Чтение онлайн

Почти двадцать лет они не видели свою дочь. Почти двадцать лет дочь была лишена родительской любви и ласки. Почти двадцать лет они не обнимали и не говорили друг с другом. Почти двадцать лет между ними была глухая стена, которая теперь вдруг рухнула. Не могу представить, насколько сильно они скучали, насколько сильно им друг друга не хватало. Да, мама виновата. Гордыня затмила ее разум и чувства. Как это ужасно: иметь возможность вернуться, но стыдиться собственных ошибок настолько, чтоб даже не хотеть этого. Какой огромный груз, должно быть, мама тащила на себе все эти годы. Как мучилась, как винила себя. И все равно ничего не делала.

Рыдания за столом становились все громче, а объятия крепче. Олег сконфуженно попрощался со мной и скрылся, не желая быть лишним. А я все стояла и смотрела на счастье родителей от воссоединения со своим единственным ребенком. На счастье ребенка, снова очутившегося в самых родных руках. Пусть это моя мама, но я видела сейчас именно ребенка, потерявшего так надолго своих папу и маму.

Слезы радости от встречи и облегчения от прощения, омывали всю мою семью. Какой же большой она вдруг стала. Я не заметила, когда и меня втянули в обнимашки.

Спустя тысячу лет мы успокоились и расселись. Я накрыла на стол, пока за ним потекла, наконец, оживленная беседа. Столько произошло в жизни этих людей, столько нужно рассказать, столько спросить. Разговоры не умолкали до самого вечера, пока Следины не начали собираться в гостиницу. Мама хотела их оставить, но они не хотели доставлять нам неудобства. Они взяли с нас обещание показать им завтра столицу и уехали.

А через несколько дней они улетели домой, истребовав почти клятву, что мы с мамой приедем к ним на Новый год, который уже меньше, чем через два месяца. Оказалось, что живут они на берегу Черного моря. Я зажглась этой возможностью увидеть так часто лелеемую в мечтах морскую стихию. Надо только немного подождать и закончить семестр. Это будет сложно, учитывая мои пропуски.

Пока дедушка с бабушкой были здесь, мысли о моей потере немного потеснились. Но стоило им уехать, а маме уйти на работу, стоило мне остаться одной, как мысли о Ване накрыли меня с головой. Он так и не звонил, а его телефон был недоступен, с какого номера я бы не пыталась до него дозвониться. В понедельник я летела в университет на максимальной для моих ног скорости, желая скорее встретиться с Гнездовым и Дмитриным. Они должны что-то знать, должны связываться как-то с ним.

Но они не знали. И не связывались. И вообще, надеялись, что это я им хоть что-то объясню. Утратив последнюю надежду, скупо я рассказала о произошедшем в рыбацком домике, о письме и безмолвном пока телефоне. Отчаяние овладело мной. А что, если он больше никогда не позвонит мне? Что, если он сейчас не может и потом не сможет? Пока не перестанет хотеть. А что, если с ним что-то случилось?

Понедельник медленно тянулся в таких печальных раздумьях и метаниях. Я даже не сразу обратила внимание на изменившееся вдруг отношение одногруппников. Ну да, иначе и быть не может. Сплетни в этом гадюшнике распространяются с пугающей скоростью, и сегодня уже весь универ знал о том, что Царев уехал, куда уехал и как надолго. А главное, что он бросил жалкую меня. Взгляды снова щедро плещут презрением и злорадством.

Это просто смешно! Они как роботы, которых запрограммировали, когда смеяться, когда восхищаться, когда презирать. Одно и то же. Пока только смотрят, шепчутся и похихикивают. Вопрос времени, когда они снова начнут цепляться ко мне. Как предсказуемо.

Первыми набрались смелости мои «любимые» подружки-ведьмы. Мари и Лилия. Ничему их жизнь не учит.

– Кого-то бросили. А я ведь предупреждала, что так и будет, - с притворным сочувствием подошла ко мне после пар Мари, когда я уже закрывала свой шкафчик.

– Больно упасть с небес на землю? – с другой стороны подступила Лилия.

– Не знаю, не падала. А вот ты можешь упасть, если будешь много говорить. Расскажешь… - начала я с каменным лицом. Я металась между желанием исчезнуть из этого бренного места и желанием избить их до смерти, выплеснув накопившуюся злость на несправедливость и свою беспомощность.

– Заткнись, убогая! – зашипела, пылая ненавистью, Мари, приблизившись почти вплотную и хватая меня за волосы.
– Теперь тебе не стоит вообще раскрывать свою вонючую пасть. Тебя некому защитить. Теперь ты одна…

– Не одна, - послышался серьезный голос в нескольких шагах от нас. Ведьмы вздрогнули, а мое сердце пропустило удар. Но вспыхнувшая было надежда от смысла сказанного быстро угасла, когда я узнала голос. Игорь прислонился спиной к шкафчикам и засунул в карманы руки, смотря перед собой. Вечно скучающий вид сменило раздражение.

– Подойдете к ней - и вопрос о вашем отчислении поднимут снова, - угрожающе продолжил Олег с другой стороны. Он стоял посреди коридора, сложив на груди руки и нахмурив брови. Прямо телохранители.

– Пошли вон, куры, - оттолкнула я подальше от себя ведьм и пошла мимо них, не забыв сказать «спасибо» Игорю. Олег пошел следом, настаивая на том, чтоб отвезти меня. Я лишь пожала плечами.

На выходе меня поджидал Илья, он тоже увязался с нами. Его довезли до метро, а меня, как вип-персону, Олег повез домой. По дороге он попытался выспросить, что же произошло, но натолкнулся на глухое раздражение. Я только заметила, что ему бы поучиться такту у Ильи, который всю дорогу до метро рассказывал какую-то веселую историю. Олег не обиделся и быстро сменил тему. Чтоб вскоре замолчать, ведь я была сегодня не лучшим собеседником.

Мысли о том, что я могу завести себе гарем, когда увидела у подъезда Димку, выходящего из своей машины, здорово подняли мне настроение. Игорь в защитники записался, Олег в извозчики, Илья в веселители, Димка в жалобщики, должно быть. Судя по раздраженной мине, снова с Катей поругался.

Все эти мысли заставили черноту внутри немного потесниться. Временно. Пока я не осталась одна в своей комнате. Наедине с безмолвным телефоном. Время тянулось катастрофически медленно, нехотя. Я тупо лежала на кровати, ходила в универ в надежде на хоть какие-то новости от Вани, разочаровывалась и снова возвращалась домой и ложилась на кровать. Кажется, это называется депрессия? Ожидание звонка сводит с ума.

Из последних сил я продержалась до четверга. Утром пятницы я не пошла в универ. Я пришла под большое офисное здание, принадлежащее корпорации Империаль. Такое огромное и страшное. Такое деловое. Туда-сюда сновали люди в строгих костюмах, некоторых сопровождала охрана или несколько секретарей и помощников. Я на этом фоне выглядела такой неуместной и мелкой. Как воробышек в толпе (стае?) страусов. Или павлинов. На меня бросали равнодушные взгляды и проходили дальше. По своим важным взрослым делам. Какое им дело до странной девушки в школьной форме? Я уже собралась было уходить, так и не собравшись с духом, когда ко мне подошел один из охранников со входа.

– Диана След? – осмотрел он меня с любопытством. Я кивнула, сжимая в руках лямки своего рюкзачка. – Пройдемте со мной.

– Куда?

– Вас желает видеть господин Царев.

Я неуверенно последовала за ним. Господин? Какие важности. Зачем я пришла сюда? И как он узнал, что я здесь? Что мне сказать ему? Я просто хочу удостовериться, что с Ваней все в порядке. Да, это и сделаю. Спрошу и уйду. Не важно, что он скажет. Пусть даже унижает, мне нет до него дела. Я просто узнаю и все. Проводив меня в здание, он указал на лифт и объяснил, как найти кабинет генерального директора. Я воспринимала информацию плохо и половину прослушала из-за волнения. В любом случае, это можно у любого спросить. Уверена, где самый главный кабинет, знают все.