Чтение онлайн

Вместо разрушенного центра язычников ставился храм, который одновременно выполнял военные функции. Высокие каменные стены прорезались высоко расположенными узкими окнами, которые можно было использовать как бойницы. К церкви или пристраивали боевую башню, или таковой в критические мгновения становилась сама церковь. В краю полуземлянок, деревянных хижин и небольших дерево-земляных крепостей подобные массивные каменные здания в самом деле смотрелись внушительно и не оставляли сомнений, что немецкие рыцари стали новыми хозяевами земли эстов и латгалов.

Церкви-замки XIII в. сохранились на острове Сааремаа (Эзеле). Самой древней считается церковь Св. Мартина в Вальяле (вскоре после 1227 г.). Падение хилл-форта в Вальяле в 1227 г. считается победой крестоносцев над всем населением Саарамаа. Недаром в 1343 г. восставшие эсты сожгли ненавистное строение — символ их порабощения немцами. Церковь использовалась одновременно как храм и как фортификационное сооружение. Примечательно, что в кладке башни (в совр. виде башня, по предположению Р. Римши, перестроена в XVII в.) использованы могильные плиты с уничтоженных языческих могильников.

Другим примером укрепленной церкви на Сааремаа может служить церковь-замок Св. Марии в Пёйде. Здесь изначально был возведен замок с часовней, потом часовня была перестроена в церковь — самую большую на острове. В 1343 г. восставшие эсты восемь дней штурмовали замок и не смогли его взять. Рыцари согласились покинуть укрепления с условием, что их отпустят с оружием. Эсты разрешили выходить группами по 10 человек, с собой можно было взять оружие и вьючную лошадь. Но как только рыцари вышли в поле — их окружили и забили насмерть камнями. Весь гарнизон погиб.

Как укрепления церкви-замки имели очевидное ограничение по размерам. Для окончательного покорения края рыцари нуждались в полноценных замках-крепостях, сочетающих в себе функции укрепленного поселения и военно-административного центра. Храм не мог вместить в себя дом наместника, казармы для гарнизона, военно-складские помещения, судебные постройки и т. д. В XIV–XV вв. искусство возведения замков совершенствуется. Они становятся многобашенными, занимают значительную площадь, как небольшие, но настоящие города. Внутри замков находились храмы, дома для рыцарей, солдат гарнизона, местных наместников-правителей (фогтов и комтуров). Отдельную часть построек занимали складские помещения и здания для укрытия на случай осады, когда замок становился прибежищем для населения округи и соседних землевладельцев. Крепостные башни (в 2–5 этажей, крытые крышами) играли не только военную роль: в них размещались жилые помещения, часовни, трапезные, кладовые, арсеналы и т. д. В случае прорыва противника на стены двери башен затворялись, и они превращались в автономные очаги обороны.

В Ливонии распространяется схема замка-кастеля. Жилые и хозяйственные постройки располагаются в виде квадрата с внутренним двором, а внешняя сторона этих построек одновременно является крепостной стеной. По периметру и углам возводятся несколько фланкирующих башен. В крупных замках возникает несколько линий обороны — первое кольцо стен, внутри — конвентный дом, то есть массивное квадратное сооружение в виде дома, покрытого крышей скатами внутрь. Его внешняя стена выступает крепостной стеной, по углам конвентного дома могли построить 1–2 боевые башни. Внутри четырехугольного строения располагался двор-колодец — внутренний двор замка. С XVI в. в некоторых крепостях первую линию стен стали дополнительно окружать еще и земляными бастионами и отдельно вынесенными орудийными башнями — бастеями и ронделями. Замок окружался рвом с водой, часто строился с учетом естественных оборонительных рубежей — на холме, на берегу реки, на мысу и т. д. Перед въездом в замок возводилось передовое укрепление — фор бург.

В некоторых крепостях сооружались высокие центральные башни — донжоны, предназначенные для концентрированного обстрела неприятеля. До наших дней в реконструированном виде дошли два таких донжона — в Турайде и Вайсенштайне (совр. Пайде). Основным оружием гарнизонов замков были преимущественно арбалеты и в меньшей степени луки, а в XV–XVI вв. — пушки и разные виды ручного огнестрельного оружия (аркебузы, крупнокалиберные крепостные ружья и т. д.). Замки обладали серьезной огневой мощью. Например, орудийная башня ревельской крепости Кийкин-дер-Кек имела 27 пушечных и 30 стрелковых бойниц. Их совокупный залп был способен нанести огромный урон и остановить наступление любого вражеского войска.

В целом большинство замков к XV в. представляли собой крепости, совершенно неприступные для небольших отрядов в случае набега из соседних стран (Великого княжества Литовского, Новгородской или Псковской земли). Поэтому в Ливонии не возникло системы крепостей, обороняющих границу (что впоследствии сослужит плохую службу). Кроме того, еще отсутствовала четкая пограничная линия (за исключением естественного маркера, например реки), а существовали «контактные зоны». Фортификационные сооружения строились для контроля над ключевыми пунктами на местности, для закрепления власти над покоренными балтийскими племенами. Ливонию покрыла сеть таких замков, расположенных в суточных переходах друг от друга. А вот в приграничных зонах их было мало.

К примеру, всю псковско-ливонскую границу «держали» несколько замков, такие как Нейгаузен, Мариенбург, Розиттен, стоящий в глубине от границы на несколько километров. Новгородско-Ливонскую границу «держало» два замка, которые не столько охраняли границу, сколько контролировали водный путь по р. Нарове. В месте вытекания Наровы из Чудского озера стояла маленькая крепость Нейшлосс, а устье Наровы было под властью знаменитой Нарвы. Все остальные рубежи не охранялись никак. Стоит заметить, что для XIV–XV вв. такая тактика себя полностью оправдывала, и, несмотря на многочисленные конфликты Ливонии и с Псковом, и с Новгородом ни разу Ливония не подверглась опасности серьезного военного вторжения или завоевания.

Для обеспечения нужд гарнизона строились кухни, трактиры, склады. Особое внимание уделялось гигиене, поскольку неуборка нечистот могла принести в замок заразу, в момент выкашивающую весь гарнизон. Туалеты делались либо в стенах башен, с глубокими и выходящими за пределы замка выгребными ямами, либо — в специальных закрытых балкончиках, вынесенных за пределы стены на большой высоте. Нечистоты летели вниз, в ров или реку, протекающую под стенами замка. Иногда для туалета за пределами основных стен строилась специальная башня-данцкер, соединенная с замком переходом. Но в Ливонии такая практика была распространена мало (например, данцкер, выведенный на берег Двины, был в новом замке (1515 г.) в Риге).

Стоит рассказать о наиболее знаменитых замках. Для того чтобы представить себе, как выглядел в XV–XVI вв. ливонский замок, надо ехать на остров Сааремаа в Курессааре, где на берегу Балтийского моря стоит епископский замок-кастель Аренсбург (начало строительства — 1330-е гг.). В нем частично сохранились готические интерьеры галерей-переходов, коридоров и залов, а поздние перестройки мало исказили исходный облик. Аренсбург связан с именем незадачливого «ливонского короля» Магнуса — датского герцога, который в 1560 г. именно под Аренсбургом высадился на территории Ливонии и пытался здесь построить свое королевство, потом стал вассалом Ивана Грозного, потом изменил ему и подался на службу к польскому королю Стефану Баторию.

Замок Аренсборг

Резиденцией магистра Немецкого ордена был Венден (совр. латвийский город Цесис). Замок известен с 1208–1209 гг. (был построен напротив вендских укреплений). Сегодняшние останки относятся к XV–XVI вв. Замок был основан как ключевая крепость так называемого «Гауйского коридора» для защиты орденских территорий в Северной Латвии и Эстонии. Он знаменит многими событиями орденской истории и даже упоминался в романах о рыцарских временах. Здесь заседал орденский капитул. Здесь умер в 1535 г. последний выдающийся магистр ордена Вольтер фон Плетенберг. Венден сыграл большую роль в заключительных боях Ливонской войны: в 1577 г. его взяли русские. Рассказывает ливонский хронист Б. Рюссов: «После этого великий князь в Цесисе с женами и девами сотворил такие постыдные и ужасные дела, каких не слыхано ни у турок, ни у других тиранов. Мужчин хлестали кнутами и, раненых и окровавленных, жгли на огне. У одного бургомистра вырвали сердце из груди и у одного пастора [Иоганна Шнелля] язык изо рта. Остальных замучили ужасным образом, и их трупы, так же как под Кокнесе и Эрли, бросили на корм птицам, псам и хищным зверям и не позволяли их похоронить». В декабре 1577 г. внезапной атакой польский отряд вместе с немецкими наемниками взял Венден. Русские в 1578 г. пытались его отбить, встали осадным лагерем, но в октябре польско-литовско-шведскими войсками лагерь был захвачен, потеряна вся осадная артиллерия. Это знаменовало перелом в Ливонской войне. Сохранилась легенда, что русские пушкари, не желавшие сдаваться в плен, повесились на стволах своих орудий.