Чтение онлайн

— Да, да, просто возмутительно, нужно обязательно разобраться.

— Мы за тем и пришли, — сказал удивленный Женя и поздоровался вторично.

— Да, но при чем тут я? — тоже удивился Гусек. — Оба несоюзные, один еще не дорос, второй давно вышел по возрасту, а у меня на своих времени не хватает.

Нет, не вмешаться было нельзя, и Женя воскликнул:

— Разве он чужой?

— Я имел в виду, что он не комсомолец, не передергивайте, Вихрев.

— Моя фамилия Ветров, товарищ лейтенант.

— Какая разница? У меня на учете более четырехсот человек.

Гусек отвернулся и начал говорить с Алишером совсем о другом, давая понять, что сама тема и комсомолец со столь плохо запоминающейся фамилией его больше не интересуют. Женя решил, что здесь никакой помощи своему делу они не найдут, и вышел. Алишер тоже не задержался.

— Черт нас понес к этому Гуську, — сказал он, не теряя, однако, своей невозмутимости. — Всегда уходит от прямого ответа. Придешь с одним вопросом, забросает тебя другими, так что забудешь, с чем приходил.

Тут запела труба, возвещая о конце перемены, и друзья поспешили в класс, решив, что продолжат свое дело после занятий.

Следующим был урок английского языка. Он ожидался с особым нетерпением, ибо сегодня его предстояло проводить девушкам, прибывшим на стажировку из военно-педагогического института. По традиции старшие классы устраивали соревнования, чья «иностранка» лучше, при этом, разумеется, их знания и методические навыки имели далеко не первостепенное значение. Показатели оценки юных мисс, мадмуазелей и фройлен были давно отработаны, тем более что все они носили ладно пригнанную военную форму. Например, талия и объем груди определялись по количеству дырочек, на которые застегивались ремень и портупея, а для деликатных измерений существовали более сложные процедуры. Скажем, парты сдвигались так, чтобы образовать сужающийся проход, и края помечались мелом. Во время первого урока все внимательно следили, в каком месте бедра испытуемой одновременно коснутся обеих парт. Измерения производились сразу же по окончании урока, а результаты выписывались в правом верхнем углу классной доски и становились таким образом предметом всенародного обсуждения. В это время отмечалась повышенная активность молодых офицеров, под разным предлогом заглядывавших в классы и украдкой косившихся на доски. И вот среди такого интересного урока Ветрова вызвал к себе командир пятой роты.

Выходя из класса, Женя увидел, как Алишер в знак солидарности потряс сжатым кулаком, и подумал, что к его совету все-таки стоит прислушаться и, если позволят обстоятельства, не надо высовываться с этими несчастными ботинками.

Майор Мамедов выглядел встревоженным. Его обычно гладко зачесанные волосы растрепались и на макушке вздыбились хохолком.

— Вы зачем меня искали? Что хотели сказать? — перебил он рапорт о прибытии.

Ветров начал было рассказывать об избиении Мартиросова, но майора этот рассказ нисколько не взволновал.

— А как вы оказались там, за окном? — неожиданно спросил он.

— Гулял, — ответил Ветров.

— Хо, все училище смотрело «Подвиг разведчика», а вы в это время гуляли.

— Так точно! — подтвердил Ветров и перекрестил пальцы на левой руке, чтобы избежать кары за явную ложь.

— Почему вы гуляли под окнами именно нашей комнаты?

— Я прибежал туда, когда услышал удары и ругань.

— И как выглядел Мартиросов?

— Он одной рукой зажимал разбитый нос, а другой поддерживал брюки.

— Скажите, какая правдоподобная деталь, — произнес с сарказмом майор, а Женя, почувствовав насмешку, с вызовом сказал:

— Не подобная, а правдивая.

— Пусть будет так. Но зачем ему понадобилось поддерживать брюки?

— Старшина Сердюк отказал ему в выдаче положенного обмундирования, и он решил обмундироваться сам …

— Ах, какой плохой старшина Сердюк! Он сам рассказал вам об этом?

— Нет, об этом мне рассказал сам Мартиросов.

— Выходит, вы знали о его намерении залезть в каптерку?

Женя пожал плечами — выходит, знал, тут Мамед сообразил правильно.

— И зная это, вы совершенно случайно оказываетесь под окнами… Послушайте, врите, но знайте меру.

— Я не вру! — вспыхнул Ветров.

— Хорошо, тогда дайте честное слово, что он вам из окна ничего не передавал.

Женя замялся — ох, и подловил его хитрый Мамед, придется признаваться. Он вздохнул и начал рассказ о ботинках.

— Хо, опять врете, — оборвал его майор, — зачем ботинки, кому ботинки? Не уводите меня в сторону и говорите все, что было.

— Я так и говорю.

— Так, да не так. Учтите, Мартиросов во всем признался, теперь очередь за вами.

«В чем мог признаться Лешка? — удивился Женя. — Темнит Мамед, вернее, берет на пушку».

Майор заметил его озадаченность и решил помочь.

— Ладно, не надо говорить все, что было. Скажите просто, где спрятали?

— Ботинки?

— Не считайте меня за дурака! — у майора все-таки лопнуло терпение. — Скажите, где оружие, которое вы с Мартиросовым украли из каптерки?!

«Ну все, и этот рехнулся», — подумал Ветров. Он даже не смог по-настоящему разозлиться, таким нелепым показалось обвинение. Зато Мамедов дал полную волю своему кавказскому темпераменту. Как же! Час тому назад встревоженный старшина доложил ему о пропаже мелкокалиберной винтовки и нескольких пачек патронов. Майор в поисках пропажи самолично облазил каждый закоулок, но все оказалось тщетным. Тогда оставалось одно: связать исчезновение оружия с кражей в каптерке. Он снял роту со стрельбы и послал на осмотр училищной территории, туда же пошел Сердюк с неизменным миноискателем. А Мамедов решил поговорить с похитителями. Первый ничего не сказал, второй врет напропалую, пытается сбить со следа и запудрить мозги какими-то ботинками.

— Признавайтесь и не валяйте дурака! — снова крикнул Мамедов.

— Что вы, товарищ майор, я до вас даже не дотрагивался, — нагло ответил Ветров, которому надоел идиотский допрос.

И все-таки, как ни обидно стать предметом нелепого подозрения, он после недолгих размышлений понял, что на майора не стоило обижаться. Для военного человека нет ничего позорнее, чем пропажа оружия, и коли случилось такое, командир роты обязан его расспросить. Конечно, лучше было бы сначала разобраться, а не сразу выступать с обвинениями. Более всего обидно, что его уличают во лжи как раз сегодня, когда он дал себе слово говорить только правду. Ну ничего, они прорвутся… Колун не должен торжествовать, иначе как дальше жить и во что верить? Интересно все-таки, зачем ему понадобилась эта затея с мелкашкой? Что с ней делать, если бы действительно стащили? Глупее ничего нельзя придумать. Тут следовало хорошенько помозговать и посоветоваться с Алишером.

Женя подходил к своему классу, когда кончился пятый урок. Из двери выпорхнула хорошенькая лейтенантка и дружелюбно поинтересовалась:

— Ну как, все в порядке?

— О’кей, — ответил он с уверенностью бывалого ковбоя. Практикантка хотела изобразить строгость, но у нее это еще не получалось.

— Вы запачкались, товарищ лейтенант, — сказал Женя.

— Ой, — пискнула она и стала оттирать мел с юбки. — Thank you, what is your name?

— My name is Vetrov. I am sixteen years old. I was born in Siberia, in a little calm town… [7]