Чтение онлайн

Сплошной фронт существует и теперь. Его неизбежно приходится рвать, чтобы обнажить фланги врага, проникнуть в глубь его обороны и разгромить вражеские силы. Без тактического прорыва и разгрома укреплённых рубежей обороны нет и оперативного манёвра.

Как и в первой мировой войне, траншея - главное, на что опирается оборона пехоты. Помимо траншей, оборона строится на опорных пунктах и узлах сопротивления. Всё это кажется простым и нехитрым, даже устаревшим в наш век тяжёлых танков и скоростных самолётов. Но, как и встарь, земля, траншея лучше всего хранит от пуль, снарядов и бомб. Одновременно более широкое развитие получила долговременная оборона, базирующаяся на железо-бетонных сооружениях.Вся эта оборона до предела насыщена огнём. Известно, что даже несложное оружие, применённое в массовом масштабе, наносит колоссальный урон противнику, - пулемёт, применённый в массовом количестве, остановил в первой мировой войне наступающую пехоту. Тем более это относится к нынешним сражениям, в которых во сто крат возросла сила автоматического огня и хчаствуют тысячи орудий, танков, самолётов.

* * *

Командующий фронтом, продумывая план предстоящей, операции, прежде всего определял действия пехоты. Наступающий пехотинец сталкивается со всей мощью неприятельской обороны и всей силой её огня.

В дыму разрывов боец бежит к проходу в минном поле, который проложили для него сапёры и даже обозначили указками на переднем крае. Хорошо, если указки не снесло взрывами, а сам проход не взят врагом под обстрел. Личный опыт и чёткая организация сражения, мощная техника наступления помогают бойцу и в этом случае. Он ползёт, а впереди - колючая проволока. Он мог бы рассечь проволоку лопатой, подорвать гранатой, разрезать ножницами, пролезть под ней, но проволочный барьер минирован. Разгадав, где скрыта мина, преодолев и это препятствие, пехотинец бросается на бруствер немецкого окопа, чтобы завязать рукопашный бой.

Нет трудностей, которые остановили бы советского бойца, хотя преград в наступлении очень много. На важнейших направлениях немцы применяют танки и авиацию для контратак. Пехотинец врывается в траншею с гранатой, бежит вдоль неё и наталкивается на рогатки, брошенные немцами, чтобы изолировать занятую русскими часть траншеи, задержать наступающего, а самим по ходам сообщений убежать во вторую, в третью траншею. И, только выбив врага из третьей траншеи, выгнав его в поле, выравнивает пехотинец условия боя. Но вот дальше, за траншеями, на высотах или в населённом пункте - опорный пункт, куда убегают немцы из траншей, где офицеры собирают их, присоединяют к резерву и гонят в контратаку.

Всё это вставало перед мысленным взором командующего фронтом, и он направлял на помощь пехотинцу всю мощь военной техники, готовил к удару тысячи орудий, танков, самолётов. Они должны были предельно обезопасить наступающего воина. Им ставилась задача - расчистить пехотинцу дорогу, уничтожить или подавить немецкую пехоту, засевшую в траншеях, разбить и подавить ручные и станковые пулемёты, разбить и подавить миномёты и орудия обороны, парализовать в зародыше или отразить контратаку немцев.

Трудность этой задачи станет ясной, если учесть, что даже в первой мировой войне на километр фронта выбрасывалось в среднем до 30 тысяч снарядов, и всё же не все огневые точки обороны были подавлены. Наконец, помимо всего, наступающему необходимо подбить и поджечь немецкие танки и подбить или разогнать немецкие самолёты в воздухе.

Требуя от пехотинца напряжённых усилий при прорыве обороны, командующий фронтом обеспечивал его действия, оберегал его жизнь всей силой современной техники.

* * *

Сталинская военная наука решает задачу прорыва фронта на основе взаимодействия всех родов войск. Организованы могучие авиационные, танковые, артиллерийские соединения. Впервые в истории военного искусства у нас появился метод артиллерийского наступления, причём первоначальный удар по обороне врага наносится массированным огнём многих сотен и даже тысяч орудий.

Основательно и всесторонне, с учётом всего опыта войны, разработана тактика прорыва вражеского фронта. Удары наносятся на отдельных участках, которые раскалывают фронт, взламывают оборону и, действуя иногда по сходящимся, иногда по расходящимся направлениям, дробят силы противника, окружают их и уничтожают.

В то время как часть наступающих продолжает наступление прямо перед собой, крупные силы поворачивают направо и налево и, применяя новый военный термин, "сматывают" фронт обороны.

В образовавшиеся бреши устремляются танки и мощные стрелковые соединения последующих эшелонов, наращивающие силу удара. Открываются широкие просторы для манёвренных действий на полное уничтожение войск противника.

Вооружённый сталинским военным искусством, вооружённый могучими средствами наступления, командующий фронтом уточнял решение поставленной задачи. Фронт было решено прорвать на участке, вклинившемся в оборону противника западнее Шауляя. Здесь были сосредоточены тысячи орудий. Сюда нацеливались удары с воздуха авиационных полков и дивизий. Здесь построились для наступления три мощных стрелковых соединения. Направления их ударов должны были сойтись на определённом рубеже, но далее они расходились веером: на северо-запад к Либаве, строго на запад к Мемелю и на юго-запад к Тильзиту.

Путём такой организации наступления наших войск разворачивалась широкая брешь в немецкой обороне, и Прибалтика отсекалась от Восточной Пруссии. Но в то же время наступающие уклонялись от строгого направления на запад. Возникало противоречие между желанием расширить брешь и стремлением пробиться в глубину, где таились новые рубежи обороны противника. Это противоречие решалось глубоко эшелонированным построением войск. Позади трёх стрелковых соединений было сосредоточено мощное танковое соединение с задачей стремительно войти в прорыв и наступать на запад, к морю. Наращивая силу ударов, за танками следовали свежие стрелковые части.

На карте появилась схема наступления. Силой воображения генерал армии представил себе динамику сражения.

Карта местности ожила перед ним. Дороги, лощинки, хутора, высоты, ручьи... Стояли порыжевшие по осени леса, текли реки, и генерал прослеживал их очертания и особенности. Топографические горизонтали чётко определяли рельеф местности. Командующий отметил на карте расположение войск противника, обнаруженных нашей разведкой.

Генерал Баграмян подсчитал всё, что немцы могли противопоставить наступлению: количество дивизий и их состав, число танков и самолётов, мощность огня орудий, миномётов, пулемётов, автоматов... Он вскрыл пункт, в котором особенно растянут немецкий фронт обороны, продумал, как заставить служить себе и местность и ошибки противника, продумал, как и чем его уничтожить. Все необходимые силы и средства для этого генералу были даны страной, Верховным Главнокомандованием. Эти силы были способны уничтожить немецкую пехоту, закопавшуюся в землю, заставить её согнуться, отказаться от борьбы, довести до безумия. Эти силы были способны смести всё с лица земли. Но эти силы надо было правильно расставить и умело привести в действие.

* * *

Расстановка сил перед сражением - построение боевых порядков для наступления - было первой и важнейшей задачей. Это обеспечивало постоянное и непрерывное превосходство в силах над противником на всех этапах операции.

Далее генерал планировал ход наступления, его динамику. Определялись темп и сроки достижения рубежей, распределялись задачи артиллерии, танков, самолётов. Теперь наш пехотинец не остаётся одиноким, теперь в нужный момент на немцев обрушится тяжесть удара всех средств могучей советской техники.

Но и этого было мало. Обстановка могла резко измениться. Генерал хотел, чтобы весь развёрнутый по плану наступления боевой порядок мог быть в любую минуту боя в глубине вражеской обороны перестроен по приказу с командных пунктов. Он добивался предельной управляемости войсками.

Наступающим придётся иметь дело с сильным и хитрым врагом. Войсками противника в Прибалтике командовал опытный генерал Шернер. Командующий фронтом, опираясь на всю сумму разведывательных данных, стремился предугадать действия немецкого командования.