Чтение онлайн

— Ага, профессиональное! — кинула головой Вера Григорьевна. — Вот будет у тебя муж — ебарь, что мой Василий Митрофанович, тогда узнаешь енто самое, профессиональное! Хорошо мой Ванькя по бабам не ходок, а то хлебнула б горюшка с мое! Профессиональное! Тфу ты! Сказанула…

Горянова не удержала и засмеялась:

— А что, Вера Григорьевна, — спросила она потом шепотом, — Василь Митрофанович в этом срамном деле был спец?

Вера Григорьевна словно не услышала. И они с Горяновой в молчании минуту-две лепили пирожки и складывали их на противень.

— Ой, — вдруг потянула женщина и доверительно, с удовольствием наклонилась к Даринке, — мой — то душеньку из меня вымал. Вот оно как было! И ночки одной не помню молодой — то. Всё мне спать не давал! Да ты ж, поди, сама знаешь? Мой Ванькя и статью в няго, и силлишей. Тольки не блядун!

Вот и поговорили! Вот и славно!

Поездка в деревню вернула Горяновой былую безмятежность. Отдавая дань просроченных ночей Ванюшке, Даринка сегодня на работу припоздала. Нет, ну как припоздала, она пришла вовремя, минута в минуту, а не как обычно — на часок пораньше. Но офис уже гудел, потому что появилась новость, поразившая поутру в понедельник все офисное собрание. Приперлась даже Юлия Анатольевна из бухгалтерии, чтобы собрать сплетни для своих. А Надька Савицкая, из дизайнерского, противная, но не опасная, как обычно смолила украдкой на лестнице и со всеми, кто поднимался в офис, проводила ликбез по происходящим в данный момент событиям.

Но Горянова впервые за долгое время заходила с черного хода (там на первом этаже была аптека, а у Даринки закончилось кое — что), поэтому поднималась на грузовом лифте и как — то пропустила генеральную репетицию сплетен и интриг, попав сразу в гущу событий. Столпившийся у окна народ развлекался вовсю:

— Не, ну Резенская, конечно, девочка обеспеченная, поэтому и друзья такие.

— Ха! Друзья! Это у нас теперь так называется?

— Сдержаннее надо быть! Сдержаннее! Зачем неудовлетворенный народ злить? Вот так, прямо у офиса.

— Аааа! У меня мужика уже полгода не было…

— Помочь?

— Да пошел ты, помощник!!! Тебя минуты на полторы — то хоть хватит?

— Обижаешь! Я целых две продержусь!

— Красавец! Ах, какой красавец! Где мои пятнадцать?

— Какие пятнадцать! Он же не педофил!

— Обычная машина, ничего особенного.

— Ха! Ничего особенного! Она стоит тысяч триста долларов, не меньше!

— Может, он вообще ее случайный знакомый…

— Ага! А засосал тоже случайно? Так, проходил мимо и засосал первую попавшуюся?

— Да, нелогично!

— А я тебе говорю! Миллионов двадцать, а то и больше стоит! Я недавно тут топ самых дорогих машин листал, она там есть. Правда, на предпоследнем месте, но есть!

— Может, Китай? Подделка?

Горянова между тем прошла на свое место, улыбаясь, поглядывая на народ с изрядной толикой скептицизма. Из всего офиса на местах сидели и уже работали, не обращая внимания на странный ажиотаж, Олька, Марина Ивановна и новенький айтишник Вовка, шерстивший маркеловский комп.

— Оль, а что с народом? — поинтересовалась Горянова, когда уже перекочевал из ее сумочки на стол подруги презент: и магнитик, и чудесный зонтик с видами Питера, и шелковый платок. Все это Горянова умудрилась купить уже после того сидения в кафе, когда они с Резенской шагали обратно в направлении к театру.

Завирко, чмокнув Даринку в щеку и сказав, что она настоящий друг, хоть и ренегатка, хмыкнула:

— Да там Резенская с красавчиком минут пять уже сосется. Прямо напротив офиса. На другой стороне. Когда идешь по улице, особо не видно — машины закрывают, а с нашего третьего этажа- все как на ладони!

— А почему с красавчиком? Ведь если сосется, то лица не разглядеть…

— Да он на крутой какой — то бээмвэшке и к тому же в пальто от Crombie.

— Прямо отсюда бренд рассмотрели! В бинокль что ли?

— Нет, ну машину — то видно! К тому же блондин…

— Блондин? — Горянова растянула понимающую улыбку. — Похоже кто — то вчера зря времени не терял. Ай да Лилька! Неужели Истомин пал под напором очаровательных карих глаз? Хаааа! Сильна!

— Ты его знаешь?

— Если это тот, о ком я думаю, то знаю. Он новый владелец механического завода — Истомин АэС!

— Аэс? Чё за имя такое? Норвежское?

— Да это я так, инициалы назвала. Имя у него забубенное, литовское — Альгис.

— О! Это ж как она его в пылу страсти — то называет? — и Олька приняла зазывную позу у стола, закусив губу и прогнувшись, — О! Альгис! — хрипло и страстно протянула она. — Быстрее, Альгисок, да, еще разочек, Альгисенок мой! Альгисушка! Вставь мне по горло, Альгисасик! Оу!

Горянова и Завирко громко расхохотались. Но тут как раз вошла раскрасневшаяся Резенская с блестящими счастливыми глазами, и народ, схлынув от окна за минуту до этого, уверенно прятал ухмылки и создавал видимость бурной работы.

— Всем привет, — поздоровалась Лиличка и сразу направилась к Горяновой. — Как ты себя чувствуешь, Дарин. Мигрень прошла?

— Прошла! Ванечка всю ночь старался. Но мне казалось, что только я бурно провожу воскресенье. Ан нет! Сегодня ты сорвала пальму первенства! — Резенская недоуменно посмотрела на Даринку, а потом вспыхнула, вот реально, как тот самый маков цвет. — Могу я поинтересоваться, — ехидно продолжила Горянова, — как там поживает Альгис Саулюсович? Спинку от интенсивных движений не прихватило? Все — таки тридцать восемь лет — почти старость.

— Вы уже в курсе? — выдохнула красная Резенская. — Но как?

Завирко хмыкнула:

— Ты в окно, Лиль, подойди и посмотри. Мы здесь ваше эротическое 3-D минут восемь наблюдали со всевозможными подробностями. Да, народ? — громко обратилась она к соофисникам.

— Ага! — громко ответил ехидный Маркелов. — Подтверждаю!

Лиля смущенно потерла нос:

— Он сказал, что не собирается прятаться и что не прочь отвезти свою девушку на работу. Это было так… так здорово! Я не могла отказать!

— Да ладно, Лиль! Мы все за тебя очень рады! — искренне успокоила Горянова. — Только, надеюсь, что ты вступила в отношения с открытыми глазами. Сама понимаешь, Истомин не карамельный мальчик, просто так не рассосется.

— Я понимаю, — улыбнулась она.

А Горяновой немного стало не по себе: так улыбаются безумно влюбленные, ничего не видящие из-за своих чувств малолетки. Она встречала такое. Когда Лиличка пошла к своему столу, Горянова с Завирко невесело переглянулись, и Олька, умная, наблюдательная, только и произнесла: