Чтение онлайн

Современное лечение верой есть не что иное, как возрождение примитивных ранних христианских и средневековых методов. Целители и в наши дни находят фанатичных последователей и поклонников. Правда, сейчас культы исцеления верой не отличаются долговечностью: они появляются и исчезают в течение жизни одного-двух поколений. Для того чтобы произвести впечатление на пациентов, необходима необычная, странная обстановка, таинственные процедуры, странная философия и прославленный, а еще лучше обожествленный целитель. Эту драпировку исцеления верой надо часто менять, ибо причудливые эффекты, поражающие воображение больных, становятся смехотворными при смене эпох. Философия прежнего исцеления выходит из моды, и ее приходится переписывать заново. Основатель культа умирает, а его ученики рассеиваются, или он совершает какой-либо слишком мирской поступок и утрачивает священный ореол, что приводит к крушению иллюзий страждущих. Одним из самых успешных шарлатанов на ниве целителей верой был граф Калиостро, ставший центральным персонажем в «Воспоминаниях врача» Александра Дюма. Калиостро жил и практиковал во время правления Людовика XVI и для завлечения клиентов широко пользовался алхимией и мистицизмом. Он исцелял аристократов по всей Европе от болезней, которых не могли вылечить тогдашние врачи. Калиостро продавал кровати для безболезненных родов, кресла, излечивавшие ревматизм, а тем, кто мог заплатить, продавал также и эликсир жизни.

В XVIII веке Джеймс Грэхем возродил в Лондоне чудесную кровать Калиостро, но изобретательно придумал для нее новое использование. В 1779 году он открыл в Лондоне Храм Здоровья, где среди прочих орудий шарлатанства была «божественная кровать», которая за определенную плату гарантировала стопроцентное зачатие. Процитируем объявление, перепечатанное «Британским медицинским журналом» в 1911 году: «Роскошная кровать, убранная дамасским шелком, стоит на четырех спиралевидных хрустальных опорах, украшенных гирляндами позолоченных цветов. Всего за пятьдесят гиней доктор Грэхем предлагает молодым и пожилым парам средство обеспечить рождение потомства. С какой бы стороны называемой «божественной» кровати ни лежал человек, он слышит небесные звуки органа, который в унисон с тремя другими инструментами играет умиротворяющую музыку. Счастливая пара, утомившись, погружается в объятия Морфея. Музыка, звучащая в течение целого часа, сопровождается причудливой игрой мягкого света на подушках. Когда же настает время пробуждения, к паре приходит кудесник, предлагает им завтрак и желает им счастливого пути, не забыв попросить о том, чтобы люди прислали на эту кровать своих друзей и знакомых». Одной из помощниц Грэхема в Храме Здоровья была Эмма Лайон, ставшая затем леди Гамильтон, чье имя неразрывно связывают с именем адмирала Нельсона. Через несколько лет Храм Здоровья пришел в упадок, и Грэхем занялся лечением голоданием приблизительно в том же виде, в каком его позже пропагандировал Эптон Синклер под видом небывалого новшества. Лечение у Грэхема гарантировало жизнь до ста лет, хотя сам целитель умер, не дожив и до пятидесяти лет.

Наименее корыстной фигурой прошлого на поприще исцеления верой был Валентайн Грейтрейкс, лечивший наложением рук. Во время Ирландского восстания 1641 года Грейтрейкс вступил в армию Кромвеля. Кромвель свергнул короля Карла, но отказался занять трон и не стал исцелять королевскими прикосновениями. Образовавшуюся пустоту в искусстве исцеления поспешил занять Валентайн Грейтрейкс. К занятию целительством его подвигло сновидение, а последующие сны, видимо, уверили его в том, что он способен лечить прикосновениями любую болезнь. Об успехах Грейтрейкса свидетельствовали многие образованные и влиятельные люди того времени. В хоре этих восхвалений прозвучал даже голос Роберта Бойля, одного из основоположников современной химии. Правда, невзирая на первоначальные успехи, Грейтрейкс не смог надолго удержаться в роли великого целителя. Поток пациентов понемногу иссяк, о Грейтрейксе перестали говорить, и, наконец, он отказался от практики. Людям стали нужны новые идолы, способные привлечь внимание своим искусством.

Целители, излечивающие наложением рук, молитвой или изгнанием бесов, часто встречались в XIX веке, практикуют они и в наши дни. Многие из таких целителей являются знаменитостями местного значения. Например, покойный граф Сэндвич был уверен, что обладает даром целителя. С некоторым успехом он вначале лечил своих слуг, но затем принялся расширять круг клиентов. На некоторых больных наложение графских рук не действовало, но он утверждал, что в этом виноваты сами пациенты. Некоторые больные выздоравливали, но не сразу после проведенных сеансов. Такие случаи граф считал успешными исцелениями. Таким образом, неудачей он считал либо смерть, либо упорное течение болезни, несмотря на повторные сеансы исцеления. Так рассуждали все религиозные целители Средневековья. Граф с наивной откровенностью рассказывал о реакции своих друзей на внезапно пробудившийся в нем дар: «Моим старым друзьям настолько не по вкусу пришлась эта идея, что вначале они отказывались о ней говорить, а затем стали избегать моего общества». Надо думать, что энтузиазм графа в отношении его новых сверхъестественных способностей сделал его скучным собеседником. Основоположники культов ментального лечения обычно становятся эгоцентричными, нетерпимыми эгоистами; у таких людей появляется миссионерская страсть обращать всех окружающих в истинную веру. В меньшей степени такие же черты присущи последователям таких культов.

Исключительно интересен тот факт, что огромное число целителей в XIX и XX веках появилось именно в Соединенных Штатах. У американских целителей было столько последователей, сколько не могло быть нигде в мире, во всяком случае в наше время. Эти целители учреждали культы, основанные на теориях религиозной или метафизической природы. В сороковых годах XIX века Эндрю Джексон Дэвис, сапожник из Пафкипси, штат Нью-Йорк, выдвинул метафизическое учение о жизни, здоровье и лечении болезней. Книга с изложением его взглядов называлась «Основания природы, ее божественные откровения и голос человечества». Эта книга приобрела почти такую же популярность, как сочинения миссис Эдди о христианской науке. В предисловии к первому изданию профессор одного из нью-йоркских колледжей писал, что сей труд представляет собой «наиболее законченный образец философской аргументации на английском языке». Повторные издания выходили вплоть до начала Гражданской войны, но в наше время этот «законченный образец» представляет интерес для любителей истории предмета. Без той шумихи, которую Дэвис поднял своими рассказами о чудесных исцелениях, книга его представляется плодом бессодержательного словоблудия. Но, несмотря на это, число последователей Дэвиса до Гражданской войны не уступало в численности толпе сегодняшних последователей христианской науки. Подобно основательнице христианской науки Дэвис сколотил огромное состояние. Правда, ему не хватило организаторских способностей миссис Эдди, и его культ умер еще при его жизни. На высоте своего успеха Дэвис, однако, смог даже выступить перед членами американского сената, пытаясь добиться официального признания своих методов лечения и получить финансовую поддержку правительства. Это был не единственный случай, когда сенат Соединенных Штатов всерьез рассматривал возможность государственной поддержки методов лечения верой. В некоторых штатах такой поддержкой и признанием пользуется, например, хиропрактика. В 1854 году в сенат была подана петиция с просьбой официально признать спиритизм и учредить в стране институт спиритизма. Дело всерьез обсуждалось, но в конечном итоге проект был отвергнут.

Теории, выдвинутые Дэвисом, были полной противоположностью теорий, выдвинутых миссис Эдди. В метафизических рассуждениях Дэвиса не было места разуму – только силам и материи, в сочинениях миссис Эдди, напротив, царили только разум и сознание, но не пахло материей. Тем не менее последователи Дэвиса наслаждались таким же безупречным здоровьем, как и последователи миссис Эдди.

Несмотря на то что в XIX веке в Соединенных Штатах возникло множество исцеляющих культов, лишь некоторые из них привлекли к себе всеобщее внимание, большинство же угасло и давно забыто. В середине XIX века большой популярностью в Кентукки пользовался горный евангелист Джордж О. Барнс. Он утверждал, что болезни вызываются вмешательством дьявола, и лечил больных елеем и религиозными заклинаниями. Лечением верой занимался и глава секты мормонов Джозеф Смит-младший. Один из пресвитеров этой церкви рекламировал вправление костей верой в Христа. Вот что он говорил об этом методе лечения: «Костям отдается приказ, и они сопоставляются, производя такой хруст, что кажется, будто под большой тяжестью ломается старая корзина». Смит не преуспел в исцелениях, так как среди его последователей разразилась эпидемия азиатской холеры.

Еще одним целителем, привлекшим к себе большое внимание, был Френсис Шляттер. В 1893 году он, босой, с непокрытой головой, пришел через горы и долины из Денвера (штат Колорадо) в Нью-Мексико, ведомый, как он утверждал, божественным вдохновением. В Денвер он вернулся целителем. Слава его достигла таких размеров, что к нему стали стекаться пациенты со всей страны. Каждый день перед его домом выстраивалась очередь в четыре-пять тысяч человек, а сам целитель, стоя за штакетником, прикасался к каждому, кто проходил мимо него. Шляттер пытался помочь и тем, кто не мог к нему приехать лично, и посылал таким пациентам по почте благословленные им носовые платки. На этой стадии в дело вмешалось правительство и запретило рассылку исцеляющих предметов по почте во избежание мошенничества. Число поклонников постепенно стало таять, а затем поток страждущих окончательно иссяк.

Одним из самых знаменитых целителей верой недавнего прошлого был Джон Александр Доуи, который исцелял больных еще в начале XX века. Несколько лет он работал в содружестве с Ассоциацией божественных целителей, но затем порвал с этой организацией и основал Христианскую католическую церковь, которая после 1901 года стала центром Сион-Сити, пригорода Чикаго. Доуи считал, что болезни суть результат происков дьявола и что лечить их поэтому следует наложением рук и молитвой. Это было возрождение ранних христианских и средневековых верований. Неверие Доуи в методы современной медицины явствует из названия его памфлета: «Доктора, лекарства и черти». В одной из предыдущих глав приводится цитата из этой книги, в которой Доуи, в частности, высказывает свое отношение к медицинским вскрытиям.

Выдающимся целителем верой стал в XIX веке Финеас Квимби из штата Мэн. Значимость этой фигуры определяется даже не его собственными трудами на ниве исцеления, а тем влиянием, какое он оказал на возникновение течений нового мышления и христианской науки. Квимби начал исцелять больных методами гипнотического воздействия, которое в те времена называли животным магнетизмом. Этот метод лечения весьма широко и прибыльно использовался в XVIII веке Францем Антоном Месмером. Сам Месмер называл свою практику животным магнетизмом, но его методы больше известны под названием месмеризма или гипноза. В середине XIX века возрождение животного магнетизма привлекло к себе большое внимание. Целителям, практиковавшим гипноз, приписывали большую силу. Какое-то время люди верили, что человек, находящийся под действием гипноза, способен по внушению совершить любое преступление, даже убийство. Рассказ о служанке Трилби со скрипучим голосом, из которой гипнотизер Свенгали сделал оперную примадонну, хорошо иллюстрирует легенды о гипнозе. Это верно, что мозг человека, находящегося в состоянии гипнотического транса, весьма подвержен внушению – правда, самому гипнозу подвержены только внушаемые люди, – но такой человек не может совершить ничего, что противно его природным склонностям и превосходит его способности. Гипнотические сеансы сегодня практикуют только при лечении наркотической или алкогольной зависимости, при лечении неврозов, а также демонстрируют в сценах водевилей.

В начале своей целительской карьеры Квимби обычно садился рядом с пациентом или пациенткой – большинство его клиентов составляли женщины, – клал одну руку на его обнаженный живот, а другой слегка поглаживал его по голове. Пациентке Квимби говорил, что при этом из его тела в ее организм перетекает животный магнетизм, обладающий исцеляющей силой. Спустя какое-то время Квимби обнаружил, что может добиться исцеляющего эффекта и без наложения рук. Единственное, что надо было сделать, – это сесть рядом с пациенткой и смотреть ей в глаза, пока она рассказывает о своих бедах и мыслях. Эта процедура напоминает психоаналитический сеанс, но без псевдонаучной упаковки. Несколько лет Квимби сочувственно слушал рассказы пациенток, но потом понял, что может исцелять, не утруждая себя выслушиванием бесконечных и утомительных излияний об отсутствии сочувствия, о невостребованной любви и всех прочих горестях «непонятой женщины». С этого момента Квимби стал практиковать метафизическое лечение. Он учил, что болезни существуют не в окружающем нас мире, а в наших головах. Болезнь возникает от болезненных, нездоровых мыслей. Если эти мысли изгнать из головы, то пройдет и болезнь. Людям присущи данные им Богом целительные силы, но от их использования людей удерживает страх болезни. Для того чтобы избежать такого страха, надо избавиться от мыслей о болезни; думать надо только о хорошем, а не о плохом. Эти принципы легли в основу учения о новом мышлении. Эта оптимистическая философия избавила от страданий множество людей и сделала их жизнь счастливее. Это было как раз то, что Вильям Джеймс назвал религией «умственной предрасположенности к здоровью». Несчастья и страдания действительно существуют только в головах, но, к несчастью, болезнь – это объективно существующий феномен. Новое мышление – неплохая ментальная профилактика болезни, но смертность среди приверженцев этого учения не уступает смертности среди тех, кто его не разделяет. Правда, возможно, первые умирают более счастливыми, чем вторые.

Метафизическая концепция болезни, выдвинутая Квимби, непосредственно привела к созданию христианской науки. Основательница этой организации, миссис Мэри А. Морзе Бейкер Гловер Паттерсон Эдди, родилась в 1821 году в Боу, штат Нью-Гэмпшир. Своими предками она считала шотландца Джона Мак-Нила [1] и поэтессу Ханну Мор. Говорят, что в детстве Мэри страдала неврозом, и приступы нервозности отразились на ее школьных успехах [2] и, видимо, стали причиной многих безграмотных пассажей в ее сочинениях. В возрасте двадцати одного года она вышла замуж за каменщика Джорджа Вашингтона Гловера, который через полгода умер, не дождавшись рождения единственного ребенка Мэри Эдди. Все десять лет вдовства она жила с родственниками и периодически страдала расстройствами истерического характера. Думается, в то время психоаналитик нашел бы в ее личности много комплексов. Она экспериментировала со многими видами лечения, пробовала и диету Грэхема [3] , гомеопатию, спиритизм и месмеризм. В 1853 году она вышла замуж за странствующего дантиста Дэниела Паттерсона. В 1862 году он оставил Мэри [4] , и она лишь несколько лет спустя смогла получить развод.