Чтение онлайн

Иван, кстати, как-то уж слишком обрадовался, когда я рассказала, что я уезжаю из города. Едва ли не больше меня. Адрес выспрашивал, когда и на чем поеду, мол, ему надо быть уверенным, что со мной все будет хорошо.

В общем, последний день перед поездкой оказался богатым на впечатления. Завершающим штрихом была короткая записка от шефа. Да, мои надежды не оправдались, это не Ваня передал мне романтичное послание.

«За Иваном Львовичем следят. Лев Петрович ждет, когда он совершит ошибку, чтоб нарушить договор. Он ведет себя крайне примерно, и просил передать, что скучает. И что постарается вырваться раньше положенного срока, потому что не верит в добросовестное выполнение отцом их договора. Он уже пытался подставить Ивана Львовича. Ты тоже должна быть предельно аккуратной и не подставляться под удар. Еще просил заверить, что он все решит, и что все будет хорошо»

Это «все хорошо» вездесущее меня уже доконало, и я со злостью измяла записку.

Утром я проснулась в сладостном предвкушении больших перемен, пусть и кратковременных. Поезд после обеда. Чемоданы собраны, паспорта и билеты лежат на видном месте, мама носится по дому, перекрывая воду, газ, отключая все электроприборы и дергая меня по поводу и без.

И вот я уже в поезде качаюсь на верхней полке, отсчитывая столбики с табличкой километра. Все дальше от дома. Уже больше двенадцати часов в дороге, еще столько же. Странное сообщение с незнакомого номера отвлекает меня от созерцания проплывающих незнакомых пейзажей за окном.

«Завтра»

Неужели…?

**

Завтра. Я увижу ее завтра! Почти два месяца не видел ее, не прикасался, даже почти не слышал. Не ругался. И не обнимал. Задушу ее в объятиях, как только увижу!

Я нетерпеливо ходил по квартире с видом на сквер, припорошенный снегом. Рейс только утром. Мне нельзя вести себя так странно.

Брось, в темной квартире тебя никто не видит. А они наблюдают, я знаю. Все время. У шефа точно будут большие неприятности, если я раскроюсь. Интересно, ему удалось передать мои слова Диане?

Все эти два месяца отец шпионил за мной, все ждал, когда я нарушу обещание и начну заверять Ди в своих светлых чувствах. Нельзя допустить ошибку теперь.

Договор состоял вот в чем. Я должен уехать и притвориться холодным, чтоб Диана подумала, что я ее разлюбил. Тогда, уверен отец, она покажет свое истинное лицо охотницы на богатого мужа. Или и вовсе найдет себе другого жениха, раз этот слился.

– Переключится, к примеру, на твоих друзей. На Игоря, она ведь вон как на него поглядывает, - вспомнил я последний разговор с отцом. Мы были у него в кабинете накануне моего Дня Рождения. Он тогда выложил передо мной фото Дианы в спортзале, которая откровенно пускала слюни на Гнездова! Тогда я сильно вспылил, хотя и понял, что фото старые. Как же бесит это ее особое отношение к нему!

Признаться честно, мне и самому стало любопытно, как она себя поведет. Станет ругаться или будет гордо молчать? И то, и другое характерно для нее. Правильным оказался последний вариант, и это меня огорчило. По ее сообщениям было понятно, что она обижается, что ничего не понимает. Но Дмитрин регулярно скидывал мне ее фото. Грустная смотрит в экран телефона, который я ей передал. По которому мы могли бы говорить и связываться чаще, но, черт, отец посеял это зерно любопытства! И я ждал ее действий. Станет ли она сражаться за наши чувства? Шеф говорил, что она уже дважды встречалась с моим отцом. Деталей встречи он не знал, но отец бушевал. А это значит, что она не ведется на его игру. Моя девочка.

Последние несколько дней в сообщениях угадывалось раздражение и усталость. Неужели так быстро она остыла? Ей надоели эти отношения? Что ж, Иван, ты сам виноват. Кто угодно бы остыл после твоих идиотских сообщений с мутными намеками. Нет, я встречусь с ней, и она оттает! Все будет хорошо.

Но все же обидно. Какая-то она равнодушная. Она точно должна была слышать однажды по телефону подосланную отцом девку. Но ничего! Не то что скандала никакого, а даже и одного маленького вопросика не задала! Ей вообще все равно, чем я тут занимаюсь? Проклятие, как же злит. Что происходит в ее голове?! Когда не вижу ее лица, я ничего не могу понять. Что вообще можно понять по сообщениям? Она ведь говорит одно, а имеет виду совсем другое. Это только по лицу и интонациям можно понять, серьезна она или иронизирует, веселится или злится. В ее раздражении я и то неуверен. Просто раньше она ставила смайлики, а сейчас одни сплошные точки. Они меня тоже уже бесят! В конце каждого сообщения, хоть оно из двух слов, обязательно чертова точка! Бесит.

Открыл окно и раздраженно подкурил, вдыхая вместе с дымом морозный воздух. Надо бы поспать, завтра будет сложный день. Я уже продумал, как исчезну из-под наблюдения. Жаль только, что ни разу не пробовал проверить свои возможности. Но это должно сыграть мне на руку. Наверняка за дав месяца примерного поведения бдительность наблюдения притупилась. Тем более я вернусь довольно скоро.

На помощь при разработке плана побега пришли шпионские фильмы. При помощи Дмитрина, который вышел на человека, занимающегося подделкой документов, теперь у меня есть новенький паспорт гражданина Российской федерации Бориса Федоровича Годунова. Да, такое своеобразное чувство юмора у Юры. А при помощи шефа у меня есть билеты на самолет на это имя. По официальной же версии я кувыркаюсь в отеле с симпатичной студенткой, любезно согласившейся провести сутки в люксе фешенебельной гостиницы со своим парнем и моим паспортом и кредиткой.

Завтра я увижу ее. Не кредитку и не студентку, нет. Мою остывшую девочку. Встряхну хорошенько и заставлю стать прежней!

**

– Мама! Ты посмотри, посмотри! Там море!

Я прилипла ладонями к окну автобуса и не могла сдержать восторга. От железнодорожной станции до конечного пункта назначения еще надо было добраться. Дорога проходила сначала по полям и холмам, а теперь я наконец-то увидела полоску моря, которая постепенно приближалась.

– Чего орешь-то? – зашипела на меня мама, - Тебе сколько лет? Море, вижу.

Спящая до этого на соседнем сидении мама тоже прильнула к окну. По лицу пробежала грустная улыбка. Она скучала по дому, до сих пор даже не понимала, насколько сильно. Я чмокнула ее в щеку для поддержки и вернулась к поеданию пейзажа глазами. На фоне моря уже виднелся и город. А море все увеличивалось в размерах по мере нашего приближения. Небо окрасилось в ярко-голубой цвет по мере того, как солнце поднималось все выше. Странно, зима, мороз, а на небе ни облачка. Кажется, что очутись ты сейчас на улице – и придется снимать сапоги, штаны, свитера и облачаться в майку и шорты. Однако голые деревья, сухая темная трава и порывы ветра, проникающие в теплый автобус на остановках, портили впечатление.

Дорога вдруг начала спускаться к большому кольцу, и море пропало за горами. Мама стала собираться и меня торопить.

– Выйдем на кольце, чтоб потом не возвращаться. Отсюда ближе до родителей добираться. Боже, как все изменилось. Раньше тут просто перекресток был. С ума сойти.

Продолжая тихонько рассуждать о пролетевшем времени, мама пошла к водителю. Я за ней. Договориться, чтоб нас высадили прямо здесь, не получилось, доехали несколько километров до маленькой автостанции. Там мы забрали наш багаж и уселись на единственную лавку под козырьком рядом с кассой.

– Вот козел, - обругала мама водителя в который раз. – Раньше можно было выйти на развилке, а там на любой попутке до села добраться. А теперь мы в этой дыре! Надо таксиста искать. Не имею понятия, на чем еще отсюда можно доехать. Изменилось все. Только эта автостанции все такая же облупленная.

Кажется, мама нервничает. Я оставила сидеть и бурчать, а сама пошла к таксистам, стоящим за углом, судя по столбу с характерной табличкой. Назвала адрес, а они так пристально меня оглядели, акцент подметили и цену сразу заломили. Когда я скорчила озабоченное лицо и намекнула, что слишком уж дорого, они немного цену сбавили, и первый в очереди указал на свою машину. Я лучезарно улыбнулась и поскакала к маме.