Чтение онлайн

С 330-м стрелковым полком сражался отдельный отряд дивизии под командованием капитана Федора Носова. Отважный офицер погиб во время контратаки. Эта контратака была не единственной. Защитники пятачка, несмотря на большие потери от бомбовых ударов авиации и артиллерийско-минометного огня противника, дрались с большим упорством, оборонялись в отдельных блиндажах, дзотах.

На помощь 330-му стрелковому полку рвались все, кто был на правом берегу Невы. Добровольцев было много, но переправа на пятачок была сильно затруднена не только могучим ледоходом, но и тем, что артиллерийско-минометным огнем врага была уничтожена большая часть лодок. На помощь поспешил 1-й стрелковый батальон 284-го стрелкового полка. Этот полк после вскрытия Ладожского озера был передислоцирован в район Дубровки. В первой же лодке на плацдарм переправился командир стрелкового батальона. Одновременно на плацдарм перебралась группа начальствующего состава 86-й стрелковой дивизии: старший батальонный комиссар Щуров с политработниками Еремеевым и Перемиевским, начальник штаба дивизии майор Козлов, начальник оперативного отделения майор Гусев с помощником лейтенантом Гультяем. Гусев был ранен еще на правом берегу у самой переправы, остальные успели переправиться через Неву. Руководство эвакуацией раненых с левого берега и организацией переправы было возложено на комиссара штаба дивизии старшего батальонного комиссара Середина, и он все это горячее время безотлучно был на четвертой переправе.

…К концу второго дня боя на плацдарме плавсредств не осталось совсем.

В течение трех дней и ночей герои пятачка делали все, что было в их силах. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Никто не покинул поле боя. Раненые находились на своих позициях.

26 апреля с утра гитлеровцы еще больше усилили артиллерийский и минометный огонь. Горела земля. Снаряды и мины разрушали окопы и ходы сообщения. Фашисты, полагая, что уничтожили всех защитников пятачка, в полный рост пошли в атаку. Уцелевшие герои встретили их метким огнем. Отважно бились бойцы во главе с комиссаром стрелкового батальона М. И. Певзнером. Рядом сражались бойцы под командованием командира полка майора С. А. Блохина, раненного теперь еще и в обе ноги.

Гитлеровцы атаковали район командного пункта 330-го стрелкового полка. Их встретила группа бойцов под командованием начальника штаба 86-й стрелковой дивизии майора Я. В. Козлова, в которую входили комиссар полка старший политрук Алексей Васильевич Красиков, начальник штаба полка майор Александр Михайлович Соколов, его помощник старший лейтенант Кукушкин, командиры Гринблат и Кузьмин.

Более 12 раз поддержанные мощным артиллерийским огнем, используя огнеметы, которые сжигали все живое, гитлеровцы бросались в атаку на горсточку храбрейших из храбрых и каждый раз откатывались с большими потерями.

К исходу 27 апреля 1942 года в штаб 86-й стрелковой дивизии с пятачка пришла последняя радиограмма. В ней сообщалось: «Как один бойцы и командиры до последней капли крови будут бить врага. Участок возьмут только через наши трупы. Козлов, Блохин, Соколов, Красиков».

Фашисты усилили атаки, ввели в бой свежие силы. Оборона 330-го стрелкового полка была разрезана. В нескольких местах фашисты вышли к Неве. Начальник политического отдела дивизии батальонный комиссар А. В. Щуров и начальник штаба дивизии майор Я. В. Козлов, возглавляя оборону в районе командного пункта полка, во время одной из контратак были смертельно ранены и скончались на пятачке. Героически встречали смерть бойцы, командиры и политработники. На боевом посту, увлекая за собой в атаку бойцов, пал смертью храбрых комиссар полка старший политрук Алексей Васильевич Красиков.

С правого берега еще просматривались отдельные небольшие очаги сопротивления, истекавшие кровью, тяжелораненые герои еще несколько дней сражались с фашистами. Так закончились семимесячные бои на пятачке.

Только за три дня — с 25 по 27 апреля 1942 года — защитники невского плацдарма уничтожили более полутора тысяч солдат и офицеров противника, вывели из строя восемь наблюдательных пунктов, четыре дзота, восемь минометов, одно орудие, взорвали погреб с боеприпасами [6] .

На исходе 27 апреля 1942 года реку переплыл трижды раненный начальник штаба полка майор А. М. Соколов.

Трижды раненный человек в ледоход, под вражеским огнем переплыл разлив Невы. Какой же силой духа должен он обладать? Когда в наши дни полковника в отставке Александра Михайловича Соколова просят рассказать об этом событии, он долго собирается с мыслями и только ему одному известно, как это трудно, до боли в сердце, возвращаться в огненное прошлое.

— Ночь выдалась светлая, — скупо роняя слова, говорит он, — и в цвете — фашисты «иллюминацию» устроили. Конечно, обнаружили, стали обстреливать, пришлось то и дело нырять. Один раз нырнул, на исходе дыхания рванулся на поверхность и ударился затылком об лед. Еще бы несколько секунд и… Но это был уже край льдины. Вынырнул, перевернулся на спину — левую ногу не чувствую, нет левой ноги. Брассом, на одних руках, плыл дальше. Сколько времени прошло — не знал (потом оказалось, что барахтался я в Неве два часа). В очередной раз ударился головой. Это был уже не лед, а причаленный к берегу плот. Вылез на бревна и потерял сознание. Когда пришел в себя, оказалось, что примерз к бревнам, лежал как распластанный. Кое-как оторвался, пополз от реки…

До последнего патрона, до последнего оставшегося в живых бойца сражался на плацдарме легендарный 330-й стрелковый полк.

О последних днях обороны Невского пятачка, подвигах моих однополчан пишу по рассказам очевидцев. Решением Военного совета Ленинградского фронта в конце февраля 1942 года я был назначен первым заместителем командующего 42-й армией, но думается, что рассказ о мужестве и стойкости воинов 86-й стрелковой дивизии был бы неполным без этих заключительных строк.

Уже в 1943 году, после взятия 8-й ГРЭС и территории бывшего Невского пятачка, когда наш передний край подошел к деревне Арбузово, офицеры штаба 86-й стрелковой дивизии побывали в разбитых землянках и дзотах в глубине обороны пятачка. Всюду были видны следы упорного боя, большая часть деревянных укреплений сожжена. Они внимательно осмотрели все бывшие сооружения, случайно разрыли старую траншею. В ней открылась картина, достойная запечатления на барельефе в память о погибших здесь защитниках Ленинграда.

Среди засыпанных песком наших бойцов один, вероятно из бывших моряков, был без гимнастерки, в одной тельняшке, с винтовкой, вонзенной штыком в труп гитлеровского солдата, а в нескольких шагах от них лежал гитлеровец с автоматом, стрелявший, по-видимому, в нашего безвестного героя. Всех их накрыл своим разрывом один снаряд во время последней атаки фашистов на пятачке.

Советский народ свято чтит светлую память героических защитников города Ленина. В местах, где 330-й стрелковый полк 86-й стрелковой дивизии встретил фашистского зверя и в ожесточенных боях остановил его, установлены памятники, увековечившие подвиги воинов полка. Это им посвящены проникновенные стихи Роберта Рождественского, высеченные на монументе «Рубежный камень»:

В последних числах марта 1942 года на потрепанной эмке 5-го погранотряда я приехал на КП 42-й армии, который располагался в подвалах многоэтажного дома в районе мясокомбината.

Оперативный дежурный провел меня в кабинет начальника штаба армии полковника Г. К. Буховца. Познакомились, разговорились. Слушая начальника штаба, я сразу проникся к нему симпатией. Подумалось, что с этим спокойным и уравновешенным командиром, умеющим уловить новое в жизни войск, будет хорошо работать.

Вместе с полковником Буховцом я пошел представляться командарму 42-й генерал-лейтенанту Ивану Федоровичу Николаеву. Навстречу нам поднялся стройный, подтянутый генерал, приветливо улыбнулся:

— Здравствуйте, Андрей Матвеевич! Ждем вас с нетерпением, нам вы очень нужны!

В это время в кабинет вошел невысокий, широкоплечий, неторопливый в движениях корпусной комиссар. Это был член Военного совета армии Николай Николаевич Клементьев. Командарм сообщил, что мне предстоит немедленно заняться вопросами проверки организации несения дежурной службы на переднем крае и обкатки танками личного состава. Затем генерал подошел к разложенной на столе карте с нанесенной на ней обстановкой…

Передний край соединений 42-й армии правым флангом северо-западнее станции Лигово упирался в Финский залив, далее проходил несколько севернее Урицка, по северной окраине Старо-Паново, южной окраине Верх-Койрово, Пулковские высоты, до полотна железной дороги Ленинград — Пушкин. Далее начиналась полоса обороны соседа слева — 55-й армии.

Здесь гитлеровцы стояли у ворот города Ленина. У противника находились отличные наблюдательные пункты в Пишмаше, Урицке, на Вороньей горе. Фашисты просматривали не только главную полосу нашей обороны, но и всю глубину обороны армии.