Чтение онлайн

Чехословацкие войска достигли Самары по железной дороге из Сызрани. Советы собрали около пяти тысяч крестьян, которые были в это время в Самаре (они приехали за продовольствием), заплатили им по 300-500 рублей, дали винтовки и послали их против чехословаков за Самарку. Чехи атаковали их с левого фланга и оттеснили их к берегу реки. Под пулемётным огнем эти несчастные “солдаты” пытались переплыть на другой берег, но течение было сильное и большинство из них погибли.

Когда я возвращался назад, то увидел артиллерийские орудия на возвышении около берега. На следующий день с крыши дома моей сестры мы могли видеть, как чешские поезда двигались туда-сюда по железной дороге, которая проходила в восьми километрах от Самарки. Красные били из орудий, но снаряды не достигали составов. Чехи начали отвечать огнём, и снаряды долетали до орудий красных и даже до домов, на крышах которых толпились любопытные. На какое-то время крыши становились пустыми, но потом опять их занимали зеваки.

Постепенно поезда подходили к железнодорожному мосту через Самарку. Мы слышали винтовочные и пулемётные выстрелы. Продвижение чехословаков продолжалось. На следующее утро они продолжали обстреливать мост. Чехи попытались пробиться на другой берег на одном паровозе, но артиллерийский огонь их остановил - они не хотели рисковать. На следующий день, на рассвете чехи всё-таки атаковали мост, захватили его и стали растекаться по городу. В течение этих дней мы привыкли к стрельбе, и только когда она была совсем близко, мы проявляли интерес. Около семи утра я вышел на балкон, но тут же вернулся в дом, так как несколько пуль просвистели около моей головы. Мы собрались у окна, чтобы видеть, что происходит на улице.

Один человек бежал, стараясь укрыться у стены, но как только он попытался перебежать улицу, его настигла пуля - он упал и больше не двигался. Позднее мы увидели группу солдат в какой-то форме, которые шли по обе стороны улицы, но не дошли немного до нашего дома. Одна группа остановилась у второго от перекрёстка дома. Вот один из солдат попытался перебежать улицу, но тут засвистели пули, и он упал, не добежав совсем немного до противоположной стороны. Но он был ещё жив, двигался. Через несколько минут к нему подбежали санитары из Красного креста с носилками, перевязали его. И тут - ещё выстрел, один из санитаров упал, а другой сумел скрыться в ближайшем доме.

После этого я понял, насколько опасна ситуация, поэтому стал звонить своим знакомым, чтобы узнать, как они и что собираются делать. Члены партии кадетов собрались в доме адвоката Подбельского, члена этой партии. Около десяти утра стрельба поутихла, и я вышел из дома. По пути я встретил группу татар, которые тащили татарина-коммуниста в суд. Они считали, что он должен быть наказан, но только по закону. Но здание суда было пусто, и один из охранников посоветовал отвести его в штаб белочехов. Как решилась судьба этого человека, я не знаю. Но понимание того, что наказание должно быть законным, характерно для истинных мусульман.

На улице я прочёл объявление о созыве Конституционного собрания. Я направился на собрание кадетов. Собрание уже шло, когда я туда явился. Было только десять человек, все в возрасте и с опытом работы в городской управе и в земстве. Выступающий говорил о положении их партии, о том, должна ли партия поддерживать союз России с другими странами или страна уже свободна от своих союзнических обязательств. Когда и второй оратор заговорил о том же, я задал вопрос: “Читали ли вы объявление о Конституционном собрании?” Они читали. И оратор продолжал говорить о международном положении и о том, что Россия должна продолжать поддерживать своих союзников. Следующего оратора я перебил, вновь спросив о том, собираются ли кадеты включиться в работу по созданию Конституционного собрания, нового местного правительства. Мне ответили, что сначала нужно решить принципиальные вопросы о линии партии. В конце концов, я сказал, что уже час назад они упустили возможность принять реальное участие в делах города, в формировании нового городского правительства. Я извинился за своё вторжение и настойчивость и сказал, что попытаюсь объединить деловых людей, чтобы сделать что-нибудь полезное для города.

Я пошёл на зерновую биржу и с помощью её секретаря начал собирать членов прежнего комитета по предпринимательству. К полудню мы собрали всех членов исполнительных комитетов наших предпринимательских организаций. Мы понимали, что как группа бизнесменов, мы не может действовать в качестве политической организации, поэтому мы должны что-то предпринимать в сфере экономической деятельности и сотрудничать с новым правительством, чтобы влиять на экономическую сферу.

Прежде всего, мы выбрали группу из пяти человек, которая должна была обратиться в Государственный банк для сотрудничества, целью которого было восстановление работы банков, циркуляции денег, а также нужно было найти способы финансирования борьбы против большевиков.

Было также решено встретиться на следующий день, чтобы обсудить процесс восстановления свободной торговли и обеспечения города продовольствием. Я решил предложить некоторый план действий и работал над ним до самой ночи.

Ситуация с продовольствием в городе была катастрофической. Северные губернии никогда не производили достаточно продовольственных товаров. Но из-за хаоса на железных дорогах поставки продовольствия с юга прекратились. Из деревень посылали людей на добычу зерна и муки, они закупали продовольствие прямо у производителей за любые деньги. Когда они пытались добытое продовольствие погрузить на лодки или поезда, “представители Керенского” отбирали у них всё, как якобы незаконно приобретённое. Среди “закупщиков” даже были случаи самоубийств, так как они были в отчаянии из-за того, что теряли и продовольствие, и доверенные им деньги. Некоторые из ограбленных возвращались в свои деревни, и над ними учиняли самосуд: изгоняли из деревни, отбирали собственность и делили между собой.

Проблема состояла в том, как вернуть зерно на рынок, который полностью замер из-за того, что не было товаров, которые можно было купить на вырученные от продажи зерна деньги.

Я понимал, что ситуация не может быть исправлена усилиями только зерновой биржи. Поэтому я полагал, что необходимо создать “зерновой или хлебный” комитет, в который должны были войти брокеры с зерновой биржи, представители городского правительства, банков, сельских кооперативов, кредитных союзов и так далее. Во главе такого комитета должен был стоять председатель, наделённый правами, данными ему городским правительством. Это должно было быть право отбирать зерно у тех, кто не подчиняется установленным правилам, а также устанавливать закупочные цены на зерно. Комитет должен был иметь право выдавать лицензии на закупку зерна, и все закупщики должны были отчитываться о своих операциях перед комитетом. Это были основные положения моего проекта.

На следующий день наше собрание утвердило этот проект, и я отправился с ним в местное правительство. Пожилые бизнесмены выражали большое сомнение, что рынок будет оживлён, даже если отменят фиксированные цены на зерно. В то же время они обещали полную поддержку комитету, если он будет организован. Поэтому я был делегирован в Конституционное собрание для “проталкивания” нашего проекта. Большинство в этом собрании принадлежало эсерам. Они встретили проект яростным сопротивлением, так как боялись отмены фиксированных цен на продовольствие. Они не понимали, что повышение цен повлечёт за собой приток продовольствия на рынок. После нескольких часов дебатов Вольский, член Комуча (Комитет Учредительного собрания) склонился на мою сторону, и вдвоем мы смогли одолеть сопротивление оппозиции. Формально положительное решение не было объявлено, но мы начали действовать: были разосланы приглашения и назначено время для собрания, на котором должен быть утверждён “хлебный совет”. Через два дня на этом собрании я был избран председателем комитета и достиг полного соглашения по всем вопросам с Вольским, который пообещал поддержать проект создания этого совета.

По совету некоторых опытных и уважаемых членов зерновой биржи было принято несколько простых решений: получить кредит от Государственного банка, дать право нескольким членам биржи закупать зерно для хлебного совета, дать право лицензированным закупщикам зерна покупать его по любой договорной цене и информировать безлицензионных покупателей, что закупленное ими зерно может быть реквизировано, поднять национальный флаг над биржей, как это делалось в прежние времена.

На следующее утро наши закупщики приобрели несколько вагонов пшеницы по 45 руб. за пуд. Через два дня было решено предложить 45 руб. за пуд твёрдой пшеницы и несколько меньше за пуд мягкой. К нашему удивлению, рынок ответил на это предложение. Ещё через несколько дней, когда новость об укрепляющемся рынке достигла деревень, поставки зерна на биржу увеличились, и наши закупщики смогли снизить закупочную цену. Каждый день объём продовольствия увеличивался, а цены стали понижаться. Люди стали делать заявки на получение лицензии, но платили за это больше наших закупщиков.

Прошло десять дней с момента открытия нашего рынка, и вот как-то в здание биржи прибежал один из наших закупщиков и закричал, что на площади начинается бунт. Я послал туда своих людей. Через полчаса они притащили маленького еврея, который торговал без лицензии и по высокой цене. Я объяснил ему новые правила торговли и сказал, что если и в следующий раз мы его поймаем на незаконной торговле, то отведём в штаб чешского командования. Через час всё было спокойно, и всё зерно было продано.

Наш совет взял в аренду небольшую мельницу для производства муки и открыл магазин, в котором стал продавать муку крестьянам из северных голодающих деревень. Также были зафрахтованы баржа и пароход для поставки муки на север, вверх по Волге. На нём перевозили только те продукты, продажа которых была разрешена нашим советом, и за этим следила милиция, помогая в погрузке.