Чтение онлайн

– От Джиллиан. Это среднее имя моей мамы. София Джиллиан Рид, в девичестве, она была американкой наполовину, по отцу. А мама, моя бабушка была русской. Они жили в LA, когда маме исполнилось десять, переехали сюда. Дед был первым директором российского Global.
– я прикусила губу.
– Прошло уже семь лет с тех пор как ее нет.

– Что произошло?

– Почему я должна рассказывать тебе, человек без имени?
– я попыталась выдернуть свою руку из его, но он только крепче сжал ее.

– Почему тебя так задевает, что я не сказал тебе свое имя?

– Потому что это нечестно!
– закричала я, во мне поднималась злость и обида. Мне бы хотелось узнать его ближе. Почувствовать, что он хотя бы чуть-чуть доверяет мне.
– Ты хочешь знать, что-то очень личное обо мне, а сам не говоришь ничего!

– Это справедливое замечание, - он улыбнулся. На секунду я забыла, что злюсь на него и мне захотелось провести пальцами по крошечной ямочке на его щеке, почти не заметной под щетиной.
– Хорошо, тогда история за историю, - он вздохнул.
– Моя мама родилась в двадцать четвертом году, в семье учительницы литературы и инженера. Мама одна из последних, кто учился в школе с учителями-людьми, и даже поступила в университет. Но потом, ты знаешь, все поменялось. Бабушка и дедушка потеряли работу, дед пытался устроиться в Global, но его посчитали недостаточно квалифицированным для работы. Им пришлось сменить свою трешку на двушку, в которой, кстати, мы со Стасом и живем. Мама училась хорошо, и ей удалось попасть на стажировку уже на первом курсе. Там она познакомилась с отцом. Он, его семья, принадлежали к твоему обществу. Ну и дальше, я думаю понятно.
– Гром вздохнул и снова стал водить большим пальцем по моему запястью.
– Он ее бросил, когда она была беременна. Она решила оставить меня, и об образовании речи уже не шло. Мама любила его, поэтому мое имя досталось мне от него. Я не использую имя, потому что ненавижу отца.
– Его голос был пропитан горечью.

– Принято. Я больше не буду спрашивать.

– И больше не будешь обижаться?
– спросил Гром, открывая дверь в подъезд - я не заметила, как мы пришли.

– Нет. Но с этого момента у нас будет правило: откровение за откровение. Если захочешь узнать что-то обо мне, будешь должен рассказать что-то взамен.

– Это меня устраивает, - ответил он и нажал на кнопку вызова лифта.

Двери тут же открылись, и мы вошли внутрь. Гром нажал кнопку девять, кабина вздрогнула, и мы медленно поехали вверх.

– Ненавижу это устройство. Ему место на свалке.

– У него есть некоторые плюсы, - пожав плечами, ответил он.

– Просветишь?

– Можно побыть наедине с красивой девушкой, в тесном пространстве, - всего один шаг и я оказалась прижатой к задней стенке.

Я почувствовала, как мои щеки начали гореть, и была рада, что у этого лифта проблемы с освещением. Можно будет записать это в плюсы.

– И много девушек катается с тобой в этом лифте?

Гром рассмеялся, так и не ответив, двери раскрылись. Мы вошли в квартиру, пахло чем-то горелым.

Я прошла в кухню и увидела свою сестру, отскребающую что-то от сковородки.

– Сколько раз говорить, не умеешь - не берись.

Она обернулась и взвизгнула.

– Аня!
– секунду спустя мы уже обнимались.
– Ты пришла! Я так рада.

– Я не видела тебя всю неделю, так мы не договаривались.
– Пожурила я сестру.

– Прости, но когда папа еще уедет?

Я вздохнула. Может она и права.

– И что это было?
– спросила я.

– Омлет, - Маша захохотала.

Я обернулась на Грома, стоящего на пороге кухни.

– Ты хочешь есть? Могу заверить, я умею готовить, в отличие от этого бездаря.

– Не могу отказать, кухня в твоем распоряжении.

Он развернулся и вышел, через несколько секунд я услышала, как захлопнулась дверь в его комнату.

– Где Стас?

– В ванной, - Машка плюхнулась в кресло и растянула экран.

Я открыла холодильник. Полки были заполнены, по магазинам моя сестра ходить умеет, ничего не скажешь, а это определено была ее работа.

– Они оба злились, - сестра подняла на меня глаза.
– Что я все это купила. Но, раз я тут и ем, я подумала, что должна...

– Правильно. Научить бы тебя еще не переводить продукты напрасно.

– Я просто читала новости и забыла про него, - буркнула она.
– Сегодня собрание совета, тут замечательное фото отца из аэропорта.

Я достала яйца, молоко, сыр и овощи.

– Он всегда получается хорошо. Где нож?

– В раковине. Не поверишь, у них нет посудомоечной машины!

– Как это?

– Она дорогая, - в кухню вошел Стас, вытирая волосы полотенцем.
– Привет Аня, - он чмокнул меня в щеку. Я никак не привыкну к этому приветствию с его стороны.

– Привет. Про миксер тоже не спрашивать, я так понимаю?

– Никакой техники, кроме кофеварки, чайника и плиты. И у нас есть экран. Гром не может жить без кофе и новостей. А готовлю обычно я, помочь тебе?

Я улыбнулась, мне нравилась его непринужденность.

– Нет, я сама.
– Я помыла нож и миску, и взяла вилку. Что ж, я могу воспользоваться и этой примитивной мерой. Спасибо бабушке, которая научила меня.

Пока я готовила, мои мысли ушли далеко в сторону. В те дни, когда у нас еще была семья. Завтрак всегда готовила мама или бабушка, а я помогала. Мы сами накрывали на стол, никаких роботов. И папа был другим, мягким, и всегда улыбчивым.

– Как долго ты собираешься мучить яйца?
– голос Стаса вырвал меня из воспоминаний.

– Учитывая скорость вращения моего миксера, мне нужно еще два часа.

– Ты серьезно?
– его глаза округлились.

– Нет, конечно, - я рассмеялась и вылила содержимое миски на уже разогретую сковороду.

В кухню вернулся Гром.

– Как насчет съездить на пляж?

Признаюсь, я никогда в жизни не ездила на поезде, хотя сеть воздушных туннелей и была обширной.

Сегодня я чувствовала себя ребенком, которому показали новую игрушку. Сидя в темно-сером кресле, я с интересом разглядывала окрестности через прозрачные стены вагона.

Мы уже выехали за пределы Москвы и направлялись в ближайшее Подмосковье на какой-то пляж, где часто проводили время ребята.

С нами был их друг, который жил на два этажа ниже, и которого, как я вспомнила, упоминал однажды Стас.

Они звали его Четвертак, хотя на самом деле он был Андрей Четвертаков. Он был на год моложе Стаса, ему исполнилось девятнадцать в феврале этого года, у него были светлые волосы, и невероятно красивые зеленые глаза, как молодая листва на деревьях. Рядом с ним сидела собака, очаровательный далматинец по кличке Шустрик.

Парень болтал без умолку, а Маша постоянно хохотала, что, кажется, уже начало раздражать Валета и забавлять Грома.