Чтение онлайн

Крещение — решающий этап в духовной борьбе, и иногда это проявляется очевидным образом. Один из друзей отца Александра вспоминает о сомнениях, которые неожиданно овладели им накануне дня крещения.

«Да что же ты делаешь?! — спросил он себя. — Носить крестик, лобызать иконы, ставить свечки со старушками, говеть… Какого рожна? Как я мог дойти до жизни такой? По доброй воле отдать себя в объятия Церкви, поддакивающей государству во всем… Отец Александр Мень — просто исключение. А я, как всякий человек, не вписавшийся в систему, ищу утешения, способ забытья. Еще вопрос — есть ли эта вечная жизнь, Царствие Небесное?»

Решено, он не едет в Новую Деревню. Лег спать, но сон не шел. Вдруг у него началось своего рода помутнение разума. В глазах стали мелькать черные и белые полосы. Ничего подобного с ним никогда не было. Наконец его взгляд упал на стену, где висел образ Спасителя. Он с трудом перекрестился и мгновенно обрел спокойствие. Как и было договорено, на другой день отец Александр его крестил. Тот поделился с ним всем, что испытал несколько часов назад. Тогда отец извинился, что не предупредил его: это случается нередко, типичное нападение темных сил. Бывало, что люди, ехавшие креститься, засыпали в вагоне, а просыпались, уже проехав остановку, а бывало, садились не в тот поезд и оказывались совсем в другом месте [138] .

Отец Александр самым тщательным образом наставлял тех, кто хотел креститься, старался всеми силами привести их ум и сердце в должное состояние. Для этого, в частности, он проводил их через долгую исповедь. Одна из его прихожанок вспоминает, как она удивилась, когда он предложил ей сесть в кресло напротив и довериться ему как другу. После этого они встречались несколько раз, и она поведала ему всю свою жизнь [139] . «Во время моей первой исповеди, — рассказывает другой прихожанин, — он мне объяснил, что такое призвание, христианская ответственность, которую мы берем на себя, становясь учениками Христа. Крещение для него никогда не было просто обрядом. Он истинно крестил нас во Христе, Сыне Божьем, ставшем человеком» [140] .

Членам малых групп отец Александр советовал исповедоваться и причащаться по меньшей мере раз в месяц.

В Православной Церкви давно установился обычай, как раньше это было принято у католиков, причащаться только раз в году или в случае угрозы смерти. При этом в оправдание ссылались на изначальную греховность человека, но практика эта не соответствует обычаям древней Церкви. Справедливости ради надо заметить, что в России были люди, такие как преподобный Серафим Саровский, которые советовали причащаться часто. А после революции, в пору преследований, некоторые священники и маленькие общины мирян сами осознали жизненную необходимость в частом причащении. Общая практика, однако, оставалась прежней.

Отец Александр принадлежал к числу тех, кто в наши дни, в лоне Православной Церкви, ратовал за возврат к частому причащению.

Чтобы подготовить верующих к принятию тела и крови Христовой, Православная Церковь требует от них ничего не есть и не пить с вечера и советует, если причащаешься в воскресенье, накануне быть на всенощной. Кроме того, перед причащением принято исповедоваться. Желательно, чтобы священники исповедовали до литургии, но, как правило, они вынуждены продолжать исповедь в течение почти всей службы, а иногда и вплоть до самого причащения. Если литургию служат в главном алтаре, исповедь проводится в боковых приделах. Когда народу собирается очень много, священник проводит общую исповедь. Однако такие общие исповеди нередко носят в известной степени механический характер: священник перечисляет грехи по списку, а верующие мысленно каются в тех, которые они совершили. Потом один за другим подходят к священнику за разрешительной молитвой.

Отец Александр не довольствовался перечислением грехов и всегда, помогая верующим разобраться в самих себе, произносил проповедь. В ней проявлялись одновременно его талант проповедника, опыт духовной жизни и чуткое отношение к состоянию души каждого прихожанина. Не случайно многих в эти мгновения охватывало чувство, что слова, произнесенные отцом, направлены лично к ним. Подходя к нему за разрешительной молитвой, каждый мог несколько минут поговорить с ним. В свое время такого рода общие исповеди ввел в обиход о. Иоанн Кронштадтский. Позже, после революции, его примеру последовали другие священники, в частности о. Н. Голубцов, бывший духовным отцом о. Александра. Во время преследований религии в годы правления Хрущева о. Н. Голубцов мало проповедовал, поскольку, видимо, это было просто невозможно, зато он прославился своими общими исповедями [141] .

Отец Александр считал, однако, что верующие не могут обходиться одной только общей исповедью, но должны обязательно чередовать ее с исповедью индивидуальной, во время которой у священника с прихожанином может установиться истинный личный контакт; на этом он очень настаивал.

Он придавал исповеди особое значение. В ней находили отражение и его концепция деятельности священника, и контекст, в котором она осуществлялась.

Советская система оказала разрушительное действие на человеческие души. Иногда говорят даже об антропологической катастрофе, подразумевая, что система оказала столь же губительное воздействие на умы и сердца, как Чернобыль — на физическое здоровье. Режим требовал от каждого участия во лжи, оно становилось своего рода проверкой на лояльность, а воспринималось оно многими как тайное унижение и наносило глубокую рану. Сталин называл писателей «инженерами человеческих душ», подчеркивая этим, что личность можно конструировать на манер автомобиля. Чтобы снять эту порчу, нужны были целители душ. Церковь, напоминал отец Александр, сравнивает духовника с врачом. Он и сам был врачом, участливым и терпеливым, который выслушает, ободрит, вселит надежду. Он лечил обильной любовью. Во время исповеди он, наверное, вспоминал слова пророка Осии, дважды повторенные Христом: «Милости хочу, а не жертвы» [142] .

Вот что отец Александр говорил о тех отношениях, которые устанавливаются у верующих с их духовным отцом, со священником, которому они регулярно исповедуются: «Они не должны принимать никаких важных жизненных решений, не получив благословения или, по крайней мере, не посоветовавшись с ним. Они должны пользоваться его указаниями во всем том, что касается молитвы, причащения, постов, служения людям. Следуя этим указаниям, они также ставят свою жизнь в согласие с тем, к чему призывает Церковь» [143] .

К сожалению, сегодня в России некоторые неопытные священники, обычно из числа неофитов, желая подражать старцам, превращают духовное руководство в настоящую тиранию. Отец Александр предупреждал об этой опасности и напоминал, что приходский священник не вправе брать на себя духовное руководство в той же форме, что и старец: «Нередко полагают, что в отношении к духовнику следует придерживаться принципа послушания. На самом же деле этот принцип приложим главным образом к монашескому образу жизни. Монах дает обет послушания и обязуется исполнять любое требование своего духовника. Приходский священник не предлагает мирянину такого подвига, а на себя не берет права давать непререкаемые указания. Он лишь напоминает церковные заповеди, руководит духовной жизнью человека, помогает ему в его внутренней работе» [144] . Иными словами, священник должен остерегаться патернализма и авторитарности.

Отец Александр хотел привести каждого человека к тому, чтобы тот принимал решения самостоятельно. Он не хотел приказывать и настаивать и сравнивал свою роль с ролью акушера, который лишь помогает матери произвести на свет ребенка. Один из его друзей сказал про него, что он был «выше и одновременно рядом» [145] .

Человек на редкость деятельный, отец Александр постоянно напоминал, что молитва неотделима от христианской жизни, что вера питается молитвой. Он сочинил небольшое практическое руководство к молитве, отпечатал его на машинке и давал читать своим духовным детям, в частности, советовал не унывать перед трудностями, которые могут возникнуть при молитве. Это вопрос терпения. Один психиатр рассказывает, какой диалог завязался между ним и отцом Александром в день их знакомства. Отец Александр спросил: «К вам, наверное, обращаются не только с болезнями, но и с вопросами — скажем, о смысле жизни?» — «Ищу сам, к кому обратиться, — ответил психиатр с легкой иронией. — О смысле смерти…» — «Мы тоже ищем.

У нас, правда, есть одно справочное окошко, в него приходится долго достукиваться. По–нашему это называется молитвой…» [146]

И еще одно высказывание о. Александра: «В античной мифологии рассказывается о гиганте Антее, он обретал силы, прикасаясь к земле. Мы, наоборот, чтобы обрести силы, должны на мгновение коснуться неба».

Все друзья свидетельствуют о силе его молитвы.

Надо бы собрать свидетельства людей, которые утверждают, что были исцелены по его молитве. Например, один из его друзей, умиравший в отделении реанимации онкологической больницы, рассказал, что сознание стало возвращаться к нему, когда он услыхал голос отца Александра, пришедшего его навестить.