. В тылу, где расположен город Майдан, бьёт артиллерия. Неподалёку к лесу поднялось зарево пожаров. Теперь уже не в воображении, а непосредственно видна опасность, грозящая и переправам, и тылам, и штабу...

Проще всего, казалось бы, вывести штаб на новый, безопасный командный пункт. Но это отдалит его от войск, нарушит управление. Штаб танковых частей не переменит места в целях самосохранения - он почти всегда работает с войсками в зоне боёв и смерти, уверенный, что свои части всегда его прикроют. В близости штабов к войскам на поле боя - их относительная безопасность и твёрдость управления. Спокойствие и выдержка в таких боях необходимы штабу. Штабные командиры не раз меняли командный пункт, когда немецкие танкисты уже врывались в те улицы, где штаб работал. Он продолжает уверенно работать и сейчас. Раненый полковник Ерёменко не покидает штаба, руководя оперативной работой.

Вернулся и начальник штаба генерал Бахметьев. Он рассказывает, как ушёл на "виллисе" от немецких автоматчиков, перехвативших шоссе. Для генерала это было менее опасным испытанием, чем в предыдущую операцию. Тогда соединение так стремительно пошло вперёд, что штаб, дабы не нарушить управления, перемещался на самолётах. В воздухе два "мессершмитта" подожгли штабной "У-2". При посадке он "скапотировал", и генерала выбросило в рожь...

Приезд начальника, его спокойствие внесли в работу штаба ещё большую уверенность и деловой расчёт. Шло уточнение обстановки, чтобы отделить истинные данные от ложных слухов. Разведчики на бронемашинах искали новых данных. Выяснилось, что 60 замеченных немецких танков являются не какой-либо отдельной группой, а частью тех, которые видел пленный.