Отчий дом. Семейная хроника
Шрифт:
Вронч краснел, пыхтел и напоминал побитую собаку.
— Понимаете: теперь надо быть мудрым, как змея, а вовсе не соколом! Вы должны получить информацию о внутренних отношениях в партии лично от Владимира Ильича. Мы поворачиваем руль нашего корабля сильно налево, но пока этому мешают старики [463] .
В марксистском корабле было действительно неблагополучно. Владимир Ильич, влезши в самый верховный центр марксизма, где управляли делами партии правоверные марксисты и основоположники, строгие блюстители всех основ научного социализма: Плеханов, Аксельрод, Дейч и Вера Засулич — начал все чаще проявлять свои еретические наклонности, сперва осторожно и легонько, а потом все откровеннее и грубее. Это он начал поворачивать руль, имея тайное намерение отогнать от него старых рулевых и встать у кормила правления единолично. Сперва старики беззаботно посмеивались и озорником Ильича называли, а потом почувствовали беспокойство и опасность: поворачивая руль, еретик марксизма начал «древлее Марксово благочестие» расшатывать и приявших Марксову веру в бунтарей переделывать. Точно слон забрался в посудную лавочку, а вернее сказать — в аптеку, где все было рассортировано, расставлено по отдельным полочкам и шкафам, все помечено номерами и лаконическими терминами и приготовлялись разные порошки и микстуры по рецептам исключительно четырех специалистов по научному социализму. Забравшийся в похожий на аптеку храм марксизма Ильич начал путать все полочки и шкафы и сочинять свои еретические рецепты, рекомендуя старые домашние средства, которые употреблялись когда-то сошедшими со сцены народниками. Довольно, говорит, идеологию разводить да в ступе воду толочь, надо революцию делать.
463
Нацеленность левого крыла РСДРП на проведение в России революции созрела именно в это время. Наиболее полное выражение эта идея получила в работе Ленина «Что делать?», где говорилось о необходимости формирования партии нового типа, способной повести за собой рабочий класс. Плеханов, Засулич, Аксельрод, Дейч активно противились этому, считая, что Россия не созрела до революционных действий, рабочий класс малочислен, не сплочен и пр. Использование Чириковым словосочетания «марксистский корабль», возможно, отсылает к способу организации сектантов-старообрядцев, намекая таким образом на замкнутость и изуверскую сущность большевистской партии.
Так и сказал — «революцию делать»! Вы, говорит, своей экономикой из рабочего класса благополучных мещан выделываете, а надо выводить их на улицу да приучать строить баррикады. А для этого необходимо рабочий класс подчинить единой партийной воле и повелевать самодержавно. Иначе, дескать, грозит опасность завязить ноги в буржуазном болоте, что случилось уже с немецкой социал-демократией… [464]
Белиберда! Чепуха! Неграмотность! Отрицание всех основ научного социализма. Социальные революции не делаются, а свершаются историческим путем; делаются только политические и дворцовые перевороты. Россия — самая отсталая земледельческая страна, а потому менее всего подготовлена для социальной революции. Устраивать же политические перевороты — это значит таскать из огня руками рабочего класса каштаны для буржуазии. Затем организация рабочего класса должна покоиться на сознании и демократических принципах, а не на самодержавии интеллигентских вожаков. Наконец, разве честно толкать рабочих на смерть, зная, что ничего путного в данный исторический момент из этого не выйдет? Это именно и называет Маркс устройством преждевременных социальных родов, чем занимались у нас бунтари и народовольцы.
464
Имеется в виду концепция Эдуарда Бернштейна (1850–1932), объявившего о необходимости «ревизии» марксизма в новых исторических условиях. В статьях под общим заголовком «Проблемы социализма» (1897–1898) он подверг пересмотру основные положения марксизма в области философии, политической экономии, теории научного социализма, провозгласив лозунг «Движение все, цель — ничто». Главный тезис Ленина: отказ от какой бы то ни было критики марксизма. О себе и своих единомышленниках он выражался следующим образом: «Мы соединились… чтобы бороться с врагами и не оступиться в соседнее болото, обитатели которого… порицали нас зато, что мы… выбрали путь борьбы, а не путь примирения» («Что делать?»).
Какой же это марксист!
Расхождение по всем основным пунктам с правоверными основоположниками. Ответы еретика дерзки, возражения неожиданны и еще более возмутительны…
Условия для революции подготовляются историческими путями, но самая революция творится человеческими руками, и творится без перчаток, галстука и крахмала. А потому вопрос о честности и морали и всей прочей буржуазной белиберде отпадает. В этой борьбе — все средства хороши, а кровь самое необходимое. Эта борьба-война, а на войне необходимо подчинение всех действий единому плану и единой воле, а потому демократическое миндальничанье надо бросить! Россия, особенно в настоящее время, самая подходящая страна для начала действий: всеобщее недовольство, которым легко воспользоваться в своих целях и действиях. Либеральная буржуазия пропитана ненавистью к самодержавию, и нет ничего легче, как сделать ее игрушкой в своих руках. Крупные промышленники напуганы заигрыванием правительства с рабочим классом по системе провокатора Зубатова [465] , которая весьма чувствительна для их кармана, а потому они тоже начинают мечтать о конституции… Рабочий класс уже достаточно организован и находится на революционном подъеме…
465
ЗубатовСергей Васильевич (1864–1917) — жандармский полковник, инициатор политики «полицейского социализма» в России, суть которой состояла в том, чтобы отвлечь рабочих от политической борьбы и перевести ее в мирное русло под контролем легальных организаций, созданных политической полицией. С середины 1880-х гг. Зубатов стал платным агентом Московского охранного отделения, в 1889–1896 гг. — помощником начальника Охранного отделения, а с 1896 по 1902 г. — его начальником. По его инициативе была создана система политического сыска, охватившая крупнейшие центры страны, в том числе так называемый «Летучий филерский отряд» для борьбы с революционными организациями. Наибольший размах политика «полицейского социализма», или «зубатовщина», получила в 1901–1903 гг. В октябре 1902 г. Зубатов был переведен в Петербург и назначен начальником Особого отдела департамента полиции. В 1903 г. получил отставку и был выслан во Владимир. В дни Февральской революции 1917 г. застрелился.
— Россия — мужицкая страна, а мужик — собственник, буржуй и всегда и везде был и остается бревном поперек дороги к социальной революции!
— Верно, но он исторически бредит правдой Божией и землей. Нет ничего легче, как надуть мужика этой землей и правдой! Надо только отбросить всякие разговоры о правде и честности в нашем штабе и оставить их для употребления только с мужиками… Вы-то говорите, что при этом опыте может погибнуть Россия? А зачем вам Россия? Черт с ней, с Россией. Пусть сгорит в этом социальном пожаре, но от этого пожара вспыхнет социальная революция у немцев, и весь мир охватит огонь революции и очистит земной шар для нового строительства.
Дерзкому еретику указали на немецкие социалистические авторитеты — в грош не ставит ни Каутского, ни Бебеля:
— Старые портянки!
По адресу заговорившего о честности и морали сказал:
— Только старые девы берегут свою никому не нужную невинность!
Основоположники возражали на каждое заблуждение Ильича текстами из Маркса, но тот на каждую цитату приводил из Маркса же несколько цитат в свою защиту, и те терялись. Чертова память у этого озорника! Всю марксовскую литературную требуху наизусть помнит! И творца научного социализма его же словами в своего единомышленника превращает. И все клонит к тому, что прежде всего надо разрушить ненавистное самодержавие!
— Все средства для этого хороши. И массовой террор, и обман, и провокация, и убийства, и бунты, и глупость масс, и Христос, и дьявол!
Вронч-Вруевич послушался данного ему Зиновьевым совета: прежде чем выступать в коллективном центральном органе, отправился побеседовать с Ильичом на его квартирку. Но и здесь осторожный Ильич не захотел откровенничать. Пошли на свой Светлояр, на Женевское озеро, взяли лодочку и вдвоем поехали покататься. И тут оборотливый Вронч понял, что надо ставить карту не на Плеханова, а на Ленина. Учуял, что этот человек победит в начатой им игре против основоположников, которых Ильич называет то резонерами, то соглашателями и социал-предателями. К удивлению своему, Вронч убедился, что видимое содружество Ленина с Плехановым — тоже игра, необходимая Ильичу временно в процессе борьбы за власть. Заговорил Вронч о Плеханове, «отце русской социал-демократии», в почтительном тоне, а Ильич и огорошил:
— Господин в перчатках и с тросточкой! Теперь нужны не идеологические болтуны, а практические политики…
Вронч порадовал Ильича завоеванием Максима Горького: к социал-демократам присоединился.
— Этого, Владимир Дмитриевич, мало. Необходимо, чтобы он присоединился к нам с вами…
Вронч посмеялся над Горьким: плохо разбирается в марксизме, видно, что знаком с Марксом только по компилятивным брошюркам.
— Да не в этом дело! Нам нужно его имя, как вывеска для международного пролетариата. Учителя поставим… Луначарского [466] надо. Живо обработает!
466
ЛуначарскийАнатолий Васильевич (1875–1933) — деятель российской социал-демократии, писатель, критик, искусствовед, нарком просвещения (1917–1929), академик АН СССР (1930). Учась в середине 90-х гг. в Швейцарии, Франции, Италии (у немецких философов-эмпириокритиков Маха и Авенариуса), сблизился с русскими марксистами-эмигрантами. Вернувшись в Россию, вел революционную работу, арестовывался, находился в ссылке. После II съезда РСДРП (1903) примкнул к большевикам. В 1904–1907 гг. — активный сторонник политической платформы Ленина, хотя и подвергался критике с его стороны за пропаганду идей богостроительства, которую разворачивал в своих философских и литературно-критических работах. С сентября 1929 г. — председатель Ученого комитета ЦИК СССР, в 1933 г. — полпред СССР в Испании.
В разговоре Ильич то и дело употреблял выражение «нам с вами» и этим положительно завоевал Вронча. Тот подобострастно поддакивал Ильичу, и они оказались полными единомышленниками. Ильич пошутил:
— Погодите, вместе управлять делом будем. Вас государственным канцлером сделаю!
Оба посмеялись…
— Чем черт не шутит, Владимир Ильич!
— Верно, Владимир Дмитриевич! Кстати, маленький совет. Мне сказали, что вы тут с Дмитрием Кудышевым компанию водите. Будьте осторожней с этим перевертнем… Не откровенничайте!
— Откуда у вас эти сведения?
— Сорока на хвосте принесла, Владимир Дмитриевич.
Вронч покраснел и начал объяснять: он привез Кудышеву письмо от жены из Никудышевки. Беседовали исключительно по семейным делам. Никакой откровенности!
Оказалось, что Дмитрий Кудышев, которого еще в Сибири завоевал Ильич, как только сорганизовалась партия социалистов-революционеров, перебежал к ним.
— В герои захотел? А у нас нет вакансии…
— То-то в Россию собирается. Жаловался, что брат ему деньги перестал высылать…
Заговорили о новой сорганизовавшейся партии эсеров. Вронч, в угоду Ильичу, подшучивать над этими идеологами мелкой буржуазии начал. Ильич не поддержал:
— Пусть бросают бомбы! Дело и нам полезное. А мужичков мы все-таки у них отберем. Без мужичка и нам не обойтись. Тут, Владимир Дмитриевич, на вас сильно рассчитываю… На ваших правдоискателей…
Горд и честолюбив был «отец русской социал-демократии». Хитрый Ильич сразу подметил эту слабую струнку Плеханова и начал все чаще на ней поигрывать. Знал, кого на какую удочку можно поймать! Веру Засулич очаровал своей буйной ненавистью к самодержавию и русским царям, о которых говорил с кровью в глазах и дрожью в голосе и революционным темпераментом, которым та объясняла все словесные еретические выходки этого исключительного фанатика революции. Разбив в центральном органе единодушие по отношению к собственной персоне, Ильич, ловко маневрируя этими симпатиями и антипатиями, начал поодиночке отодвигать на задний план старцев, основоположников [467] , пока глаза их не раскрылись и пока они не почувствовали общей опасности. Тогда спохватились, да было поздно: Ильич успел уже сильно укрепить свои позиции как в России, так и за границей.
467
Уповая на гегемонию в рабочем движении, Ленин постепенно порывал со всеми своими прошлыми «союзниками», в частности с представителями группы «Освобождение труда». Исключение он какое-то время делал для Засулич, но потом «расстался» и с ней.
Озорник и хулиган марксизма к своим рукам вожжи прибрал и почувствовал себя Архимедом, нашедшим точку опоры, чтобы, освободившись от «мягкотелых слюнтяев» — как он называл стариков, — повернуть колесо исторического процесса…
Спохватились старички и натравили на дерзкого еретика самый крупный тогда авторитет социалистический, Каутского [468] .
В «Граде Незримом» необычайная сенсация: в партийном органе социал-демократов, в «Искре», появилось открытое письмо Каутского [469] с осуждением как тактических приемов Ильича, так и его бессовестной демагогии, извращающей праведную веру. Взволнованно радуются и эсеры, и старички-основоположники. Первые радуются тому, что марксисты сами секут друг друга, а вторые — тому, что теперь хулиган марксизма авторитет свой потеряет, а они снова возвысятся и станут блюсти чистоту риз марксистских… Пишет на радостях один старичок другому старичку:
468
КаутскийКарл (1854–1938) — один из лидеров и теоретиков германской социал-демократии и И Интернационала. В 1874 г., будучи студентом Венского университета, был близок к лассальянству. После знакомства в 1881 г. с К. Марксом и Ф. Энгельсом перешел на позиции марксизма. В 1883–1917 гг. редактировал теоретический журнал германских социал-демократов «Die Neue Zeit». В 1917 г. участвовал в создании независимой Социал-демократической партии Германии. Октябрьскую революцию в России принял враждебно.
469
Имеется в виду письмо К. Каутского М. Н. Лядову (Искра. 1904. № 66. 15 мая), в котором он осуждал внутрипартийную борьбу в РСДРП и высказывался в пользу меньшевиков. В то же время Каутский призвал обе стороны прекратить «междоусобную борьбу» и предлагал до «заключения перемирия» не созывать партийный съезд для обсуждения разногласий между большевиками и меньшевиками.