Чтение онлайн

Именно эти процессы, разворачивающиеся в природе форм, привели, в конце концов, к открытию Апостолам сущности природы Учителя, Которого они любили, за Которым следовали, и это именно тот аспект Христа, та внутренняя излучающая реальность, которые засвидетельствовали мистики всех времен, и не только в связи с Христом, но в меньшей степени и в отношении друг друга. Как только преодолены границы мира чувств и стали активными их более высокие аналоги, открывающие внутренний мир красоты и истины, к мистикам приходит осознание субъективного мира, который характеризуется светом, излучением, красотой и неописуемым чудом. Все мистические писания пытаются описать этот мир, 149] в который мистики, по-видимому, имеют доступ, причем его формы меняются в зависимости от эпохи, расы и степени развития пророка. Мы знаем только, что божественное открывается, когда растворяется внешняя форма, скрывающая его, или она так преобразуется, что отмечает только внутреннюю реальность. От ха­рактера и наклонностей мистика (его собственного врожденного каче­ства) во многом зависит описание того, что он видит. Однако все соглашаются с тем, что это переживание трансцендентно по своей природе, и убеждаются в божественной природе лица, которого оно касается.

Поистине велика сила и тайна Божественности, открытой Христом изумлённому взору Его трех друзей на Горе Преображения. В одном из древних писаний Индии, цитированном Доктором Отто, есть попытка выразить этот божественный, составляющий сущность Дух, проявляющийся при Преображении:

“Тоньше тонкого, все же Я величайший,

Я – Все в своей завершенной полноте,

Я, самый древний дух, Господь Бог.

Я сияю золотом божественной формы.

Без рук и ног, обладающий невообразимым могуществом,

Видящий без глаз, слышащий без ушей,

Свободный от всех форм, Я – знаю. А меня

Не знает никто. Ибо Я – Дух, Бытие”. [150]

Масса литературы, написанной в попытке обрисовать чудо преображения и видения Бога, является выдающимся явлением рели­гиозной жизни и одним из наиболее убедительных доказательств факта открове­ния.

В истинной простоте истории, рассказанной в Евангелиях, содер­жится величие и убедительная сила. Апостолы имели видение и уча­ствовали в переживании, в котором Иисус Христос предстал перед ними как Совершенный человек вследствие Своей полной божественности. Они разделили с Ним Его служение; они 150] оставили свои обыденные занятия, чтобы быть с Ним, они путешествовали с Ним из одного места в другое и помогали Ему в Его работе, и теперь, в качестве награды за полноту веры и понимание, им позволено видеть Преображение. “Когда ум, – говорит Св. Августин, – наполнен началом веры, работающей через любовь, он посредством правильного образа жизни приходит к зрели­щу, где высокими и святыми сердцами познается несказанная красота, полное видение которой является высочайшим счастьем”. [151]

“По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился перед ними: и просияло лице Его как солнце, одежды же Его сделались белыми как свет.

И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи [152] : Тебе одну, и Моисею одну и одну Илии.”

Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в котором Мое благоволение; Его слушайте.

И услышавши ученики пали на лица свои и очень испугались. Но Иисус приступив коснулся их и сказал: встань­те и не бойтесь. Возведши же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса”. [153]

Исследование различных объединений, которые Христос совершил в Себе, подготовило нас к изумительному явлению откровения, повер­гшего ниц трех учеников. Три коленопреклоненных царя, или трое волхвов (или магов), присутствовали при посвящении Рождения. При этом кризисе три уче­ника пали ниц на землю, ибо не смогли смотреть на открыва­емое величие. Они думали, что они знают своего Учителя, но знакомое Присутствие преобразилось, и они стояли перед ПРИСУТСТВИЕМ. Чувство благоговейного трепета, 151] удивление и смирение – вот обычная и известная реакция всех мистиков всех времен на открытие Света. Этот эпизод первый из всех, где мы соприкасаемся с Излучением и Светом, исходящим от Спасителя и дающим Ему возможность сказать поистине: “Я есть Свет мира”. Соприкосновение с Богом всегда будет вызывать Сияние Света. Когда Моисей спустился с Горы Синай, его лицо было таким лучезарным, что люди не могли смотреть на него, и история говорит нам, что он воспользовался покрывалом, чтобы защитить от этого излучения других. Но Свет, который был в Христе, сиял в полную силу и исходил от всей Его фигуры. Все в большей степени я верю, что по мере развития эволюционного процес­са мы придем к более глубокому пониманию значения Света в связи с человечеством. Мы говорим о свете знания, и в направлении этого света и его продвижения устремлены наши научные институты и наши образовательные процессы. Мы глубоко желаем света понимания, который выражается в мудрости и характеризует мудрецов и мудрых на земле; этот свет отличает их от обычных разумных людей, придавая важность их словам и ценность их совету. Нас убеждали, что в мире есть Озаренные, работающие спокойно и молчаливо за сценой мировых дел, проливающие Свет, когда это необходимо, на темные места мира, разъ­ясняющие проблемы, и, в конце концов, показывающие, что должно быть искоренено, а что для мира необходимо. Мы научились узнавать носителей Света всех времен, и мы чувствуем, что в Христе сфокуси­рован свет веков и сосредоточен Свет Бога. Его ученики впервые попали в радиус действия этого Света на вершине горы после шести дней работы, как рассказывает история, и не смогли вынести зрелища такой потрясающей яркости. Тем не менее, они чувствовали, что “это было благом для них присутствовать здесь”. Кроме того, исследуя Свет, который был в Христе, и восторг Апостолов при его проявлении, не упустим из вида тот факт, о котором Он Сам говорит нам, что в нас также есть Свет, и он также должен сиять для помощи миру и прославления нашего Отца Небесного. [154]

152] О Свете этом свидетельствуют мистики, и это именно тот Свет, в который они входят и который входит в них, открывая Свет скрытый и заставляет его проявить свое могущество. “В Твоем свете мы увидим свет”. Это выдающийся факт научного мистицизма. Бог – это Свет, так же как и Жизнь. Это мистик доказал, и этому он вечно свидетельствует.

Это сознание факта божественности устанавливается в нашем со­знании прежде всего через признание чуда, скрытого в каждом чело­веческом существе. Кто не видит ничего хорошего в своих собрать­ях, тот не осознает свою собственную доброту; кто видит только зло в окружающих его, тот видит их через искажающие очки своей собственной извращенной природы. Но тот, кто пробужден к миру Реальности, по­стоянно осознаёт божественность в человеке, проявляющуюся в его неэгоистических действиях, в его доброте, в его тяге к исследованию, в том, как он с лёгким сердцем встречает трудности, и в его изначальной доброжелательности. Это понимание углубляется, по мере того как он изучает историю расы и религиозное наследие прошлых веков и, преж­де всего, когда он сталкивается лицом к лицу с превышающим все пределы великодушием и чудом, которые явил Христос. От этого понимания он переходит к открытию божественности в себе и начинает ту длительную борьбу, которая приводит его через стадию интеллек­туального понимания возможности, через стадию интуитивного восприятия исти­ны к тому просветлению, которое является привилегией и даром всех совершенных Сынов Божьих. Излучающее внутреннее тело света присутствует как в индивидууме, так и в расе, невидимое и еще неоткрытое, но медленно и неизбежно проявляющееся. В данный мо­мент большое число людей вовлечено в деятельность тех шести дней, которые предшествуют опыту Преображения.

Здесь важно кратко изучить место учеников в истории этого опыта. На протяжении всей Библейской истории мы встречаем эту тройствен­ность: Моисей, Аарон и Иофор; Иов и его три друга; 153] Седрах, Мисах и Авденаго, друзья Даниила; три царя, или волхва, у колыбели в Вифлееме; три ученика при Преображении; три креста на Голгофе! Что означает это постоянное повторение трех? Что оно символизирует? Кроме возмож­ной исторической достоверности, кроется ли за этим числом какая-ли­бо особая символика, проясняющая, когда она понята, обстоятельства, в которых она участвует? Ключ к пониманию этого может дать нам изучение всех трех имен и их интерпретация в знакомой нам “Конкорданции” Крудена. Возьмем, например, значение имен друзей Иова. Друзей Иова звали Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин. Елифаз Феманитянин означает “мой Бог – золото”, а также “южная сторона”, полюс, противоположный северному. Золото – это символ материального благополучия, а противоположный полюс Духа – это материя, следовательно, в этом имени заключен символ осязаемой внешней формы человека, побудительным мотивом которого служит желание материального обладания и комфорта. Софар Наамитянин означает “тот, кто говорит”, и темой его разговора служит нечто приятное, являющееся интерпретацией слова “Наамитянин”. Здесь нам представлено тело желаний с его стремлением к приятному, сча­стью и удовольствию, и указано на постоянный и непрерывный зов и голос чувственной природы, который мы все можем засвидетельст­вовать. Вилдад Савхеянин представляет ментальную природу, ум, обозначающий здесь “раскаяние”, потому что раскаяние становит­ся возможным, только когда ум начинает быть активным (включая совесть). Савхеянин означает “угнетённое состояние или беспомощность”, потому что один и без помощи ум может открыть, но не может помочь. Угрызения совести и страдания, включая память, – результат менталь­ной деятельности. Таким образом, в трех друзьях Иова открываются три аспекта его низшей природы. То же самое можно увидеть при изучении имен трех друзей Даниила. Авденаго означает “слуга Солн­ца”, служитель Света; в этом названии объединены все обязанности и цель физического внешнего 154] человека. Имя Седрах имеет определенно чувственное значение, ибо оно означает “веселье в пути”, и где бы мы ни нашли ссылки на основную двойственность удовольствия и боли, там мы должны рассматривать эмоционально-чувствующую природу. Мисах означает “проворный”, быстро двигающийся, что само по себе является очень хорошим описанием ментальной природы. Арджуна в “Бхагават Гите” указывает на это в словах, обращенных к Кришне: “О Мадхусудана, для йоги, которую Ты именуешь тождеством, прочного ос­нования из-за подвижности я не вижу: ибо Манас подвижен, Кришна, беспокоен, упорен, полагаю, его удержать так же трудно, как ветер”. [155]

Таким образом, в трех друзьях и в различных тройственностях, которые мы встречаем в Библии, нам открывается просветляющая символика. Эта символика отражает три аспекта, через которые должна выразить себя Душа и через которые она должна засиять. То же самое можно сказать и о трех друзьях Иисуса Христа. Я не могу здесь касаться дружеских связей Иисуса Христа. Они в высшей степени истинны и глубоки, и всеобщи по своему всевмещению. Они непреходящи и вечны, и друзья Христа должны быть найдены в каждой расе (христианской или любой другой), в каждой стране и в обоих полушариях. И нужно помнить, что только друзья Христа имеют какое-то право быть категоричными в отношении Него и могут иметь право говорить о Нем и Его идеях, потому что их право основано на любви и понимании.

Мы видим ту же основную тройственность в лице Петра, Иакова и Иоанна, и в их именах заключена та же самая символика, дающая нам ключ к пониманию этой удивительной истории. Петр, как мы сами хорошо знаем, означает “камень”. Здесь лежит фундамент, самый кон­кретный аспект, внешняя физическая форма, которая при Преображе­нии трансформировалась посредством величия Бога так, что внешний образ исчез и засиял Сам Бог. Иаков, как нам говорят, означает “ил­люзию”, искажение. Здесь имеется ссылка на эмоционально-чувственное тело с его 155] способностью представлять все в ложном свете и обманывать, иска­жать и вводить в заблуждение. Там, где появляются эмоции и где внимание фокусируется на чувствительной и чувственной реакции, быстро возникает то, что не истинно, и человек становится жертвой иллюзий. И именно тело иллюзии в конце концов трансмутируется и так изменяется и стабилизируется, что обеспечивает нас чистым и светлым сред­ством открытия божества. Иоанн означает “Господь сказал”, и здесь отражается природа ума, потому что только когда начинает проявлять­ся ментальный аспект, мы видим появление речи и того мыслящего и говорящего животного, которое мы называем “человеком”. Так в со­ответствующей символике Писания три друга Христа означали три аспекта Его человеческой природы, и именно на эту интегрирован­ную, собранную в один фокус и освященную личность преображение оказало свое влияние и привело к откровению. Таким образом, вновь через Христа открывается присущая человечеству двойственность, и Его тройственная личность и Его божественность обрисованы для нас так, что мы никак не можем избежать этого урока (и возможности). Апостолы узнали Бога в своем Учителе, занимая свое место среди свидетелей факта этой божественности, как и мистики всех времен.

Они знали, в Кого они уверовали. [156] Они видели Свет, исходящий от Личности Иисуса Христа, и для них Он был больше, чем Личность, которую они знали до сих пор. Благодаря этому опыту Бог стал для них реальностью.

В синтезе прошлого, настоящего и будущего Христос и те, кто был Его ближай­шими друзьями, встретились с Богом, и настолько могущественным оказа­лось это сочетание, что оно пробудило в Самом Боге непосредственную реакцию. Когда чувство и мысль встречаются в момент осознания, происходит одновременное стремительное осаждение энергии, и жизнь после этого меняет­ся навсегда. То, во что верили, познаётся как факт, и вера больше не нужна.

156] Сцена Преображения была местом встречи знаменательных факто­ров, и начиная с этого момента жизнь человечества радикально изменилась. Это был такой же могущественный по своему действию момент в истории расы, как и Распятие, а возможно, даже еще более могущественный, чем это великое и трагическое событие. Редко наступают такие моменты. Обычно мы видим только слабые про­блески возможности, редкие вспышки просветления и скоротечные мгновения, когда синтез появляется и оставляет нас с ощущением своей пригодности, целостности, цели и лежащей в основании всего Реаль­ности. Такие моменты действительно редки. Мы знаем, что Бог есть. Мы знаем, что существует Реальность. Но жизнь с ее акцентом на внешних явлениях, ее давлением и напряжением так занимает нас, что у нас после шестидневного труда не остается времени подняться на гору виде­ния. Определенное знакомство с природой Бога, несомненно, должно предшествовать тому откровению, которое Он может явить и действи­тельно временами являет. Трем друзьям Христа была дозволена определенная степень близости к Нему, и поэтому они были выбраны в качестве Его соучастников в той сцене Его опыта, где Он выразил – для блага всего человечества – это символическое событие и определен­ное переживание. Всё было приготовлено должным обра­зом; участники были правильно выбраны и готовы проявить символизм, в них воплощенный; кроме того, их интуитивные реакции имели верное направление. Нужно было, чтобы Христос взял с Собой тех, на кого можно было положиться в распознании божественности, когда она проявится, и чье интуитивное духовное восприятие было таким, что на все времена могло сделать очевидным внутренний смысл события для тех, кто последует по Его стопам. Об этом иногда забывают. Мы с неизбежностью “будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть”. [157]