Чтение онлайн

— Это она Вас плохо знает, Роман Владимирович, поэтому по детской привычке болтает с кем ни поподя, а знала бы, что вы страшный Серый волк, то пирожки, красную шапочку и карту местности заховала бы куда подальше!

— Ой! Будоражишь ты мою кровь, Горянова! Подстегиваешь мужской интерес к своей сопернице аллюзией к моим темным подростковым фантазиям. Зачем вот только?

— А поиздеваться! — Даринка осклабилась. — Лилия Павловна мне в приватной беседе как — то призналась, что Вы не в ее вкусе, так что мы в пятницу — в полёте, а Вы — в пролёте!

— Злая ты, Горянова! Никакого снисхождения к моим пожилым летам, — сказал Савелов, довольный, как удав, привычной перепалкой с Даринкой.

Уходя, он не удержался и, наклонившись, чмокнул Горянову в лоб. Та уж настолько была привычна к его всевозможным реакциям, но тут даже она удивилась, если не сказать больше. Олька Завирко, всегда с удовольствием следившая за их пикировками, хмыкнула:

— Все, Горяныч, тебя перевели из категории «ух, какая женщина», в категорию «уси — пуси, лапуша». А это первые признаки приближающегося слабоумия и, как следствие, марша Мендельсона! Так что я бы твоему Ванечке посоветовала держать ухо востро! Савелов — грозный соперник.

— Завирко! Иди в п… в портмоне со своими эротическими фантазиями!

— Фу, как грубо, Горянова, а еще интеллигентка в полупервом поколении! Ладно, я тебя предупредила, если что! Не удивляйся, когда найдешь рано поутру коленопреклоненного Савелова. Кстати, предательница, из Питера мне магнитик привезешь!

Даринка кивнула и по уши погрузилась в работу. До отъезда нужно было еще очень многое сделать.

— А почему предательница? — вдруг с большим опозданием дошло до нее, и она крутанулась на стуле, чтобы лучше разглядеть подругу.

Та горестно подперла подбородок рукой и выдала голосом Надюхи из фильма «Любовь и голуби»:

— Так ты теперя не со мной, а с Лилькой — разлучницей уезжаш! И у нас тякучка, така страшна у нас тякучка, и в груди прям жгёт, прям жгёт!

Горянова прыснула от смеха:

— Ладно, Оль, я исправлюсь, вернусь домой, в семью и привезу тебе из Питера что — нибудь посущественнее магнитика.

— Ты себя привези сначала, Горянова, а там поговорим.

Немного обшарпанный старый аэропортик, наскоро перекрашенный ядовитой голубой краской, радовал меньше, чем приличный беленький самолетик, который должен был унести их с Лилькой в заветный город Санкт — Петербург. Даринка чувствовала себя нет, не принцессой, а ко- ро — лев — ной. Она очень тщательно выбирала свой наряд, понимая, что ему придется не только соответствовать переменчивому настроению, но и быть довольно практичным: ведь Даринке предстояло в нем без особых потерь для сногсшибательной внешности провести целый день. Да и вечером хотелось поразить пусть и не публику, а хотя бы саму себя в старинных зеркалах серо — бирюзово — зеленоватой Мариинки.

И такой наряд у нее был: надетый раз или два на какие — то очень серьезные и пафосные вечеринки, великолепный брючный костюм, роскошная классика от Givenche, и, конечно, идеально подобранное к нему умопомрачительное шелковое пальто от самого Оскара де ла Рента. Эти две вещи, стоившие слишком дорого, хранились ею невероятно бережно вот уже три года. На них она потратила когда — то всю полугодовую зарплату с премиальными. И не пожалела. Они, можно сказать, ждали своего часа и дождались!

Лиля окинула Горянову оценивающим взглядом, но комплимент не сделала. Резенская и сама смотрелась эффектно, была одета дорого и со вкусом, но что — то в ее взгляде говорило, что Даринка сегодня обошла ее как минимум на две ступеньки пьедестала. Спустя час, когда они уже прошли регистрацию, Резенская все — таки сказала:

— Даринела, ну почему я чувствую себя рядом с тобой замарашкой?

Горянова пожала плечами и ехидно ответила:

— Страдаешь пониженной самооценкой? Порекомендовать квалифицированного психолога?

Резенская по — доброму рассмеялась и покачала головой:

— И как ты умудряешься быть одновременно такой дрянью и такой чудесной девчонкой?

Даринка даже бровью не повела, а ответила на полном серьезе:

— Не знаю, но Петр Кащенко, если был бы жив, наверное, решил, что причина всему — биполярное расстройство личности.

— Да ну тебя, — отмахнулась Лилька, — и дернул же меня, не буду говорить кто, поехать с тобой! Сидела бы сейчас с какой — нибудь тюней и чувствовала бы себя звездой.

— Ладно, — успокоила ее Горянова, — обещаю, что свою сногсшибательную внешность компенсирую скромностью во взоре и стыдливой молчаливостью.

— Отлично, — кивнула Резенская, — но помни: ты обещала, так что если вдруг встретим мужчину наших грез, то ты сразу превращаешься в безголосую русалку и опускаешь глазки долу!

— По рукам! — согласилась Горянова, и девчонки прошествовали на посадку.

Они очень скоро расположились в бизнес — классе. Горяновой досталось место у иллюминатора. Не избалованная перелетами, Даринка с удовольствием пялилась в него, наблюдая, как проходят последние приготовления перед полетом. И даже пропустила, как Резенская вся подобралась и нетерпеливо завозилась на месте.

— Альгис! Какая встреча! — сладко воскликнула она, чуть громче и радостнее, чем необходимо было по этикету.

— О! Лилечка? Даринела Александровна? — он был искренне удивлен.

Мысль о том, что это подстроенная встреча, у Горяновой спустя несколько секунд рассеялась: Истомин выглядел озадаченным, но его место оказалось подозрительно рядом с Резенской, прямо через проход. Даринка зыркнула на него, но потом оценила, что Лилька, повернувшись к Истомину для поддержания разговора, почти полностью закрывает ему обзор на Даринку, и успокоилась, отвернувшись от подруги и продолжая пялиться в стекло. Кто там обещал быть русалочкой? Даринка обещала. Так что пора выполнять!

— Какими судьбами в Питер? — вежливо поинтересовался Истомин, когда они взлетели.

— Летим на балет в Мариинку, — любезно отозвалась Резенская. — Заглаживаю вину за одно испорченное воскресенье.

— Оригинально! А где остановитесь?

— Мы одним днем. Ночью улетаем обратно.

Истомин перегнулся, попадая в поле зрения Горяновой:

— А что, Даринела Александровна решила меня игнорировать?

Девушка не успела еще ничего ответить, как Резенская уже доверительно сообщала:

— Просто она сегодня уже выиграла приз самых красивых и пообещала мне не претендовать на лавры умных и обаятельных. А это у меня вряд ли получится, если Даринела Александровна откроет рот. Так что она у нас сегодня дева молчаливая, — и Резенская подарила Горяновой ехидный многозначительный взгляд.

— Но может, все — таки, вы позволите говорить ей хотя бы односложно? — поддержал колкость Истомин. — А то сильно рискуете, ведь молчаливые девушки иногда производят даже более сильное впечатление, потому что кажутся не пример умнее…