Чтение онлайн

Победы Пскова вызвали беспокойство в Новгороде. С 1465 г. начинает формироваться союз Новгорода и Ливонии против Пскова. В 1471 г. делегация новгородцев в Феллине просила магистра Иоганна Вольтуса фон Херзе в связи с истекающим перемирием продлить его только в отношении Новгорода, но не продлять с Псковом. Магистр затребовал у Пруссии военной помощи для возможной войны с Псковом и поддержки Новгорода в его противостоянии с Москвой. Но покорение Новгорода Москве в том же 1471 г. резко изменило расклад сил. Новгородско-ливонский союз не получился, а воевать маленькому Ливонскому ордену со всей объединенной под эгидой Москвы Россией было бы самоубийством. Мало того, во время покорения Новгорода в 1471 г. московские войска, не особо разбирая границ, сделали рейд по территории Ливонии под Нарвой и вернулись с добычей и трофеями.[122]

Тяжелая поступь Москвы

Началом заката прибалтийского «мира-экономики» стало взятие великим князем владимирским и московским Иваном III в 1471 г. Великого Новгорода. Новгородская республика была ликвидирована, в 1478 г. снят вечевой колокол. Произошел «перебор людишек»: часть новгородцев выселена из города, а им на смену привезены московские купцы и служилые люди. Особенно больно это ударило по купечеству, потому что по живому рвались годами налаживавшиеся личные торговые связи. Новые выходцы из Москвы обладали совсем иными ухватками и стилем ведения дел, что Ливония почувствовала очень быстро. Треугольник «Ливония — Новгород — Псков» начал распадаться.

Ливония в 1471 г. во время Шелонской битвы думала даже вмешаться в конфликт и напасть на Псковщину, явно не представляя себе масштабов происходящего. Но магистру повезло — он не успел вступить в конфликт и уцелел. Правда, ситуацией он все же не владел — в 1472 г. магистр Берндт фон дер Борх решил, что, раз власть в регионе меняется, это повод требовать свое. И потребовал обратно область Пурнау, потерянную в 1463 г., причем от самого Ивана III. В ответ в Псков по приказу Москвы пришли полки из 2 русских городов, что значительно остудило пыл главы ордена. В 1473 г. после трудных споров было подписано псковско-дерптское перемирие на 5 лет, в 1474 г. — продлено на 30 лет (к договору также присоединился Новгород); а в 1474 г. заключен договор между Псковом и орденом о перемирии на 20 лет.[123] Эта практика — заключения целой серии договоров между разными субъектами — продолжится и в дальнейшем, причем от имени великого князя московского их будут заключать новгородские и псковские наместники. Данный порядок, несомненно, был на руку Москве — он запутывал ливонских переговорщиков и принижал Ливонию. Она была вынуждена иметь дело не с правителем России, а с его наместниками, что оскорбляло ливонского магистра. Государь всея Руси не считал его равным себе правителем, хотя сам магистр почтительно именовал его «кайзером». В договорах появились новые выражения: «челобитье» ливонских послов, «великий князь жалует милостью». Ливонцы не очень понимали, что за этим стоит, но смутно чувствовали, что они предстают зависимым, приниженным контрагентом.

20 лет мира стороны не вытерпели. В 1478 г. во время третьего похода на Новгород войска Ивана III, слабо разбиравшиеся в местной географии (да и никаких пограничных знаков не было) слегка прошлись по территории Дерптского епископства. Здесь не стоит видеть каких-то стратегических планов, видимо, воинов увлекала возможность безнаказанного грабежа. Ливонцы в ответ арестовали псковских купцов, псковичи совершили набег на Ливонию — мстили за обиды, нанесенные купцам.[124] Для фон дер Борха это был просто подарок судьбы — в это время внутри Ливонии вовсю шла гражданская война, противостояние магистра и рижского архиепископа. Римский папа грозил магистру отлучением от католической церкви. Борх в 1479 г. активно пишет в Рим, что над католическим миром нависла «русская угроза», что он является последним оплотом против схизматиков и что Иван III готов принять католичество, только условием этого является… подчинение Рижской архиепископии Ливонскому ордену.[125] Одновременно в 1479 г. магистр попытался заручиться антирусским военным союзом с Великим княжеством Литовским. Но король Казимир разочаровал ливонца: он был согласен, если Ливония… подчинится польско-литовской короне. Удалось договориться только об оборонительном союзе.

Чтобы продемонстрировать папе свое благочестие, в 1480 г. магистр фон дер Борх в союзе с дерптским епископом Иоганном начали «маленькую победоносную войну» против Пскова. Целью войны было вернуть приграничные территории, захваченные псковичами с 1458 г. (Желачка, район Красногородка, архиепископская область Пурнау и др.). Был взят и сожжен Вышгородок. 20 января 1480 г. осажден и обстрелян Гдов. Ответным ударом псковичи и пришедшие на помощь московские войска прорвались к Дерпту и устроили его непродолжительную осаду. В феврале ливонцы осадили Изборск, разорили его окрестности: «…и поидоша немцы ко озеру, жгучи и паляче псковскую волость, а во Пскове видить дым и огонь». В Печской губе на льду состоялось кровопролитное сражение, закончившееся вничью. В бою погибли с обеих сторон сторожевые полки, а «большая рать» устояла. Следующим набегом немцы 5 марта 1480 г. сожгли Кобылье Городище.[126]

Магистр запросил помощи у Данцига и Любека. Любек постановил войска не посылать, но на товары, поступавшие из Ливонии, вводился особый налог в размере 1 % — на военные нужды. 18 августа ливонские войска вновь осадили Изборск, 20 августа — Псков. К городу подошли 23 военных ливонских корабля. Во время осады псковичи сами сожгли Завеличье, чтобы враг не мог укрываться среди построек и использовать их для строительства осадных орудий. Пятидневная осада завершилась неудачей: высаженный под стены псковского кремля десант был уничтожен. Ливонцы отступили.[127]

Псков обратился за военной помощью к Москве, и Иван III приказал войскам, стоявшим в Новгороде, недавно присоединенном к Русскому государству, выступить против ливонцев. Псковский летописец пишет, что 16 января в Псков вошло 20 000 московского войска — цифра, несомненно, преувеличенная. Но отряд, видимо, в самом деле был внушительным. Ливония сразу почувствовала разницу — воевать с псковскими или с московскими войсками. Воеводы ходили походом по ливонским землям 4 недели, взяли Каркус, осадили Феллин и сняли осаду только после внесения ливонцами выкупа (то есть фактически город тоже сдался). В Москву в качестве трофея посланы 8 феллинских колоколов. Были сожжены городские предместья Тарваста и Каркуса. Нападению подверглись 16 округов Ливонии. После этого обмена ударами стороны заключили перемирие на 10 лет.[128]

Псков. Плоская башня и Верхние решетки

Тяжелая поступь Москвы побудила Ливонию искать более тесной связи с «материнским» германским миром. В 1481 г. ливонский магистр Борх обратился к Священной Римской империи с грамотой, в которой просил считать себя имперским вассалом в качестве подданного имперского князя — рижского архиепископа. Император Фридрих III в ответ прислал ему регалии на орденские владения, что вызвало большую напряженность как в Пруссии (великий магистр никогда ранее не получал регалий от императора), так и в Риме (папа ревниво относился к подобным обращениям). Действия ливонского магистра оказались непонятыми, но показательна их направленность — Ливония, чье положение на востоке Европы становилось все более шатким, пыталась более определенно утвердить свой статус в империи.

А беспокоиться было о чем. Иметь дело с московскими властями оказалось очень трудно, это не лояльные и готовые к компромиссам новгородцы. В 1487 г. был перезаключен новгородско-ганзейский договор. В нем впервые были разведены «дела земли» (т. е. государственных структур Ливонии) и «дела купцов» (т. е. торговых городов). Ливонцы, казалось, вздохнули с облегчением: политические конфликты вроде бы как не должны были больше мешать торговле. Но здесь крылась ловушка: теперь в случае войны ливонские города не могли оказывать поддержку ордену и ландесгеррам. А деньги были у городов, и возможности найма войска для обороны Ливонии резко падали.

Главное, что произошло в 1487 г., — внутри и без того непрочной Ливонской конфедерации усугубился раскол сторон. Ландесгерры и города перессорились в ходе обсуждения своей роли в предполагаемой войне с русскими. Дело в том, что сразу после переговоров орден обратился с просьбой дать денег на наем солдат… к Ганзе, поскольку ливонские города отказываются сотрудничать. Удивленная Ганза запросила Ригу, которую ландесгерры прямо обвиняли в предательстве и «боте на русских»: «…они хотят преподнести страну русским и исторгнуть ее у христиан… <…> рижане на погибель всей немецкой нации намереваются совместно с ненемецкой нацией погубить эту страну».[129]

Послы Риги в Ганзе заявили, что для торговли нужен мир. А орден сам виноват, и субсидировать его нечего. Это только разожжет конфликт. Русских вполне удовлетворит получение области Пурнау или денежные выплаты, которые орден, преступно захвативший архиепископскую казну, может сделать самостоятельно. Солдаты на самом деле нужны ордену не для войны с русскими, на «московской угрозе» магистр спекулирует. Он хочет на самом деле напасть на Ригу и установить свой диктат в Ливонии. А города свободны, хотят мира и торговли.