Чтение онлайн

А доченьку?» — «Ты тоже можешь догадаться: Наоми-Хана. Кстати, она родилась первая и немного крупнее…» — «Как скажешь, родная!» Он улыбался, глядя то на неё, то с ошалелым удивлением — на новорожденных; взять их на руки он боялся.

Неожиданно хрипло проговорил: «Мне дали отпуск на три дня — ведь наша часть расположена рядом с Неве-Меирией… Теперь буду с вами каждую неделю!» — «Ты бы знал, как мне помогли и Ренана, и твоя мама, и Мория! Родные люди, родные руки и лица… Как я им благодарна!»

К вечеру открылась дверь в палату, и показалась целая толпа — как и следовало ожидать, все Дороны. От шумных, бурных поздравлений и поцелуев у Ширли закружилась голова. Больше всего её поразила и тронула бурная нежность маленького, капризного, избалованного Бухи, неожиданно напомнившего ей Ноама.

Спустя пятнадцать минут появилась Рути, за её спиной маячила Мория, она подтолкнула сестру в палату, улыбаясь, помахала Ширли рукой и исчезла — её дежурство продолжалось.

«Мама! Мамочка!» — вскрикнула Ширли и радостно улыбнулась, протягивая к ней руки.

— «Поздравляю, дочка!» — впервые за много месяцев широко и искренне улыбнулась дочери Рути, подходя к ней и приложившись губами к худенькой, бледной щёчке, потом, словно бы после долгих раздумий, крепко обняв и поцеловав дочь. На Бенци с Нехамой она упорно не смотрела. Дороны (все, кроме Реувена) деликатно отошли в сторону, словно бы превратившись в невидимок. «Как ты себя чувствуешь? — и почти без паузы: — Можно посмотреть на внуков?» — «Ну, конечно, мамуль!» — улыбаясь сквозь слёзы, воскликнула Ширли. Рути склонилась над колыбелькой, внимательно вглядываясь в крохотные личики спящих младенцев. Реувен застыл в ногах колыбельки и робко, немножко ревниво поглядывал на Рути. Только сейчас Нехама догадалась поздравить сына, после чего и остальные принялись радостно и шумно поздравлять его, постепенно двигаясь в коридор. Остались только Нехама и Бенци, скромно стоя в стороне. Рути между тем, не замечая никого вокруг, не сводила глаз с личиков спящих младенцев.

«Это мальчик?» — спросила она, указывая на младенца с вроде более крупным и круглым личиком. — «Нет, мамуль, это девонька! Она у нас первой родилась, потом мальчик…» — поправила Ширли. — «А-а, так значит, это мальчик? Как же я сразу не догадалась!.. Какой он маленький, щупленький! Как он на моего Мотеле похож!..» — в глазах Рути заблестели слёзы, покатившись по щекам, голос дрогнул. — «Рути, поздравим же друг друга с нашими общими внуками! — желая немного снять напряжение, проговорил Бенци, и его сильно постаревшее и осунувшееся лицо осветила знакомая добрая «чеширская» улыбка: — Это же наша общая радость!..

После всего пережитого…» — «Конечно, конечно… Поздравляю, Нехама, поздравляю, Бенци… Всех поздравляю…» — пробурчала она послушно, пробежав взглядом по лицам Доронов, столпившихся у двери. — «Ты помнишь, Рути, как мы познакомились?» — «Да, ещё бы…» — «Ну, вот, значит, если наш внук похож на свою маму, — а он таки похож на Ширли! — а стало быть — на дедушку Моти, стало быть, он может быть похож и на бабушку Нехаму!» — «Подождём, пока волосики подлиннее вырастут!

Сейчас непонятно…» — «Зато доченька — копия Дороны! Правда, пап? У Доронов так мало девочек…» — смущённо и радостно проговорил Реувен, а сияющая Ренана подняла руку с выставленным вверх большим пальцем. Бенци кинул смущённый взгляд на Рути и начал потихоньку оттеснять свою команду к двери.

Шмуэль подошёл, долго смотрел на младенцев, потом звонко и крепко ударил брата по плечу: «Молодец! Отличные детишки!» — «Неважно, на кого похожи — лишь бы были здоровые и счастливые!..» — всхлипнув, проговорила Нехама и залилась слезами.

В дверях палаты мелькнула голова Максима: «Шир, Рувик, всех поздравляю… — скороговоркой, и тут же: — Ирми…» — громко прошептал он, смущённо и ошалело ухмыляясь. — «Что?» — «Она родилась!» — «Ой, Макси! Поздравляем!» — раздался громогласный ликующий вопль. Все, кроме Рути и Бенци с Нехамой, оставили Ширли и бросились в коридор поздравлять Максима, хлопать его по плечам и спине. «Реуве-ен!

Кто? Что?» — «А, Шир, прости, роднуль! У Хели только что дочка родилась!» — «Ренана!

Поздравь её от моего имени! Поцелуй много-много раз!» Рути продолжала пристально и ревниво смотреть на внука полными слёз глазами, только изредка переводя взгляд на внучку, и вдруг тихо произнесла: «Если бы вы жили у меня, я бы тебе могла помочь… Уж очень мне внучок понравился: он мне так напомнил Мотеле! Так бы его себе и забрала!» — «Ой, мам, ну, что за странная идея?» — опешила Ширли. — «Ну, почему странная? Я же так одинока, после того, как… ушла мама!.. Вот этот маленький и скрасил бы моё одиночество, если бы ты была при мне…» — «А девочка?» — чуть слышно прошелестела Ширли, закусив губу и отворачиваясь. Нехама вспыхнула до слёз и уже порывалась сказать что-то, но Бенци положил ей руку на плечо и что-то шепнул на ухо, потом обратился к Рути: «А ты перебирайся к нам в Неве-Меирию! Тогда мы будем все вместе, и никто не будет одиноким! У нас принято друг другу помогать, друг друга поддерживать — ты же знаешь!» — «Я подумаю… — не глядя на него, откликнулась Рути. — Ну, что же, доченька, я подожду в коридоре. Народу собралось тут слишком много, а тебе, наверно, надо отдохнуть…» — она упорно не смотрела на молодого отца, и он, чувствуя её холодность, старался стушеваться, не мозолить ей глаза. — «Да нет, Рути, это мы подождём в коридоре! — тут же откликнулся Бенци, — тебе же нужно посидеть с дочкой, посмотреть на внуков! Первые внуки!!! Разве же мы не понимаем!

Реувен, пойдём!» — окликнул его отец. Реувен послушно вышел за всеми в коридор.

«Ты-то как себя чувствуешь? Наверно, тяжело было? Я же знаю, каково это — родить двойню… А ты ещё и такая худенькая…» — наконец, спросила Рути, оставшись с дочкой наедине. — «Я уже и забыла! — ведь сейчас я чувствую себя прекрасно.

Поэтому спроси у Мории, она тебе расскажет. А главное — я чувствую себя счастливой, это, верно, оттого, что ты ко мне пришла… — устало улыбнулась Ширли, откидываясь на подушку; увидев, что Реувен выходит в коридор, жалобно окликнула его: — Рувик, ты не уходи!.. Подожди…» «Теперь вот что, дочь, — серьёзно заговорила Рути, когда они остались вдвоём. — Я давно тебе говорила: я хочу, чтобы вы покинули свой холм и переехали, скажем, в Эранию. Мне очень тревожно за тебя, а теперь — и за маленьких! Как это так? — с двумя младенцами поселиться на отшибе, в таком неустроенном месте! Как ты не понимаешь! Муж на работе, работа с командировками связана… А сейчас вот в армии, чёрт его знает, где. Да и мальчишка он ещё, несерьёзный! И всё, всё на тебе! А если заболеют?» — «Мамочка, о чём ты говоришь! Нас там три семьи — все родные и близкие, все друг другу помогаем! Живём, как одна семья! Шабаты у нас всегда вместе, а то у родителей, или идём к Морие. А ещё с нами весь посёлок.

Сейчас и мне, и Хели вся Неве-Меирия поможет, как у нас принято. Даже не знаю, хватит ли холодильника… Очень обустроенное место, главное — с душевной точки зрения! И потом… Хели, ты же знаешь! — отличный врач, Ренана последний год учится на дипломированную медсестру. Продукты нам на всех Ирми привозит. Ещё Шмулон помогает, друзья Максима тоже всегда рядом… О чём ты говоришь! А про Рувика ты зря так: он очень хороший и заботливый! Ну, почему ты его невзлюбила!» «А своего первого любимого ты уже совсем забыла?» Каждый раз, когда Ширли ей говорила, какой Рувик заботливый и хороший муж, Рути тут же, словно на автомате, задавала этот вопрос, словно не задумываясь, насколько это ранит дочь. «Мамочка, я тебя очень прошу запомнить: я люблю своего мужа, брата погибшего Ноама, люблю память о Ноаме — вот мы же дочку хотим назвать Наоми-Хана! Поэтому я тебя прошу больше мне никогда ничего подобного не говорить!» — «Значит, ко мне в Эранию перебираться ты не хочешь? Ты же там выросла!..» — «Категорически! У меня с Эранией связаны самые жуткие ассоциации… после всего… И вообще… Я тоже думаю, что лучше бы тебе переехать жить к нам сюда. Мория же предлагала это тебе, и не раз. У неё бы тебе было хорошо, лучше, чем одной… в той дыре, где ты живёшь…» — «Эранийский адрес знает Гай, а в Неве-Меирию он ни за что не поедет… если вдруг вернётся из Америки…» — отвернувшись, пробурчала Рути. — «И ради этого ты хочешь меня оторвать от всех моих друзей, и сама живёшь там одна, вдали от всех?» — «Нет, это не главное… Я пекусь о твоей и твоих детей безопасности!

Я очень боюсь, что они ещё вернутся… Арье говорил, что появились на то некоторые намёки… Снова силонокулл входит в моду… Подумай… — и Рути поднялась, поцеловала дочь, ещё раз долгим взглядом посмотрела на спящих младенцев, после чего громко, нарочито весело проговорила: — Ну, доченька, ещё раз поздравляю! Деток ты родила чудесных, особенно внучека, хотя он и мельче девочки! Ну, да вырастет! Только бы она его не била, как её тётушка своих братиков… Беседер, пойду, мне ещё на автобус успеть… Подарки я оставила у Мории, там одежда для деток, одеяльца, потом ещё привезу. Арье с Тили и Амихаем к тебе завтра зайдут, они привезут коляску, кроватки, что-то из одёжки ещё собирались — тоже у Мории оставят… Лиора… О, вот она! И Цвика с Нахуми!..

Шалом!» — воскликнула Рути, отвечая на приветствия племянников, и снова повернулась к дочери.

«Я две недели или месяц поживу у Нехамы, она предложила, вообще очень хочет присмотреть за детьми Рувика хотя бы в первые недели… Так что не волнуйся…

Но приезжай, пожалуйста… когда тебе удобно, когда хочешь! Мы всегда тебе очень рады! И Нехама тоже примет с удовольствием, — сказала Ширли, не замечая, как скривилась Рути. — И не беспокойся за нас — Рувик тут со мной, и все родные и друзья тоже!»