Чтение онлайн

Танкисты ночью форсировали реку Миния. Утром, словно по заказу, уплыл туман и появилась наша авиация. Её встретили в воздухе немецкие "фоккеры" и, движущаяся стена зенитного огня береговых и корабельных пушек. В воздухе гудел бой. На земле наши танки перешли в наступление на Кретинген.

Всё, что оставалось у немецкого командования, сосредоточилось севернее Мемеля на подступах к морю. Наших танкистов встретили из засад "пантеры", самоходные орудия и курсировавшие бронепоезда. Танкистам противодействовала тяжёлая береговая и корабельная артиллерия противника. Чёрные, веерообразные стены земли вставали на пути наших танков, тяжёлые осколки, равные по величине снаряду, шумели над головами, вспахивали поле боя...

В этот момент, решавший исход операции, генералы непосредственно управляли боем. Отличительная черта нашего управления войсками в том, что наши генералы сами находятся на поле боя. Они направляют действия войск, стремясь всё лично видеть, мгновенно оценивать меняющуюся обстановку скоротечных боёв и на месте лринимать решения. На поле боя они крепили взаимодействие стрелковых, танковых, воздушных соединений. Советские танкисты штурмом ворвались в Кретинген. Последний узел вражеских коммуникаций, дававший немцам возможность манёвра с севера на юг, был взят. Оставалось рассечь прибрежную дорогу. Танкисты ворвались в Палангу. Тускло блестя асфальтом, тянулась к северу последняя дорога из Прибалтики в Германию. Контрударами пехоты и танков с севера от Либавы к Мемелю и танковой дивизии "Герман Геринг" с юга от Тильзита к Мемелю гитлеровцы ещё пытались пробить коридор из Прибалтики в Восточную Пруссию. Но эти судорожные попытки были быстро ликвидированы. Теперь между немецкими войсками в Прибалтике и в Восточной Пруссии был разрыв, занятый войсками 1-го Прибалтийского фронта.

В эти дни на противника обрушились удары 3-го и 2-го Прибалтийских фронтов. Немцев выбили из Риги и отбросили к Тукумсу. Теперь уже войска Шернера не грозили фланговыми ударами нашим войскам, нацелившимся для наступления в Восточную Пруссию. 1-й Прибалтийский фронт прикрыл фланг 3-го Белорусского фронта, перешедшего в наступление, и, нависая над Восточной Пруссией, вышел на берег Немана. На последней пяди нашей великой родины армии 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов зажали в клещи более 30 немецких дивизий.

* * *

Советские танкисты шли по тихим улицам города Паланга через окопы у санаториев и дач, и перед ними развёртывались картины панического бегства немецких колонизаторов, осевших в Литве.

В Приморском парке под клёнами танкисты похоронили своих друзей, отдавших жизнь за освобождение Советской Прибалтики. Жёлтые листья, кружась, ложились на свежие могильные холмы, под которыми похоронили павших героев. Живые думали о том, как после войны они вернутся к взморью и навестят эти родные могилы.

В прибрежных рощах затихла перестрелка. Провели пленных. Наши танкисты стояли на берегу моря. Она открылось победителям за дюнами, поросшими сухим, звенящим под ветрами ивняком. Туман, как занавес, поднялся, открывая тёмно-сиреневые морские дали Балтики. Море катило большие волны, казавшиеся издали стальными. У берега они мельчали, голубели, тихо плескались у ног танкистов. Легко дышалось на морском просторе. Легко дышалось от сознания победы. В порыве радости танкисты черпали пригоршнями балтийскую воду, кричали "ура", грохочущими залпами нарушая безмолвье побережья.

Под грохот салютов танкисты налили морской воды в походную солдатскую флягу и на ней написали: "Москва. Кремль. Товарищу Сталину".

Берег Балтийского моря

Кантемировцы

То были решающие дни Великой Отечественной войны. Уже выдыхалось немецкое наступление на Сталинград, уже рабочий класс дал своей армии тысячи танков, и Сталин приказал свести их в мощные танковые соединения и двинуть в далёкие рейды, нанести ими глубокие, сокрушительные удары врагу.

Наступили бессмертные дни сталинградского наступления.

К этому времени гвардии старшина водитель танка Курнышев, впервые увидевший немцев в бою под Смоленском, уже прошёл жестокую школу войны. Её прошли бывший московский шофёр, пожилой водитель танка Николай Горин, бывший фрезеровщик Московского завода "Геодезия" Василий Чуйкин, Николай Андрушкевич, бывший тракторист Шалин и тысячи других.

В лютый мороз декабря 1942 года, когда над голубыми полыньями Среднего Дона клубился туман, на маленький плацдармик за Доном, у селения Мамон вышли танкисты генерала Полубоярова. Стрелковые части на ряде участков прорвали передний край обороты противника и уже дрались за углубление и расширение прорыва. Перед танкистами тогда были снега бескрайних задонских степей и сильно укрепившийся враг.

Перед ними была неизведанность первого рейда и далёкая цель: Кантемировка.

Генерал Полубояров ждал тогда от командующего фронтом генерала Ватутина сигнала "вперёд" и ещё и ещё раз перед вводом в прорыв старался представить себе, что ждёт его соединение в глубине обороны врага.

Он должен был вести своё соединение на внешнем правом фланге Юго-Западного фронта, левее шли его соратники - генералы танковых войск Баданов, Бахаров, Павлов, Русиянов.

Вместе с генералом ждали сигнала "вперёд" все танкисты, и, положив руки на рычаги, ждали сигнала водители. Они знали, что им предстоит в этой операции сыграть важнейшую роль, знали, что кругом будет враг, что ждут их неисчислимые, а главное, неизведанные препятствия, что при малейшей неисправности машины или перерасходе горючего она останется одиноко в открытой степи, ибо соединение, не задерживаясь, пойдёт дальше.

* * *

В 11 часов 30 минут по сигналу "вперёд" танкисты рванулись, пошли, проникли за передний край обороны и там наскочили на минные поля. Под глубоким снегом вмёрзли в землю противотанковые мины. Они рвались снизу, и танки косо оседали. Из-за скатов высот били противотанковые пушки, а сверху падали тяжёлые авиационные бомбы, от взрывов которых подпрыгивали танки. На снегу, почерневшем от копоти, горели танки, и донские ветры тянули над степью чёрные облака. В голове корпуса, под огнём снарядов и бомб, впереди, появился генерал Полубояров. Он отвёл танки назад. Сапёры и танкисты под огнём, кропотливо разрывая снег, извлекали мины и прорывались в глубину вражеской обороны.

Тогда у немцев ещё были крупные резервы, и день за днём, ночь за ночью на пути к Кантемировке грохотали бои. День за днём, ночь за ночью сидели за рычагами водители Чуйкин, Андрушкевич и сотни других.

Снег сквозь щели проникал в танк, слепил глаза, стыли танки, застывали до оцепенения люди, покрывались, как латами, льдом, их руки липли к рычагам, ноги в звенящих валенках примерзали к педалям. Дороги на Кантемировку были прочно прикрыты врагом, да и часто они заказаны танкистам: танкисты шли целиной по глубоким снегам, моторы танков перегревались, расходовали лишнее горючее. Танки могли не дои ти и превратиться в неподвижный обоз.

Обходя врага целиной, балками, танкисты ночью ворвались в Кантемировку. Её гарнизон был разгромлен, немногие немцы бежали по снегу в нижнем белье.

Одновременно с ударом на Кантемировку по донским степям веером разошлись танкисты других соединений на Тацинскую, Миллерово. Здесь, в глубоком вражеском тылу, они становились хозяевами театра военных действий. Впервые в истории танковых войск соединениям, сражавшимся в сталинградской операции, Сталин присвоил наименования, и имя "Кантемировская" с тех пор вышито золотом на знамени танковой дивизии.