Чтение онлайн

Гусек неторопливо прошелся в дальний угол, словно для того, чтобы подыскать аргументы, и продолжил:

— Пусть будет все так, как вы сказали. Злодей Сердюк наказан и изгнан из училища. Сосчитаем издержки. Мартиросова придется отчислить, слишком много у него грехов — раз! — Гусек сделал шаг из угла и загнул палец. — И вас кара не минует, с комсомолом придется расстаться — два! Этого дядю Васю придется уволить, чтобы впредь не использовал суворовцев для сомнительных делишек, — три! Училище лишится опытного и требовательного старшины — четыре! Наконец, у нашего руководства будут неприятности — пять! Но самое главное, опозорено патриотическое начинание вашего отделения — участие суворовцев в подписной кампании. Одно это по своим негативным последствиям не меньше всего остального, понимаете? — Лейтенант подскочил к ним с растопыренными пальцами на обеих руках. — Десять! Смотрите, какова цена разбитому носу разгильдяя Мартиросова… Теперь предположим, что моя догадка оказалась верна. Два суворовца, воодушевленные справедливой борьбой корейского народа за свою независимость, решили оказать ему братскую помощь, для чего и попытались достать оружие. А старшие товарищи вовремя пресекли их попытку. Ну, поругают неудачливых вояк, ну, накажут для видимости — и все, понимаете?

Как ни напряжена была ситуация, Женя не удержался от ехидства:

— И старших товарищей наградят за проявленную бдительность?

— Ну, это дело начальства, — скромно потупился Гусек. — Я правильно рассудил, товарищ Алишер?

Теперь настала очередь растеряться Алишеру, и он с недоумением посмотрел на друга. Женя поймал этот необычный взгляд всегда уверенного в себе Алишера, но не стал удивляться. Перед ним снова возникла освещенная комната и измазанное кровью Лешкино лицо. И после случившегося Сердюк останется в героях? Ну уж…

— Вы все логично рассудили, товарищ лейтенант, — сказал он, — только не по правде.

Гусек прямо-таки взвился:

— Да кому нужна ваша правда? Людям идея нужна и вера. Вы своей правдой идею убиваете, Громов.

— Моя фамилия Ветров.

— Ветров, Громов, какая разница? Вы явление, которое мешает двигаться вперед и с которым нужно бороться.

Женя уже было собирался выпалить дерзкий ответ, но Алишер, почувствовав его решимость, снова дернул за гимнастерку и выступил вперед.

— Зря вы так, товарищ лейтенант. Ветров — честный, ищущий парень, активный комсомолец.

Реплика только подлила масла в огонь.

— Честные парни не воруют, — крикнул Гусек. — Он участвовал в краже? Факт! А факты, как учит товарищ Сталин, упрямая вещь. Комсомольскому руководителю негоже покрывать вора, где же ваша хваленая принципиальность, Новиков? Нужно немедленно поставить о нем принципиальный вопрос, наша задача не пройти мимо этого безобразного явления, создать атмосферу нетерпимости к нарушителям комсомольской морали, сделать так, чтобы земля под ними горела. Сегодня же соберите комсомольскую группу, сегодня, я сам приду на собрание. Хорошо бы подготовить сатирический листок, поищите что-нибудь у Маяковского. Да вот хотя бы: «Ну и романтика! Хитры и ловки, деньгу прикарманьте-ка и марш в Соловки». Или ладно, я посмотрю сам…

Женя вышел в коридор, он был в каком-то тумане, все существо протестовало против несправедливости. Он не снимает с себя вины, но ведь она несоизмерима с виной того же Сердюка, о котором никто не хочет даже слушать. И почему вообще так заведено, что комсомольцы должны прежде всего не защищать, а осуждать своего товарища, и почему их наставник толкает на заведомую ложь, а когда она отвергается, требует непременной крови? Выходит, прав был Алишер, когда советовал промолчать, ибо все началось с их прихода к Сердюку. Не пришли бы утром, сейчас катались бы на лошадках и горя не знали. Но неужели правда должна так наказываться? Нет, этого никак не может быть, он сейчас же пойдет к генералу…

— Вы что здесь делаете? — перед ним стоял капитан Кратов. — Почему не на занятиях?

Женя сказал о своем намерении пойти к начальнику училища. Кратов не выразил удивления, но ровным механическим голосом проговорил:

— В армии существует порядок: к начальнику надо обращаться по команде и в соответствующее время, он принимает с 16 часов. О вашем нарушении дисциплины мы поговорим позже, а сейчас отправляйтесь на занятия.

— Что я там не видел? — воскликнул Ветров громче, чем позволяла обстановка. — Мне нужно отправляться на Соловки.

По лицу капитана проскользнула тень недоумения, но лишь проскользнула.

— Идите в класс и напишите рапорт о случившемся, — так же монотонно продолжил он, — подробный и деловой рапорт без всяких восклицательных знаков. Перед обедом принесете, — и почувствовав, что Ветров собирается возразить, строго скомандовал: — Кру-гом! Шагом марш!

Женя пошел выполнять приказание. Встреча с Сократом представлялась новым звеном в цепи сегодняшних неудач — и надо же было тому так неудачно встать на пути к генералу. Он высказал свою досаду догнавшему Алишеру. Тот попытался успокоить:

— И хорошо, что встал. Он сейчас, знаешь, как на Гуська набросился, от того только перья полетели.

Несмотря на малоподходящую обстановку, Женя усмехнулся — уж очень это не походило на всегда невозмутимого Сократа.

— Сообщение принимается как свидетельство дружеского участия, — хлопнул он по плечу Алишера, — ладно, иди собирай дрова, зажигай землю под моими ногами. А я пойду сочинять рапорт.

На обеде от ребят, вернувшихся с верховой езды, веяло крепким, честно заработанным ароматом. Они так оживленно обменивались впечатлениями, что позабыли выразить обычный восторг по поводу любимой всеми иностранной ветчины. Только Мишка Голубев, наполнив рот вкусными дрыгушками, блаженно прошептал:

— В роте хорошо…

— Будем делать роту отличной, — немедленно откликнулся Лабутенко.

За столом дружно рассмеялись, лишь Жене было не до смеха. После обеда он вместо положенного сна отправился на задний двор к своему тайнику. Наволочка с ботинками оказалась на месте, и Женя с презрительной усмешкой вспомнил безосновательный упрек Гуська. Уж если бы они в самом деле стащили винтовку, то не стали бы пользоваться открытым для всех песочным ящиком. Нашли бы местечко, будьте спокойны.

Мастерская была наполнена визгливыми звуками, дядя Вася работал у точильного камня, извергавшего сноп веселых искр.

— Что, солдатик, обутку принес? — крикнул он Жене и отложил работу. — А почто смурной, или сызнова беда?

И Женя в какой уж раз за сегодняшний день начал свой рассказ. Сейчас это оказалось совсем простым делом, ибо не так давно составил и вручил капитану Кратову рапорт о случившемся. Дядя Вася слушал и покряхтывал.

— Вона зачем они по двору шастали, — сказал он, — я как увидел смершевца с палкой, подумал, что сызнова эхо войны, а тут, значить…

Женя не умолчал об угрозах Гуська, на что дядя Вася только усмехнулся:

— Я ить не заднесидячим местом. На хлеб завсегда будеть и подручнику найду что поставить. А заскучаю, в гости приду или вас позову. Прибегете?

Вместо ответа Женя ткнулся ему в плечо.

— Ну, ну, — растрогался дядя Вася, — ты не переживай и сам не казнись, за правду пострадать не грех…

С таким напутствием Женя и отправился на собрание.

После подъема комсомольская группа, то есть все их отделение, собралось в ротной ленинской комнате. Энтузиазма это, понятно, не вызвало, ибо по распорядку начиналось свободное время. Гусек нервничал и беспрестанно подгонял Алишера: