Чтение онлайн

Ждать пришлось долго, но не напрасно. Фашист слегка приподнялся и осторожно, еле заметным движением приподняв свою винтовку, стал целиться. Каска его, закамуфлированная, по цвету сливалась с землей. Только слегка желтела часть лица, которое Важеркин видел почти в профиль. Выстрел сержанта был безукоризненным. Автоматчик, прикрывавший своего снайпера, видимо, не разобрался, откуда была послана пуля, сидел долго в укрытии, не осмеливаясь показаться. Важеркин уж решил, что он будет лежать до темноты, но вражеский солдат оказался нетерпеливым. Он решил ползком убраться восвояси. Тут его и уничтожил Важеркин. А потом подполз к укрытию и забрал его автомат. Хотел еще доползти до позиции немецкого снайпера, чтобы забрать и его винтовку, но решил не рисковать: очень трудно было к нему подобраться через открытую местность. А в траншеях гитлеровцев уже поняли смысл молчания своего снайпера и держали его позицию под прицелом.

Большую помощь оказывали снайперы во время наступлений. Часто бывало так. Командир роты лейтенант Рябов вызывал к себе Важеркина, развертывал карту и показывал нужное место:

— Подготовь свою позицию и на рассвете, по сигналу атаки, уничтожь здесь расчет немецкого пулемета.

В обороне простояли долго, вся местность была изучена снайпером Важеркиным самым тщательным образом. Так что он быстро ориентировался и четко выполнял задачу.

Много раз Важеркину приходилось вести борьбу с наступавшими на наши позиции танками и самоходками врага. Он бил по смотровым щелям, а если удавалось, выбивал с брони боевых машин автоматчиков врага, очень эффективно помогал продвижению нашей пехоты вперед. Не один раз приходилось Важеркину заранее просачиваться с небольшой группой бойцов в тыл немцев и с началом боя специально охотиться за фашистскими офицерами, обезглавливать вражеские подразделения.

Сколько всего гитлеровцев уничтожил отважный снайпер Важеркин, сейчас сказать трудно, но в дивизионной газете я нашел цифру 148.

Постепенно в дивизии сложилась своеобразная важеркинская школа снайперов. О многих снайперах, его последователях, я уже рассказывал, хотелось бы назвать еще Ивана Гусева, Николая Бояркина, о которых не раз писали и в дивизионной, и в армейских газетах.

Впоследствии при управлении дивизии был создан снайперский взвод, командовал которым Важеркин.

Иван Важеркин отличился не только на чисто снайперском поприще. Он был известен и как отважный разведчик, инициативный командир.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1944 года сержанту Важеркину И. В. было первому среди бойцов и командиров 102-й стрелковой дивизии присвоено звание Героя Советского Союза.

Имя героя-пограничника, сына рязанских колхозников — старого русского солдата, участника первой мировой и гражданской войн Василия Панфиловича Важеркина и труженицы, неоднократно избиравшейся депутатом сельского Совета, Пелагеи Алексеевны Важеркиной — Ивана Важеркина украшает первые страницы боевой истории 102-й стрелковой дивизии.

Уже где-то перед концом войны сержант Важеркин был командирован на офицерские курсы.

Разведку принято называть «глаза и уши командира». Фраза эта примелькалась, может быть, кое-кому и надоела, но мы вновь пользуемся ею: уж очень точно она выражает сущность цели, ради которой разведчики ведут свои поиски. Когда нет хороших, точных данных о противнике, командир, его штаб, естественно, становятся если не окончательно слепыми, то, во всяком случае, плохо видящими.

Младший сержант Петр Флорович Петров, прослуживший в пограничных войсках более трех лет, был выдающимся разведчиком. Понятно, мастерами поиска становятся не сразу. Вначале бывало и так: группа шла без достаточной подготовки, без изучения той местности, на которой предполагалось взять «языка», без знания системы обороны противника и проваливалась.

Вспоминается такой случай. Поисковая группа из разведроты дивизии ночью вышла в поиск. Бойцы на переднем крае поговорили с командиром стрелкового подразделения, кое-что узнали у него и двинулись вперед. Все шло благополучно: группа захвата наметила цель, поднялась, стремительно бросилась к окопу, в котором сидел гитлеровец. До окопа оставалось метров 30, и вдруг бежавшие разведчики наскакивают на что-то упругое, какая-то невидимая сила отбрасывает их назад, на землю, они падают, раздается звон, шум, ничего никто не понимает, гитлеровцы открывают беспорядочную стрельбу, группа отходит, и не без потерь.

В чем же дело? Ничего таинственного в этой неудаче не было. Пошли без должной подготовки, и хотя разминировали местность, подползли близко к окопу и бросились вперед дружно, но из-за темноты не видели туго, как струна, натянутой проволоки, наскочили на нее и попадали. На проволоке были навешаны консервные банки, всякие железки, они зазвенели, немцы открыли огонь — вот и весь секрет неуспеха.

А если бы понаблюдали, предварительно поползали бы перед передним краем гитлеровцев, увидели бы проволоку, а сделать необходимые проходы в ней совсем не сложно.

Младший сержант Петров много раз ходил в поиск старшим группы, и ни разу с ним не случалось казуса, похожего на тот, о котором рассказано выше. Только в обороне под Дмитровск-Орловским он охотился за «языком» не менее 30 раз.

О захвате своего первого «языка», которого группа взяла в начале марта, он рассказал мне после возвращения:

— Мы тщательно изучали противника на участке поиска, сделали проходы в минных полях, подняли, где нужно, проволоку. У немцев в том месте сплошной обороны не было, и ночью вдоль проволоки ходил, подпрыгивая от холода, часовой. Его и решили захватить. Поиск прошел без особых приключений, немца схватили сзади, заткнули ему рот, быстро связали «трофей» веревкой.

Трудновато было тащить гитлеровца, он оказался настоящим тяжеловесом. Положили его на плащ-палатку, под связанные руки пропустили веревку и потащили, как на санях, по снегу. Вначале пленный вел себя относительно спокойно, но, когда его подтянули под поднятую проволоку, он вдруг начал биться и зацепил за проволоку. Немцы обнаружили группу, открыли стрельбу, ранили «языка». Хорошо, что легко, а то бы пропал поиск.

Как известно, значение разведки резко усиливается перед наступлением: командиру надо точно знать силы и средства противника, построение обороны, его резервы и т. д.

Когда в конце июля 102-я стрелковая готовилась наступать на Курской дуге, по моему приказу Петров вышел на поиск с небольшой группой. Он уже знал передний край врага как свои пять пальцев.

Первую и вторую линии немецких окопов разведчики прошли незамеченными. Продвинулись в тыл, тщательно замаскировались в кустарничке.

Из своего укрытия разведчики видели траншеи и блиндажи немцев. Один из этих блиндажей привлек их внимание: в него входили в основном офицеры. «Наверно, там штаб какого-то подразделения», — предположил Петров. Когда уже стало темнеть, из блиндажа вышли несколько офицеров в сопровождении солдат и ушли. Около блиндажа все затихло. Два гитлеровца — один, судя по погонам, офицер, второй солдат — остались у блиндажа. Солдат вынес несколько аккуратных ящиков и поставил их около тропинки, что вела в тыл. Потом гитлеровцы о чем-то говорили, сложилось впечатление — вроде они куда-то собирались. «А что, если фашисты готовятся к эвакуации?»

Сумерки еще не сгустились, когда разведчики решили действовать. Они тревожились, что немцы вот-вот могут уйти из этого блиндажа. Ведь не напрасно же они сложили какие-то ящики около тропинки.

Когда фашисты вошли в блиндаж, Петров тихо, как тень, двинулся к нему. Товарищи остались на месте в составе группы обеспечения. Разведчик вошел в блиндаж: там оказалось трое немцев. Солдат возился у двери и сначала, не поняв в чем дело, с недоумением посмотрел на Петрова, даже о чем-то спросил его. Разведчик молниеносно кинжалом убрал гитлеровца, второго пристрелил из автомата. С оставшимся разговор был коротким. Старший сержант засунул ему в рот кляп, связал руки и осмотрелся. Тут была явно штабная землянка, на столе лежал портфель и стояла пишущая машинка. Разведчик заглянул в портфель — там были какие-то документы. Он взял их вместе с машинкой. В это время начал зуммерить телефон. Петров обрезал провод, а аппарат прихватил с собой. Гитлеровцу дулом автомата приглашающе показал на выход. Тот без сопротивления пошел. Может, еще надеялся на встречу со своими. Но где там: его сразу подхватили товарищи Петрова. Разведчики вернулись без потерь. «Язык» оказался очень ценным: он был штабным офицером.