Чтение онлайн

Помимо организации сословно-представительного собрания возникает вопрос: каким образом созывались представители сословий? К сожалению, трудно дать на него точный ответ. С одной стороны, до нас дошел документ, регламентирующий эту процедуру. Это рецесс ландтага 1495 г.[65] Согласно ему, архиепископ как глава церковного института в данном регионе приглашал епископов и других прелатов, а магистр — гебитигеров и своих вассалов. При этом ленники архиепископа или епископа не упоминаются. Остается неясным, кто приглашал их. Известно лишь, что в ландтагах участвовали главы рыцарств отдельных земель (Ritterschaftshauptmann).

О процедуре созыва ландтага можно судить и по исходящей корреспонденции ландесгерров. В частности, сохранилось несколько приглашений магистра ордена, направленных Ревелю,[66] и аналогичное письмо от архиепископа Рижского епископу Эзельскому.[67] К сожалению, публикаций таких приглашений, обращенных к сословиям, в особенности к рыцарству, на сегодняшний день не известно. Однако имеющиеся письма позволяют понять приблизительный временной интервал между отправкой приглашения и началом ландтага. Так, магистр отправил приглашение Ревелю за пять недель. В свою очередь, епископ Эзельский в ответном письме архиепископу указал, что не может присутствовать на ландтаге, поскольку получил известие лишь за шесть недель и поэтому ему будет сложно прибыть вовремя.[68] Учитывая разницу расстояния, преодолеваемого к началу собрания представителями сословий из разных областей Ливонии, можно предположить, что приглашения высылались в разное время. Однако приведенные примеры показывают, что интервал между отправкой приглашения и началом сословно-представительного собрания мог составлять около месяца (есть свидетельства о приглашениях, отправленных за две недели,[69] однако это, скорее всего, исключение).

С одной стороны участники собрания выступали как представители того или иного сословия с его политическими интересами, а с другой — как ленники своего сюзерена, встроенные в вассально-ленную иерархию отдельных земель Ливонии. Роль ландтагов в системе взаимоотношений в этом регионе противоречива. Возникновение данного политического института может свидетельствовать об усилении сословий. Однако обращают на себя внимание нерегулярность его созывов, а также сопряженные с этим сложности, связанные зачастую с необходимостью достижения компромисса между ливонским магистром и архиепископом Рижским.

Кроме того, политическая проблема, внутренняя или внешняя, для решения которой созывался ландтаг, должна была быть достаточно серьезной. Эти доводы могут говорить о незначительном месте ландтага в политической системе Ливонии. Однако невозможность решения многих важных вопросов без созыва сословий свидетельствует о росте влияния последних. Это было обусловлено как важной ролью ганзейских городов и в экономическом, и в политическом смыслах, так и стремлением сохранить или получить поддержку рыцарства ливонских земель. Настоящая потребность была спровоцирована внутренними и внешними политическими процессами. Рост необходимости созыва ландтагов, несмотря на их нерегулярность, может свидетельствовать о высоком значении этого сословно-представительного института в Ливонии первой половины XVI в. Во второй половине этого столетия ландтаг продолжал играть важную роль, несмотря на изменение условий, связанных с трансформацией политического статуса ливонских земель в результате распада Ливонской конфедерации и секуляризации орденских владений. Помимо всего прочего, ландтаг был своеобразным зеркалом социальной структуры средневековой Ливонии, важное место в которой занимали города, особенно ганзейские.

Города и бюргерство[70]

Города и их население являлись важным составляющим элементом социальной структуры Ливонии. Сегодня от былого величия осталось не так много, где-то больше, где-то меньше, но меньше, чем хотелось бы. Это плата за богатую историю региона. Однако в современных городах Эстонии и Латвии можно увидеть следы того расцвета — это соборы, как подтверждение могущества не только церкви, но и города, который мог себе позволить возвести не один, а несколько таких величественных зданий, например церкви Нигулисте и Олевисте в Таллинне или Домский собор и церковь Св. Петра в Риге. Немало подобных культовых сооружений можно встретить и в других городах бывшей Ливонии. Не меньше впечатляют руины Домского собора в бывшем Дерпте (совр. Тарту), оставшиеся со времен Ливонской войны. Характерной чертой помимо готических соборов будут остатки крепостных стен (как, например, в Таллине), ратуша и прилегающая к ней ратушная площадь, а также оставшиеся в некоторых частях городов узкие улочки. На территории некоторых городов можно увидеть бывшие орденские замки, как, например, в Риге, где современная резиденция президента Республики разместилась в здании (безусловно, неоднократно перестроенном) Рижского замка.

Орденские замки находились, как правило, на территории городов, внутри городских крепостных стен. Это служит ярким доказательством того, что некоторые города Ливонии появлялись вокруг замков крестоносцев. При ордене их количество еще больше увеличилось. По соседству с некоторыми бургами выросли торгово-ремесленные посады (Hakelwerke), со временем также получившие городское право. Так появились в Ливонии Нарва, Везенберг, Венден, Вольмар, Лемзаль, Виндава, Гольдинген, Рооп, Пернов и др. К началу XV в. здесь насчитывалось около двадцати относительно крупных городов.

В конце XIII в. Ревель получил городской устав, а вместе с ним — самоуправление и автономию. За ним последовали Нарва, Везенберг и Вайсенштейн. Города быстро превратились в новую силу, требуя расширения своих прав и различного рода привилегий. Подчиняясь либо власти ордена, либо архиепископу Рижскому, либо одному из епископов, города стремились к самостоятельности в делах управления и суда. Они имели достаточно широкую автономию, что наложило отпечаток и на формирование городского права. В Ревеле и Нарве было распространено любекское право, в Риге — гамбургское, впоследствии развившееся в собственно рижское. Последнее переняли Дерпт, Голдинген, Газенпот и т. д. И любекское, и магдебургское были образцами средневекового городского права. Но, несмотря на общее сходство, между ними есть и разница в деталях. Любекское право стало формироваться с приобретением Любеком статуса вольного имперского города в 1226 г. В отличие от него, магдебургское право было своеобразным приспособлением к нуждам городского суда земского права — главным образом «Саксонского Зерцала». Различия между этими правовыми системами состоят в организации органов самоуправления — например, несмотря на то, что любекское право, в отличие от магдебургского, также предусматривает создание скамьи судебных заседателей — шеффенов (Schoffen), значительно большая полнота законодательной, судебной и исполнительной власти в городах с любекским правом находилась в руках Совета. Следующее отличие состояло в имущественных правах супругов. Если право Магдебурга рассматривало имущество каждого супруга по отдельности, то право Любека допускало ответственность вдовы должника собственным имуществом и т. д. Кроме того, отчетливо заметно территориальное размежевание. Если в Ливонии было распространено любекское право, то в Пруссии — магдебургское. Отчасти это объясняется тем, что в Пруссии было много выходцев из саксонских земель, которые и привнесли уже знакомые им правовые нормы. Также, несмотря на то что Немецкий орден в Пруссии всячески приветствовал ганзейских купцов, он был противником усиления влияния Любека. В то же время в Ливонии, поскольку основные городские центры входили в Ганзейский союз, то они придерживались норм именно любекского права.

Наличие этих систем права предопределило наличие развитой системы самоуправления. Управление города было сосредоточено в руках магистрата, состоявшего первоначально из 12 человек. Впоследствии их количество увеличилось за счет бургомистров. Изначально магистрат избирался сроком на один год. Его членами были представители местной элиты, однако позже и представители купечества также могли быть избранными на городские должности. Магистрат заведовал всеми важными делами в городе. Это было характерно для большинства средневековых европейских городов. Магистрат отвечал за составление городских постановлений, принимал участие в создании уставов гильдий и цехов, в ряде случаев определял меры весов т. д. Структуру городского управления можно разобрать на примере Риги. Первой инстанцией по уголовным и гражданским делам был фогт, первоначально избираемый из членов магистрата и утверждаемый архиепископом. Позже, когда на Ригу частично распространилась власть ливонского магистра, в заседаниях участвовал и представитель ордена, как правило, хаускомтур Риги (т. е. «комендант» рижского замка, принадлежавшего ордену). Второй инстанцией был весь магистрат и третьей — архиепископ и магистр, юрисдикция которых распространялась на Ригу. К моменту распада Ливонской конфедерации и падения ордена судебная власть в этом городе находилась в руках только магистрата. Должность фогта перешла к одному из бургомистров в рамках этого самого магистрата и утратила свою прежнюю независимость.

В остальных городах, как, например, в Ревеле, также игравшем важную роль в жизни Ливонии, прослеживается сходство с этой структурой самоуправления. Ревель, так же как и Рига, управлялся магистратом и сосредотачивал в своих руках как административную, так и судебную власть. В отдельных особо важных вопросах, особенно если они касались внешнеполитической деятельности, этот орган отправлял «запрос» в Любек, что было предусмотрено любекским правом. Одним из образчиков того, что магистрат связывался с правовыми полномочиями, в городе являются две ниши, украшавшие фасад ратуши в Ревеле. В круглой, над главным порталом, размещен герб города с тремя сказочными львами. Дубовый щит из ниши, расположенной под окнами зала магистрата, находится в настоящее время в фонде городского музея, а на его месте на ратуше — копия. Щит имеет трехфигурную композицию: в центре восседает Христос, по сторонам — Богоматерь с Иоанном Предтечей. Изображение, с которым связаны эти образы, крайне примечательно — это Страшный суд, на котором взвешиваются человеческие души. За головой Христа — меч, увитый виноградной лозой. Меч — это атрибут как власти, так и правосудия. Символика же меча в виноградной лозе более понятна, если вспомнить притчу о садовнике, удел которого был не только сеять, но и удалять больные ветви.

Атрибутом ливонских городов были не только разновидности правовых систем, берущих свое начало из Священной Римской империи. С остальной частью Европы того времени ливонские города роднила социальная организация. Они образовывались в тот период, когда на территории империи уже сформировались объединения, которые мы знаем как средневековые корпорации. К ним относятся и гильдии, и цеха. Каждое из таких объединений имело свой устав, свое управление и собрания для обсуждения важных политических или экономических дел. Было несколько гильдий. Для вступления в большую гильдию требовалось доказать факт приобретения у магистрата местного «гражданства», а также доказать честное происхождение и честное поведение. В эту корпорацию не могли попасть ни ремесленники, ни духовные лица. Новых членов принимали с согласия все остальных. Для вступления в малую гильдию, состоявшую только из цеховых мастеров, требовалось то же самое, а кроме того, еще подтверждение мастера в одном из цехов. Каждая из гильдий управлялась выборными элдерманами и старшинами, которые составляли «совет старшин». Эти советы участвовали в заседаниях магистрата.

Среди ливонских городов важную роль играла Рига, чему способствовало не только благоприятное географическое положение, но и последующее пребывание здесь архиепископского двора. Датой основания города считается 1201 г., когда был возведен каменный собор. Город рос столь интенсивно, что быстро возникла необходимость предоставления ему торговых привилегий, устава для гильдии и т. д. Все это было даровано Риге 20 февраля 1230 г., когда папа решил спор о разграничении полномочий местного епископа и ордена меченосцев, тогда еще существовавшего.