Отцы Ели Кислый Виноград. Второй Лабиринт

До полудня, когда солнце особенно назойливо било в окна, прорываясь сквозь неплотные занавески, к погруженному в работу Моти подошли Арпадофель с Пительманом. За их спинами маячил некто в огромных, закрывающих пол-лица тёмных непроницаемых очках, закутанный в необъятный плащ того же странного оттенка.

Моти внезапно охватил жгучий озноб: он почему-то решил, что это таинственный Ад-Малек, преобразивший облик на более пугающий — тем более оказавшись в жутковатой близости от него. Он даже не заметил, что этот некто ростом гораздо ниже Ад-Малека.

Усилием воли Моти отогнал от себя беспричинный страх: «Кажется, я заработался…» Троица несколько раз обошла вокруг компьютера. Затем они занялись внимательным и дотошным изучением громкоговорителей, долго и озабоченно качая головами.

Бесцеремонно вертясь за спиной Моти, странные визитёры не только не сказали ему ни слова, но и между собой ни слова не произнесли; казалось, вся троица общается между собой посредством им одним ведомой системы жестов и мимики. Было ясно, что главный разработчик их в данный момент совершенно не интересует. Моти к ним был не в претензии, наоборот: ему меньше всего хотелось, чтобы на пике напряжённости его отрывали от работы. Да и с Тимом не было никакой охоты лишний раз общаться.

Поэтому — пусть себе молча крутятся, только бы побыстрей закруглились со своими изысканиями и убрались подальше! Он не заметил, когда троица отошла от него и покинула помещение. Случайно подняв голову, он обнаружил, что за спиной никто не стоит и не дышит ему в уши, не сверлит взглядом затылок.

К концу рабочего дня к нему на рабочее место пришли уже упоминаемые шомроши.

Моти вспомнил, что ему уже случалось не раз видеть их в обществе Арпадофеля, когда тот, постреливая во все стороны левым глазом, шествовал коридорами «Лулиании».

Шомроши притащили, установили и подключили к компьютеру Моти новенькие мощные многополосные акустические системы класса HI-FI.

Прошло несколько дней. Моти, как всегда, сидел за компьютером. Он напряжённо вглядывался в постоянно меняющуюся картинку на экране, резким движением мышки и стремительным бегом пальцев по клавиатуре меняя музыкальные отрывки. Из новых звуковых систем его компьютера раздавались звуки одних и тех же пассажей силонофона, они звучали в одном и том же порядке то тише, то громче. Когда Моти резким движением вздымал и опускал левую руку на клавиатуру, только что прозвучавший пассаж перемещался из одного регистра в другой. Слышать это Моти было непривычно, но он испытывал удовлетворение от полученного, пусть и неожиданного, результата.

В самый разгар работы к нему подошёл Мезимотес, присел рядышком, осторожно положил руку на плечо и тихо сказал: «А не устроить ли нам с тобой маленькие кофейные посиделки?» — «Кофейные деловые посиделки — снова с колой или с коньячком под острые бурекасы?» — рассеянно усмехнулся Моти, продолжая вглядываться в экран. — Вдвоём?» — «Нет, Коба тоже будет…» — «А Пительман?» — напряжённо спросил Моти. — «Нет, Тимми не сможет — он сейчас очень занят своими специфическими и сложными акустико-электронными вопросами, и я не осмеливаюсь его тревожить», — сочувственно и многозначительно покачал головой босс. — «У меня тоже очень сложные вопросы. Ну, право же, шеф, не вовремя! Кажется, я как раз ухватил!..» — пробормотал Моти, не глядя на Мезимотеса и продолжая напряжённо вглядываться в экран и вслушиваться в еле слышные, скрежещущие по нервам синкопы на фоне тихих взвываний то нисходящих, то восходящих пассажей.

Темно-карие глаза его покраснели, были утомлёнными и вымученно-колючими, руки слегка дрожали. «Ничего, ничего, тебе полезно чуточку отдохнуть! Ты бы знал, каким ты усталым выглядишь! — прямо жалость берёт!.. Наш междусобойчик — тоже работа! Через полчаса я жду вас с Кобой в нашей беседке. Коба в курсе». Моти передёрнуло от отвращения…

Собрались в той же беседке, за тем же низеньким столиком, уставленным традиционным лёгким угощением. Наливая в стакан колу, Моти рассказывал, что уже сделано, высказывал кое-какие свои почти воплощённые идеи. Арпадофель, лениво постреливая левым глазом поверх его головы, неожиданно протянул ему свой пустой стакан. Попутно с важным видом он вставлял в его рассказ веские замечания и указания, в которых Моти уловил гораздо больше звонких и заумных, фанфарисцирующих словесных блоков, нежели смысла. Закончив свой рассказ, Моти устало откинулся на стуле, прикрыв глаза. Заговорил Мезимотес. Моти слушал вполуха — то же самое на их посиделках босс повторял каждый раз. Что-то фанфарическим шёпотом привычно сипел Арпадофель, постреливая густо-жёлтыми искрами во все стороны. Невольно воспринимая только фанфарисцирующие интонации Кобы, Моти ощущал странный холод в спине, как будто невидимые мурашки уже не просто шныряют туда-сюда под майкой, а оставляют на теле ледяные следы крохотных коготков. Стараясь не смотреть на зловеще косящего коротышку, он вытащил ноут-бук и продемонстрировал расширенный и изменённый вариант программы в действии.

Миней развалился в кресле и важно, удовлетворённо кивал. В голосе Моти сквозили устало-унылые нотки. Вдруг, слабо оживившись, он воскликнул: «Кстати… Я хочу обратить ваше внимание на кое-что. Я тут применил одну свою старую идейку. Пока что я не могу сказать точно, что там происходит, но что-то такое варится, это точно!.. Как раз перед приходом сюда я этим занимался. Я же говорил вам, шеф, что вот-вот ухвачу!..» — «Ухватишь, обязательно ухватишь! Ты у нас талант! Но таланту не мешает немножко развеяться! Ты пей, пей кофе, оно взбадривает, сил прибавляет!» — ласково улыбнулся Мезимотес, подмигнув сначала Моти, а потом, обернувшись, и Арпадофелю. «А что это за картинки мелькают в виртуальном небе? — строго спросил Коба, сверля правым неподвижным, словно стеклянным, глазом главного специалиста, — как будто облака показывают детские мультики. Нужно ли нам это?» — «Мультики и есть! Это я попробовал использовать рисунки моей дочери, её комиксы, — жгуче покраснел Моти. — Почему нет?» — «Действительно — почему нет!

Пусть на первых порах будет побольше положительных эмоций у посетителей новой «Цедефошрии»!

Ещё мы дадим концептуальный «Петек Лаван», квартет одной гребёнки — он у нас озвучит устье. Эта группа отлично вписывается в струю… Как и эти картинки А значит — то, что нам необходимо!» — поддержал Мезимотес.

Моти слабо улыбнулся: поддержка босса означала, что его дизайнерская идея оформления виртуальных небес «Цедефошрии» ширлиными облачатами не будет отвергнута. Он только спросил, как бы между прочим: «А что это за «Петек Лаван»?» — «А… не бери в голову… Военный ансамбль, квартет одной гребёнки, свежо и оригинально… Молодые ребята, очень многообещающие!.. Как раз в струю!.. — небрежно обронил Миней и с многозначительной ухмылкой прибавил: — Одна гребёнка — это всегда в струю!» Арпадофель недобро сощурил левый глаз, и губы его сложились в тонкую криво змеящуюся полоску: «Ага-а! У тебя ещё и дочка гениальная! Ну, конечно, почему бы не воспользоваться своими полномочиями и свободным доступом к нашему проекту, не пропихнуть своих деток… А не превращаем ли мы нашу «Цедефошрию» в семейный балаган?» — «Ну, что ты, Кобушка! Немножко, как ты называешь, балаганчика не помешает! Положительные эмоции при требуемой нам массовости охвата ой как необходимы! Особенно поначалу, пока народ привыкнет… Да и здесь же нигде не сказано, чьё художественное оформление используется для того или иного завитка.

Не можем же мы публиковать полный список дизайнеров, музыкантов, композиторов!

Из музыкантов мы обнародуем только Ад-Малека и Куку Бакбукини. С ними у нас контракт. Все знают, кто они такие! Ну, ещё Виви Гуффи! Их имена только прибавят популярности как-у-всехной «Цедефошрии»! Более никого мы, естественно, не рекламируем, даже авторы текстов у нас в тени. Виви Гуффи — он, и только он — в нашем представлении! — автор и музыки, и текстов! У нас никто не сможет снискать славы больше, нежели… э-э-э… с нашей точки зрения… он заслуживает. На всех желающих присосаться к нашему Проекту никаких премий не хватит! — добродушно усмехнулся Миней, при этом как-то странно, заговорщицки сверкнув глазами в сторону Арпадофеля. — А ты, Мотеле, не волнуйся — дадим тебе знатную премию, сможешь дочурке купить конфет, красивых туфелек…» И он густо захохотал. Моти от изумления чуть язык не проглотил: странные шутки пошли у босса…

Больше о деле не говорили. Миней выставлял на стол всё новые и новые сорта коньяка, но Моти сидел, задумавшись, в основном помалкивал и почти не пил, а только пару раз пригубил из своей рюмочки. Миней удивился, но ничего не сказал.

Его немного беспокоил усталый, измочаленный вид этого известного в «Лулиании» красавца и умницы. Арпадофель поигрывал своим бокальчиком, вращая его на столе, как волчок, и исподлобья кидал на Моти тяжёлый стреляющий взор левого глаза, напоминавшего загадочную, как бы подёрнутую белёсым инеем трясину.

Вдруг Моти встал из-за стола и, ни слова не говоря, направился к выходу. «Ты куда, Моти?» — озабоченно спросил Миней. Но тот, рассеянно глядя куда-то внутрь себя, не ответил и скрылся. «Наверно, в туалет приспичило!..» — неприятно усмехнулся Арпадофель, поразив этой репликой своего босса, который укоризненно покачал головой: «Ну что ты, Коба, всё о своём, о заветном?» — «А ты что, против?

Это же наша новая эстетика на основе японской, или ещё чёрт знает, какой культуры! Понимать надо!» — объяснил ему, как непонятливому, Арпадофель.