Чтение онлайн

На прямой наводке гитлеровцы держали один из крупнейших заводов нашей страны — Кировский и основной фарватер морского сообщения Ленинград — Кронштадт. Противник имел полную возможность позволить себе выбор объекта, цели.

Ведя планомерный прицельный разрушительный огонь, фашисты не считались с тем, что перед ними многомиллионный город, имеющий культурные ценности, которые дороги не только советскому народу, но и всему прогрессивному человечеству.

К Ленинграду фашисты стянули мощную дальнобойную артиллерию, в том числе самые тяжелые орудия из всех захваченных стран Европы. Тут были: 240-мм железнодорожная пушка «Рейнметалл», стрелявшая на 36–45 километров; так называемая «Толстая Берта» — 420-мм мортира, которая била 800-килограммовым снарядом; 400-мм железнодорожная французская гаубица, вес снаряда которой составлял 900 килограммов; 305-мм мортира «Шкода М-16»; 220-мм мортира «Шнейдер»; 210-мм пушка «Шкода» и многие другие мощные дальнобойные орудия.

Характерной особенностью действий вражеской артиллерии под Ленинградом являлось то, что с конца 1941 и начала 1942 года по своему боевому назначению она стала разделяться на две части. Первая часть представляла собой обычную войсковую артиллерию. В нее входили орудия от 75-мм пушек до 210-мм мортир, обладавшие сравнительно небольшими дальностями стрельбы. Эта артиллерия располагалась вблизи переднего края и обеспечивала оборону немецких войск.

Вторая часть немецкой артиллерии состояла из более мощных орудий от 150-мм пушек до 420-мм мортир. Это была так называемая осадная артиллерия. Она располагалась в глубине обороны и имела специальную задачу — разрушать город, уничтожать его население и воздействовать на коммуникации.

«…Окружить город тесным кольцом, путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей.

…Если будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения». Эти выдержки из директивы бесноватого фюрера своим войскам лишний раз убеждают в людоедской сущности фашизма.

Осенью и зимой первого года войны гитлеровцы неоднократно предпринимали попытки ворваться в город Ленина, но все их атаки были отбиты. Устойчивости обороны в районе Пулковских высот, ключа обороны Ленинграда, значительно способствовали активные наступательные действия войск Ленинградского фронта в районе Невской Дубровки. Успешные боевые действия наших войск под Тихвином и на волховских рубежах явились звеньями единой оборонительной операции советских войск. Военный совет фронта потребовал от каждой армии продолжать совершенствовать оборудование двух полос — главной и второй, отстоящей от главной на 3–5 километров, на особо важных направлениях подготовить отсечные позиции.

Там, где сейчас высятся в микрорайонах Ленинграда высотные нарядные дома, полоса армейской обороны утопала в болотах, над которыми вздыбленным холмом лежали Пулковские высоты. Они резко выделялись по сравнению с низкими и болотистыми местами главной полосы обороны. Ближе к правому флангу армейской полосы перпендикулярно к ней проходила железнодорожная насыпь Балтийской железной дороги, а на левом фланге, в районе стыка с 55-й армией, проходило полотно железной дороги Ленинград — Пушкин. Еще дальше — в глубине в районах «Рогатка» и «Мясокомбинат» — параллельно переднему краю главной полосы обороны армии проходила высокая железнодорожная насыпь.

В сентябре 1941 года войска Ленинградского фронта, дивизии народного ополчения и моряки Балтийского флота на этих рубежах остановили рвавшиеся к городу Ленина отборные гитлеровские войска.

Непосредственно за армейской полосой следовали оборонительные рубежи внутренней обороны города (ВОГ). Они состояли из внешней полосы и городских секторов. Внешняя полоса ВОГ делилась на четыре района: южный, восточный, северный и западный.

Внешняя полоса ВОГ оборудовалась по-полевому, то есть в виде батальонных районов, подготовленных к заполнению их полевыми войсками. Внутригородские секторы обороны представляли собой систему опорных пунктов, включали подготовленные к круговой обороне городские постройки и заводские территории.

В пунктах вероятной высадки вражеских десантов, а ими считались наиболее крупные городские площади, а также окраины города, устанавливались пулеметные точки и велось круглосуточное наблюдение.

Рубежи обороны пересекали весь город, на его площадях стояли мощные доты, а в заложенных кирпичом окнах домов зияли амбразуры. Город постоянно начеку, готовый принять бой на своих улицах и сражаться за каждый дом, за каждый этаж.

Исполняя обязанности первого заместителя командующего 42-й армией, я много времени уделял вопросам поддержания высокой боевой готовности войск первого эшелона, занимающих главную полосу обороны, особенно личного состава первой позиции, опорных пунктов и узлов обороны. С командирами всех степеней отрабатывались взаимодействие огнем и маневром, организация службы наблюдения, полевая выучка и дальнейшее совершенствование оборонительных сооружений. Особенно много труда вложили мы в обкатку танками личного состава.

К нам в армию в большом количестве стали поступать снятые с недостроенных линкоров и крейсеров броневые башни, башни с танков KB, отдельные бронелисты. Мы стали усиливать полевые сооружения главной и второй полосы обороны армии ботами (броневыми огневыми точками), дзотами (деревоземляными огневыми точками), усиленными броневыми листами. Бот и дзот врезались в железнодорожные насыпи, особенно в районе «Рогатка», значительно укрепляя подступы к городу.

«Осенью 1941 года войска и население проделали громадную работу по строительству оборонительных сооружений. На южном и северном обводах к началу 1942 года было около 82 км противотанковых рвов, почти 25 км эскарпов и контрэскарпов, около 9 км надолб, 144 км проволочных заграждений, более 24 км баррикад, 1400 броневых, железобетонных и деревоземляных огневых точек» [7] .

Зимой город не мог выделять для строительства военно-инженерных сооружений достаточное количество людей, и в армейских частях ослабевшие от недоедания бойцы меньше занимались тяжелыми оборонительными работами.

Костлявая рука голода простерлась над мирными жителями и защитниками города Ленина. С 20 ноября 1941 года по рабочим карточкам стали выдавать 250 граммов хлеба на день, а по остальным — 125 граммов. На передовой бойцу выдавали 500 граммов в день, а в тыловых частях — 300 граммов. В декабре иссякли запасы крупы и овощей. Вот так выглядело обычное меню тех дней: завтрак — суп из муки, обед — тот же суп или мучная каша, ужин — снова мучной суп.

В частях, особенно в тех, которые находились во втором эшелоне, многие бойцы, как и горожане, болели элементарной дистрофией — истощением.

«На 1 декабря 1941 года в войсках Ленинградского фронта, действовавших на блокированной территории, болели тяжелой формой дистрофии 6061 человек, на 1 января 1942 года количество больных возросло до 12 604 и на 1 февраля — до 13 719. За три месяца части потеряли более 11 тысяч командиров и рядовых бойцов, то есть фактически полную дивизию. С февраля 1942 года количество больных дистрофией начало постепенно сокращаться, и к лету случаи заболеваний уже почти не встречались» [8] .

Крылатыми в городе стали слова старых рабочих Кировского завода: «Камни будем есть, а Ленинград не сдадим».

«Своим героическим примером ленинградцы говорят нам — нет выше дела, нет благороднее долга, чем отдать всю силу ума, весь пламень души, всего себя без остатка Родине», — писала 12 февраля 1942 года фронтовая газета «На страже Родины».

В этот период перед партийными и комсомольскими организациями была поставлена задача воспитывать у бойцов непоколебимую веру и правоту нашего дела и победу над врагом, высокую стойкость в обороне и постоянную боевую готовность.