Чтение онлайн

Он выходит со мной, опускается на одно колено и помогает мне надеть балетку.

Внезапно сжимает щиколотку и ведет по ней вверх, до самой юбки, но под нее не забирается, хотя я уже была к этому готова.

— Прав я был, что не встречался с такими малолетками как ты. Есть вещи, которые для тебя в этом возрасте неприемлемы, а я по-другому жить не собираюсь.

— То есть или любовница на побегушках или никто?

— Я не буду мальчиком, который водит тебя за ручку по ресторанам, селит у себя в квартире, а потом как послушный песик спит на коврике у кровати. Я не Гоша… Мы либо трахаемся, либо остаемся начальником и подчиненной. Но тогда пощады не жди… Уволю, как только косякнешь…

Его лицо так близко, а руки тесно сжимают талию, вдавливая в свое, уже возбужденное тело.

Давно, наверное, таксист не получал столь интересный заказ.

— Поехали в гостиницу, детка… Забей на все, ты же хочешь меня… — скользит ладонями по заднице, рождая во мне голодную самку, которая просто жаждет отдаться властному самцу…

Но чем это закончится? Очередным, принеси подай, подожди на том самом коврике.

Либо он на коврике, либо я. Почему — то вариантом, когда оба спят на кровати, никто не рассматривает.

— Меня устраивает босс и подчиненная. Полностью.

Георгий усмехается, кивает.

— Завтра жду тебя на работе с дельными идеями, если не хочешь вернуться на место помощника секретаря. И не опаздывай.

Он просто садится в машину и уезжает, оставляя меня на улице смотреть ему вслед и чувствовать, как по щекам текут слезы.

Утираю их, шмыгаю носом. Ну и пошел он…

— Пошел ты! — кричу в воздух, прекрасно зная, что он меня не слышит.

— Все равно я тебя не понимаю, — с утра Катя из-под одеяла разговаривает со мной. — Тебя ненавидит весь коллектив, с боссом ты тоже поссорилась. Как ты собралась там работать?

— С чувством, с толком, с расстановкой, — поправляю рубашку, которую снова взяла у Кати. На ней такой вырез, что у Георгия челюсть отвалится. И не важно, что у нас ничего не будет. Пусть знает, что потерял со своим хамством. Бегать он не будет? Как будто мне это нужно! — Ну, вот ты подумай. Один год образования. Где еще я получу возможность так подняться?

— А ты не боишься, что он использует твои наработки и выкинет тебя? Ты же понимаешь, что любые проекты в стенах его компании принадлежат ему.

— На этот случай у меня всегда есть папа. Если Георгий будет так себя вести, то сам же расплатится за это.

— Да, помню твоего папу, — мечтательно протягивает Катька, а я кидаю подушку в ее лицо. Она хохочет и накрывается одеялом с головой.

Я, наконец, готова выйти из общежития ровно за час до начала рабочего дня.

Сегодня меня не ждет ни машина, ни кофе. Сегодня Георгий дает мне понять, что между нами только профессиональные отношения. Не только отсутствием вчерашних бонусов, но и отношением при встрече.

— Вы почти опоздали, — говорит он вместо приветствия, когда я поднимаюсь к нему в кабинет. — Показывайте, что у вас там?

— Я достаю наработки, которые распечатала несколько минут назад, отдаю ему на стол и встаю чуть дальше, с трепетом ожидая, что он скажет. Он рассматривает все несколько минут, иногда бросая короткие взгляды на меня.

Неужели все так плохо? Мне казалось, я сделала отлично… Хотя это могло быть субъективным мнением.

— Садись, чего встала как свеча? — кивает на кресло. Ложится в свое, рассматривая мой рисунок в цвете. — Неплохо, Маш. У тебя действительно есть способности. Собирай вещи, переходи в проектный отдел. Там небольшой коллектив, надеюсь, впишешься. Это пускаете в работу.

Он еще долго говорит о моих новых обязанностях, потом еще долго о графике и зарплате. Напомнил, что если мне нужен аванс, то я могу написать заявление.

— И еще, Маша, — окликает он меня на пороге. Сидит в своем большом кресле как хозяин жизни, кем по сути и является. — Если кто-то будет тебя доставать, приставать или издеваться, сразу говори мне. Никто не должен мешать тебе работать.

— Даже вы? — усмехаюсь, стараясь не выдавать своего веселья. Взгляд Георгия загорается лукавством, встает из-за стола. Мне бы бежать, а я стою на месте. Стою и не могу двинуться с места, пока он приближается. Нависает крупной тенью…

— Даже я. Думаю, хорошо, что мы решили прервать отношения до критического момента, — опускает он взгляд в мое декольте, потом поднимает обратно к лицу.

— Я решила, — напоминаю, а он шипит.

— Брысь отсюда…

Это удачный момент, чтобы слинять. И я открываю дверь, покидаю кабинет личного дьявола, бегу радостно собирать вещи. Меня никто не провожает в другой отдел, никто даже слова не говорит. Бойкот продолжается. И я немного волнуюсь о том, что в дизайнерском отделе будет тоже самое. Как работать-то?

Двери лифта открываются на последнем этаже, где я сразу попадаю в огромное помещение, заваленное бумагами, красками, чернилами. Небольшая компания сидит в углу и оборачивается на меня.

Я сглатываю, словно оказалась на суде, и сейчас присяжные вынесут мне приговор.

— Ну, что встала там, Маш? Покажи свои наработки.

Я с облегчением выдыхаю, опускаю коробку на ближайший стол и иду на диван рядом с парнем, который, кажется, решил полностью себя забить татуировками в стиле нашего города. Такой урбанистический стиль.

— Я Мося. Ну, или Моисей. Это Коля. Это Шило. Это Анька встанька.

— Да пошел ты. Привет, это ты знаменитая Маша, соблазнившая всю семью Воронцовых?

— Ну, не всю. Жена осталась.

Все смеются до слез, и это сильно расслабляет.

— А почему я никого из вас не видела в столовой?

— Так чего нам там делать? Нам платят не за просиживание штанов в столовой, а за результат. Вот, кстати, ты за нас почти всю работу сделала. В каких программах работаешь?

— Ну, вообще-то ни в каких. Только рисую хорошо.

— Ну, это уже неплохо. Научим. Коля, займешься?

— Не вопрос, — кивает парень с зелеными волосами. Может, и мне что-то такое сделать, яркое?

Мы проводим в офисе время до поздней ночи, обсудив практически каждую деталь нового проекта. А вечером меня зовут поорать в караоке. Я радостно соглашаюсь, потому что сегодня действительно отличный день. Меня приняли в свою стаю неформалов.

— И как вы все такие неадекватные оказались в столь респектабельной компании?

— А мы все через постель. Мосе вон, больше всех понравилось.