Чтение онлайн

Тем не менее, человек обладает врожденным чувством принадлежности к иному миру. Существует чувство божественной неудовлетворенности, которое безусловно должно основываться на некоем естественном наследии, гарантирующем наше происхождение. Это стремление к более широкой и полной жизни – столь же естественная черта человека, как и обычная склонность индивидуума к семейной жизни и социальным контактам. Следовательно, оно в той же мере способно достичь успешного завершения, как и нормальные человеческие склонности, что подтверждается свидетельством веков. В конце концов, личное спасение весьма малосущественно, если оно не достигается в контексте более всеобъемлющего, универсального спасения. Библия обещает, что “исполняющий волю Божию пребывает вовек”, [265] и в этих словах для 277] нас содержится ключ. Существовала тенденция полагать, что когда Бог создал человека, Его Воля к выражению была полностью удовлетворена. Нет ни малейших оснований для такого мнения. Если Бог не способен создать ничего более совершенного, нежели человечество, и если жизнь, изливающаяся через естественный мир, не стремится ни к чему более великому, прекрасному и значительному, чем всё уже сотворенное, тогда Бог не божественен в том смысле, в котором обычно воспринимается это слово. Мы ожидаем от Бога чего-то гораздо большего – величия, превосходящего всё, что нам до сих пор было явлено. Мы верим, что это возможно. Мы полагаемся на божественность и уверены, что она нас не подведет. Однако откровение высшего совершенства, каково бы оно ни было (а мы ни в коем случае не должны ограничивать Бога никакими собственными предвзятыми мнениями), может потребовать раскрытия в человеке способностей и механизмов, которые дадут ему возможность осознать это и стать участником чудес и более широкой сферы контактов. Возможно, нам самим придется измениться, чтобы выражать божественность так, как выражал её Христос, прежде чем Бог сможет проявить красоту Своего сокровенного Царства. Бог нуждается в сотрудничестве человека. Он призывает человека исполнять Его волю. Мы рассматривали это как путь к нашему собственному индивидуальному благу, что, возможно, было неправильной установкой. Мы можем взяться за выполнение внутреннего Плана, оснастив себя средствами достижения совершенства, чтобы Бог мог “на подвиг души Своей смотреть с довольством”. [266] Мы можем стать решающим экспериментом Бога. В нас заключено зерно божественной жизни, однако мы сами должны работать с ним; пришло время, когда человечество как целое должно заняться взращиванием божественной жизни в расовой форме.

Таким образом, нашей прямой обязанностью перед Царством Бессмертных, качества которого можно познать благодаря чувству правильных ценностей, наличию света и природе его любви, является раскрытие в нас божественного. Сегодня необходимо полное 278] выражение “Скрытого Человека Сердца”. Необходимо откровение “Я” внутри “я”. Именно “Я”, взращиваемое, вскармливаемое, затем тренируемое и развиваемое, представляет собой бессмертный аспект человека, и именно за него мы в ответе. Здесь нет альтернативы, так как невозможно убежать от того факта, что мы являемся частью Целого, а также что только когда Христос будет признан всей расой и выражен человечеством в целом, мы сможем осуществить то, для чего мы были созданы – исполнить волю Бога так, как исполнил ее Христос. Мы должны преодолеть комплекс неполноценности, возникающий вместе с сомнениями, при встрече с такими выражениями как вышеприведенное “Как исполнил ее Христос”. В цитированной выше книге утверждается, что идея личного Христа должна уступить место самому Христу как жизни и надежде во всех нас. Только исключительные люди способны постичь истинный внутренний смысл бессмертия. Только те, в ком чувство ценности подчинено ценностям Души и чье сознание суть сознание вечности, сохраняют вечно и свои жизненные процессы. Это следует помнить.

Заинтересованы ли мы в жизненном Целом? Важно ли для нас процветание человеческой расы? Эти вопросы существенны для индивидуального стремящегося, он должен дать на них ответ, если хочет ясно понять, чего он пытается добиться. Такой процесс отдачи должного Целому суммирован в словах д-ра Швейцера, представившего нам прекрасную иллюстрацию Царства Божьего. Он говорит:

“Попросту говоря, цивилизованность заключается в нашем посвящении себя как человеческих существ усилию добиться совершенствования человеческой расы и активизации любого рода прогресса в условиях объективного мира. Эта ментальная позиция включает, однако, двойную предрасположенность: во-первых, мы должны быть готовы конструктивно действовать по отношению к миру и жизни; во-вторых, мы должны стать этичными.

Только будучи способными придавать реальный смысл миру и 279] жизни, мы сможем совершать действия, приносящие результаты, действительно ценные. Пока мы считаем свою жизнь в мире бессмысленной, нет никакого смысла стремиться что-либо в нем осуществить. Мы становимся работниками в интересах того всеобщего духовного и материального прогресса, который мы называем цивилизацией, только в той мере, в какой мы утверждаем, что мир и жизнь обладают неким смыслом, или, что то же самое, только в меру нашей способности мыслить оптимистично.

Цивилизация возникает тогда, когда люди вдохновлены могучей и ясной решимостью достичь прогресса и, вследствие этой решимости, посвящают себя служению жизни и миру. Только в этике мы можем обрести движущую силу для того, чтобы прорваться через ограничения нашего нынешнего существования.

Ничто действительно ценное в этом мире никогда не достигается без энтузиазма и самопожертвования”. [267]

Человек, неспособный достичь осознания истинных ценностей, не готов для бессмертия, являющегося прерогативой сынов Божьих. Построение той внутренней структуры, которая является Духовным телом, осуществляется путем очищения, совершенствования, медитации и Посвящения – но прежде всего, служения. Другого пути нет. Истинные ценности, которым посвященный отдает свою жизнь, – это ценности Духа, ценности Царства Божьего, ценности, относящиеся к Целому и не ставящие основной акцент на индивидуальном. Они выражаются через развитие и расширение сознания, служение и сознательное объединение с целым. Их можно подытожить одним словом “Служение”. Они выражаются через вмещение и отказ от обособления. Именно здесь находится главный вызов для церкви. Достаточно ли она духовна, чтобы оставить теологию и стать истинно человечной? Достаточно ли она заинтересована в том, чтобы расширить свои горизонты и признать настоящим христианином любого, кто демонстрирует Дух Христа, будь то индус, мусульманин, буддист или кто-либо ещё, называющийся как-то иначе, чем ортодоксальный христианин?

Из всего того, что мы рассмотрели, вытекает еще одна фундаментальная мысль. Она касается того, переходим ли мы сейчас от века 280] авторитета к веку опыта и не означает ли этот переход, что раса ускоренно готовится к Посвящению. Мы отворачиваемся от доктрин, поскольку очень мало в них нуждаемся, и причиной тому, как говорит доктор Дьюи, является то, что “…приверженность какой-либо совокупности догм и доктрин, основанная на конкретном авторитете, означает неверие в способность опыта обеспечить в своем поступательном движении необходимые принципы веры и действия. Вера в ее новейшем смысле означает, что сам опыт является единственным и высшим авторитетом”. [268] Очевидно, что это подразумевает не единообразие, а распознавание нашего сущностного единства.

Так, шаг за шагом, мы следовали за Христом, наблюдая за исполнением Его грандиозной задачи и исследуя ее как единственную в своем роде. Он сделал для расы нечто столь значительное, что мы только сегодня в состоянии постичь это. Мы были так заняты нашим собственным спасением и собственной надеж­дой на небеса, что действительно уникальные вещи, сделанные Христом, прошли мимо нас незамеченными. То, что Он следовал по стопам многих детей Божьих, которые в свое время и в своем поколении служили, страдали и несли миру спасение, остаётся несомненным. Не вызывает сомнения также и то, что Он дал нам пример такой совершенной человечности, какой мир никогда не видел прежде. Величайший из предшествующих Христу сынов Божьих, Будда, после многих уси­лий достиг просветления и осветил человечеству Путь к вратам Посвящения и через них. Христос достиг совершенства, научившись (осме­лимся ли мы сказать, что в течение некоторого предыдущего цикла жизней?) подчинению благодаря тем вещам, которые Он выстрадал. Верно также и то, что Он преодолел смерть и открыл врата бессмер­тия всему человеческому роду. Но еще на заре человеческой истории люди всегда страдали друг за друга; они снова и снова, один здесь, другой там, достигали совершенства и исчезали из поля зрения людей. Божественная искра в человеке всегда делала его бессмертным. 281] Люди всегда чувствовали свою божественность и всегда протягивали свои руки и сердца к Богу. Сыны Отца никогда не забывали об Отчем доме, как бы далеко они ни забредали. В равной степени и Бог всегда искал нас, и из века в век Он посылал Своих вестников как доказательство того, что Он о нас помнит.

Но Христос пришел как особый Вестник. Он пришел основать Царство Божие на земле и учредить новое и осязаемое выражение Божества на нашей планете. Его миссия не потерпела поражения. Сейчас это Царство организуется на земле и состоит из тех мужчин и жен­щин, которые не думают о своем собственном индивидуаль­ном спасении и не надеются на небеса, потому что они знают, что пока небеса не смогут выражать себя здесь и сейчас, все это пустая надежда. Они заняты процессом самосовершенствования и самоочищения, потому что стремятся служить своим собратьям более действенно и на должном уровне, и тем самым прославляют Отца нашего Небесного. [269] Они не заинтересованы в возвеличивании самих себя и не предъявляют никаких требований и претензий, кроме единственной замечательной претензии – быть сынами Божьими, как и мы все; они не болтают о Посвящении и не называют себя посвященными; они просто живут среди людей как те, кто служит, и как граждане Царства Бога. Они мировые служители, их единственный интерес – следовать за Тем, Кто ходил по земле, делая добро и провозглашая послания Царства. Они не говорят, что Путь в Царство принадлежит исключительно им, но тем, кто не знает Христа, они говорят: “Малые дети, любите друг друга”. Они не осуждают тех, кто ничего не знает о жертве Христа на Кресте, но ищущим Путь они говорят: “Возь­ми свой крест” и следуй за Христом. Своим собратьям-ученикам они постоянно напоминают, что “если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно”; они ставят перед собой цель Нового Рождения. Сегодня 282] масса мыслящих и благонамеренных мужчин и женщин всего мира идет из Назарета в Вифлеем. Некоторые (возможно, их больше, чем мы предполагаем) на­ходятся на пути к Крещению в Иордане, в то время как немно­гие храбро взбираются на Гору Преображения. Возможно, есть и те, кто уже обращает свой взор к Иерусалиму, где их ожидает распятие, но таких мало. Большинство из нас пока учится, готовясь к завершающему Посвящению Распя­тия, ежедневно отрекаясь от себя, а также от всего, что сдерживает выражение божественного, и через это отречение подготавливая себя к обретению того грандиозного духовного опыта, который всегда предшествует Воскресению и называется Великим Отречением.

Давайте ясно представим себе наше собственное место на Пути Эволю­ции. Встали ли мы уже на Путь Испытаний, тот трудный путь очище­ния, который составляет необходимый первый шаг? Или мы уже наверняка нахо­димся на Пути Ученичества, зная что мы делаем, развивая более тонкие и высокие ценности и те отличительные качества, которые слу­жат признаком проявляющейся божественности?

Единственным побуждением, которое будет достаточно сильным (или которое всегда было достаточно сильным) для того, чтобы направить че­ловека на пятеричный Путь к Центру, из которого исходит Слово, явля­ется осознание глубокой и острой потребности нашего современного мира в откровении, чистом примере и любящем служении. Прояв­ление Духа Бога – вот единственный способ, которым можно спасти этот печальный, раздираемый войнами мир и преобразовать жизнь людей. Ожидание того, что Бог проявит активность и пошлет какого-нибудь Спасителя (Который, вероятно, будет признан ничуть не больше, чем Христос), осталось в прошлом. Настало время, когда человечество оказалось достаточно развитым, чтобы божественная жизнь внутри него поднялась к Богу, вызывая Его отклик, Его признание, которое, как мы видели, Он время от времени повторяет. Он желает отозваться. Мы – Его дети, и мы начинаем жить божест­венно, мысля (как и Он мыслит) в понятиях целого, а не как отдель­ные и эгоистические индивидуумы. Сейчас время кризиса, время, когда все че­ловеческие существа 283] необходимы, и к каждому обращен призыв приложить дополнительные бескорыстные усилия и совер­шить ментальный рывок, направленный в сторону ясности мышления, которое пре­образует нас из благонамеренных стремящихся в проницательных и дальновидных учеников, побуждаемых духом доброй воли и любви ко всем людям, независимо от расы, веры или цвета кожи.

Эта религиозная воля сейчас проявлена; она не обращена к теоло­гии или созданию теорий и не намерена навязывать их. Она обращена к любви и служению в полном забвении себя, отдавая все, что возможно, для помощи миру. Эта воля разрушает все преграды и барьеры и возвышает сынов человеческих, где бы она ни проявлялась. Сегодня данный процесс медленно организуется во всем мире; качество его – универсальность, а метод – любящее служение. Повсюду люди откликаются на один и тот же внутренний духовный импульс, который иллюст­рирует для нас прекрасная легенда о Будде. Вот как ее рассказывают:

“Веря, что Он достиг последней стадии совершенства, Будда собирался оставить существование в ограниченном пространстве и времени, оставить всю скорбь и страдание ради чистого бытия в блаженстве, универсальном и вечном.

В этот момент жужжащая мошка была схвачена пролетающей мимо летучей мышью. “Постой, – подумал Просветленный, – со­стояние совершенства, в которое я вошел, – это лишь мое совершенство, единственное в своем роде; моя целостность – это единственная в своем роде целостность; следовательно, я ещё не универ­сален. Другие существа все еще страдают от несовершенства, от су­ществования в этом мире, приводящего к смерти. Сострадание к ним всё еще пробуждается во мне, когда я созерцаю их страдания.