Чтение онлайн

Коба ухмыльнулся и стрельнул в Моти розоватым лучиком из сильно закосившего левого глаза: "Это мой та-фон, ничего страшного, мои музыкальные советники…" – важно прогудел Арпадофель. – "А кто у тебя сейчас музыкальные советники?" – полюбопытствовал Миней. Арпадофель свёл брови, его лицо начало непроизвольно расширяться и краснеть. Он поднёс аппарат цвета разбавленного в воде молока к уху, его лицо сделалось необычайно сосредоточенным, в ответ невидимому собеседнику он только фанфарировал какие-то невнятные междометия, и щёки его надувались, как воздушный шарик.

Миней тут же сделал успокаивающий жест: "Нет, друг мой, если не хочешь, не говори!" – "Я должен вас покинуть! – прогундосил Коба, закрыв та-фон и засунув его за пазуху. – Миней, ты уж сам разберись с этим работником, сам объясни ему нашу техническую политику. Введи его в курс дела. Но… сам понимаешь! – и он еле слышно промычал: – ничего лишнего…" С этими словами Арпадофель покинул беседку и словно бы растворился среди кустарника. Моти моментально почувствовал облегчение и вздохнул, подумав про себя: "Хорошо, что он наконец-то ушёл…"

"Хорошо, что он наконец-то ушёл! – словно прочёл его затаённые мысли Мезимотес и, расслабившись, развалился в кресле. – Давай, ещё по чашечке крепкого кофе и займёмся делом. Как мы с тобой привыкли работать! Уж ты извини, у него было действительно важное дело ко мне, не могу же я ему сказать, чтобы зашёл позже…" Моти с удивлением воззрился на босса, который на секунду отвернулся, чтобы передать ему кофейник. Когда Миней повернулся, Моти натянул на лицо привычно деловое выражение, освещаемое добродушной улыбкой. "Вкусный у вас кофе, шеф! А можно чуть коньячка?" – неожиданно для самого себя осмелел Моти. – "Ну, конечно, не стесняйся!" – и Миней наполнил обе крохотные рюмочки изящной формы. Казалось, и его уход Арпадофеля взбодрил.

Он согревал в руке содержимое рюмки, потом, пригубив, поставил её на просторный низенький столик, стилизованный под замшелый пень (правда, чересчур гладко для обычного пня отполированный), и проговорил: "Итак, во-первых, хочу тебя конкретно и официально поставить в известность, что, по согласованному решению руководителей трёх Министерств, на "Лулианию" возложена почётная задача. Мы приступаем к разработке важнейшей новой темы, с чем нас всех хочу поздравить.

Это, скажу без преувеличения – ПРОЕКТ ВЕКА! Сразу предупреждаю тебя, дорогой Моти, что это не только весьма важный проект, но и… э-э-э… архисекретный.

Степень секретности работ такова, что я даже не вправе на данном этапе всего рассказать…" – "Мы, в общем-то, привыкли к коммерческим секретам. Наверно, и здесь то же самое?" – спросил Моти. – "Да, – коротко ответствовал Мезимотес, – несомненно, и это тоже". – "Какие же секреты, превыше коммерческих, могут быть в "Лулиании"?" – удивился Моти.

Мезимотес словно не расслышал и продолжал: "Ты, Мотеле, будешь главным специалистом по этому ПРОЕКТУ – отныне это ключевая тема в деятельности "Лулиании".

От успеха её завершения для лулианичей, для Эрании, более того – для Арцены! – очень многое зависит. Впрочем, на другие задачи у тебя просто не останется ни сил, ни времени".

Моти взволнованно и с интересом глянул на Мезимотеса. А тот, снова пригубив из рюмочки, продолжил: "Основных целей нашего нового проекта – несколько. Мы создаём комплекс взаимозависимых саморазвивающихся программ, которые запускаются и действуют, при необходимости, самостоятельно…" – "Не проблема!.." – прошелестел еле слышно Моти, удивляясь столь общему и тривиальному началу обсуждения новой темы. Миней важно кивнул и продолжал: "Один из главных моментов в этом комплексе – саморазвитие и саморазрастание. Это и есть твоя задача, которой ты будешь заниматься, не отвлекаясь ни на что другое. А в общем наш комплекс формируется на основе сочетания компьютерных игр различной степени популярности в основном, твоей, Моти, новейшей разработки".

Моти слушал босса с растущим интересом, смешанным с удивлением. Миней продолжал важно вещать: "Мы создаём гигантскую компьютерную супер-игру, построенную на принципе многовитковой сложно-закрученной ракушки с элементами цветомузыки. Это будет новый и необычный музыкальный аттракцион мирового уровня!.. Поэтому, кстати, на определённом этапе мы подключим к проекту и выдающихся музыкантов, к примеру, силоноидов Ори Мусаки-сан. Но это в своё время – ни мгновеньем раньше".

Моти всё ещё не понимал, куда клонит Миней. "Главное – формирование из себя и в себе струи подобающей цветовой гаммы. Участник игры должен совершить точное попадание в упомянутую струю, а она по ходу дела формирует из себя то, что мы с самого начала называем "Ракушкой счастья", она же "ЦЕДЕФОШРИЯ". – "Но у нас же есть в Парке "Цедефошрия"! – воскликнул Моти. Он внимательно слушал, пытаясь схватить главную мысль и одновременно представить, как изобразить превращение струи в многовитковую ракушку и обратно программными методами. Он подумал, что если это удастся, может получиться очень даже увлекательная игра.

А Миней уже говорил о другом: "Конечным и желательным результатом игры должно стать сознательное приятие игроком глобальных ценностей струи подобающей цветовой гаммы и психологическое в них проникновение. Каждая ступень нашего комплекса ненавязчиво формирует у игрока личное стремление к глобальным ценностям современного мира. Вот тебе и ещё одна задача: разработка программного блока ненавязчивого притяжения. Пойми, дружок: МЫ НИКОМУ НИЧЕГО НЕ НАВЯЗЫВАЕМ – МЫ ПРИВЛЕКАЕМ! В этот блок надо заложить нечто, способное побудить, привлечь, заинтересовать сразу большие массы людей. Таким образом, эти массы незаметно оказываются в НАШЕЙ СТРУЕ ПОДОБАЮЩЕЙ ЦВЕТОВОЙ ГАММЫ, которая уже преобразована в Ракушку счастья, в новую "Цедефошрию".

Моти усмехнулся и тихонько процитировал одно из любимых выражений Пительмана: "Масса, она завсегда…" Миней коротко кивнул и продолжал: "Нам надо привлечь широкие массы… включая и законченных индивидуалистов, а также нудников, кого любые (а пуще всего азартные!) игры не интересуют, которые вообще против такого интеллектуального развлечения". Моти с удивлением заметил: "Но ведь попадание в струю считается свойством, я бы сказал – привилегией! – только определённых слоёв общества, шеф! Наверно, для не элитариев и тех, что не хотят ими быть, точного попадания в нашу струю не требуется? У них своя струя, и называется она по-другому. И вообще… Какое это имеет отношение к развивающим компьютерным играм, которыми мы занимаемся, которые действительно предназначены для всех-всех-всех?" – "Мотеле, ты, конечно же, ошибаешься! – ласково наклонился к нему Миней. – Мы ставим целью сделать счастливыми всех-всех-всех, а не только тех, кто уже в струе, кто впитал её с молоком матери. Ведь наша новая струя потому так и называется – струя подобающей цветовой гаммы! Ты вспомни, как и откуда я поднял тебя, из чего я создал нашу "Лулианию". Только тогда и только так ты попал в струю, и твоя семья пополнила дружные ряды эранийских элитариев! – ласково, и в то же время неожиданно холодно, улыбнулся Мезимотес. – Каких тебе это стоило трудов, где ты пребывал до этого, и кому ты должен быть за то благодарен…" Моти, конечно, предпочёл бы, чтобы шеф не вспоминал об этом. Потому что Моти с неприятным и виноватым чувством вспомнил, что это была одна из причин его серьёзной ссоры с родными жены. Старый, хмурый Гедалья вовсе не собирался скрывать своего отношения к тем, кто называл себя элитариями, всеми силами стремящимся удержать занимаемое ими высокое положение в Эрании и никому никогда его не уступать. Моти сумел убедить себя, что его мечта – с гордостью носить звание элитария, чтобы и его семья испытывала от этого чувство гордости. О том, что его отец был когда-то одним из преуспевающих бизнесменов Эрании, а впоследствии очень преуспел в Австралии, он почему-то не вспомнил.

Он покраснел, исподлобья поглядев на Мезимотеса, который, подмигнув ему, заметил:

"А ныне мы хотим охватить современным мышлением самые широкие массы. Пришла пора привлечь всех-всех-всех в струю подобающей цветовой гаммы. Да, ты где-то как-то прав: не всем ещё порой дано осознать, не всем воспитание позволяет проникнуться нашей струёй, понять, что она даёт всему обществу и каждому его члену в отдельности. Такое осознание доступно сегодня только интеллектуалу-элитарию. Для тех же, кому не дано обычным путём испытать счастье попадания в струю, вдохнуть её животворное, прогрессивное влияние, нужна наша новая развивающая – я ещё раз подчёркиваю: развивающая и саморазвивающаяся! – компьютерная игра, состоящая из комплекса взаимосвязанных и в то же время самостоятельных блоков. Ну, скажи, дорогой Моти, разве это не имеет отношения к развивающим интеллектуальным играм?

Просто наша новая игра ведётся уже по-крупному!" – "Для этого и закладывается в комплекс программ блок ненавязчивого притяжения?.." – спросил Моти. Миней ласково улыбнулся и важно кивнул, затем снова заговорил: "Основой, так сказать мозгом и сердцем, этого важнейшего блока будет новейшая система, которой будут заниматься специалисты особой группы… Но это ладно… оставим…" О том, что скрытое название проекта – угишотрия, Мезимотес решил Моти до поры до времени не говорить.

Он помолчал и снова заговорил: "Твоё дело, Мордехай Блох – общая идеология комплекса на основе фирменной концепции многовитковой ракушки, подбор, компоновка и доводка нужных блоков из твоих разработок. И ещё… Ты тут всех знаешь, работаешь и общаешься со всеми. Ты сам сформируешь свою рабочую группу по теме. У тебя есть прекрасные специалисты: подбери и порекомендуй. Учти: каждый из них должен знать только свой блок, – особо подчеркнул Мезимотес, – не проявляя излишнего любопытства к работе соседа. Выдавая задание, специально укажешь, что это… э-э-э… договорная работа для заказчика-хуль. Придёт время – и каждый лулианич (не только элитарий!) узнает все подробности. Но сейчас не время!" Моти молча кивнул боссу, немного ошалев от обилия информации, которая уже воспринималась как информационный шум.