Чтение онлайн

С плача Ярославны она вдруг резко переходит на деловой тон и объявляет:

– Сереж, надо в Израиль отправить Димку на реабилитацию. У нас лечить не умеют – глазом не успеешь моргнуть, как инвалидом сына нашего оставят. Слышал, животы с тряпками зашивают? Я с ним поеду, буду следить…

– Снежана, не пори чушь, – раздраженно отзывается Молотов. – Здесь прекрасные врачи, а аппендицит – неприятная, но рядовая операция, и никакая реабилитация в Израиле после нее не нужна.

– Вот ты снова, Сереж, на сына сквозь пальцы…

– Снежана, – звучит короткое предупреждение, и женщина, надув губы, замолкает.

Нет, все-таки не зря я подозревала, что Снежана Борисовна набитая дура. Дура и есть. Молотов все организовал, пока она на обертывании валялась, а она поездку в Израиль себе за счет сына выколачивает.

Все мои последующие попытки заговорить с Димой не увенчиваются успехом, потому что Снежана нависает над ним, как коршун над птенцом.

– Ладно, Дим, – улыбаюсь сквозь зубы, – приду к тебе завтра перед занятиями. Напишешь, что тебе нужно, и я привезу.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Молотова-старшего, пока наклоняюсь, чтобы поцеловать Диму в щеку, и в ту же секунду решаю, что в Барвихе ночевать я сегодня не останусь. Провести пять дней в одном доме с отцом Димы… это… в общем, не могу я.

Я выхожу за дверь, оставив Диму купаться в лучах непрекращающейся трескотни Снежаны и молчаливой заботы его сурового отца, и набираю Марине. Она на пару с одной девчонкой из университета арендует небольшую однушку, и я рассчитываю напроситься к ней на ночь. А дальше что-нибудь решу.

– Марин, возьми меня сегодня к себе, а? – жалобно блею в трубку. – Дима в больнице, а я с Молотовым в одном доме боюсь оставаться.

– Не, подруга. Соррян, но не могу. У меня сеструха из Ижевска на три дня погостить приехала.

Вот дерьмо.

Обратно в Барвиху мы едем вдвоем с Юлей: я сам предложил ее довезти. Находиться с девушкой сына в одном доме как минимум странно, но и вышвырнуть ее на улицу не вариант. Судя по информации Конникова, в однокомнатной квартире, которую рязанка снимала в Марьино, уже живут люди, а суммы на ее лицевом счете хватит лишь на недельное проживание в более-менее приличном отеле. Решу вопрос с ней после того, как со здоровьем сына все утрясется.

Рязанка, тихо пробормотав: «Спокойной ночи», поднимается на второй этаж, а я иду к бару и наливаю себе виски. Кажется, мне его Илья на день рождения презентовал – какой-то элитный шотландский продукт. Ослабляю ворот рубашки и, опустившись в кресло, делаю глоток. Что-то много ты стал пить в последнее время, Серега. Москва, что ли, располагает.

Где-то между размышлениями о контракте с австралийцами и бухгалтерскими отчетами по «Серпу и Молоту» мысли снова возвращаются к Юле. Загадка она какая-то. Вроде все факты говорят за то, что я прав, и рязанка – обычная охотница за богатыми мужьями, но ее поведение все равно не дает покоя. Видел же сегодня: действительно она волновалась за Диму, такое не сыграть. И возмущена у меня в кабинете была искренне, когда я ее в меркантильности обвинил. Хотя, может, актриса она талантливая? С другой стороны, кто сказал, что волноваться за сына она не может. К двадцати годам сложно на сто процентов ссучиться.

После второй порции виски голова невесомо плывет, а веки, напротив, тяжелеют. Решив, что полученной дозы алкоголя на сегодня достаточно, ставлю бокал на стол и иду к лестнице. Возле спальни Димы машинально останавливаюсь и несколько секунд смотрю на дверь. Интересно, как бы рязанка отреагировала, если бы я сейчас вошел к ней? Возмущалась бы или подтвердила бы теорию Ильи о том, что таким, как она, все равно с кем, были бы деньги? Стонала бы она мое имя, если я бы начал ее трахать?

Ничего из этого я проверять, разумеется, не собираюсь и, развернувшись, иду в свою комнату. Алкоголь и отсутствие регулярного секса – та еще гремучая смесь.

Я проваливаюсь в сон сразу после того, как принимаю душ, но через некоторое время снова открываю глаза по причине мучительного стояка. Мне приснилась Юля: голая на мне сверху, с всхлипами и стонами объезжающая мой член. Грудь подпрыгивала в такт движениям, пальцы ласкали розовые соски, и взгляд был похотливый и затуманенный. И да, она не переставая повторяла: «Глубже, Сергей, хочу тебя глубже». Нужно что-то решить с сексом на время, пока я в Москве, потому что так больше продолжаться не может.

Будильник я ставлю на пять утра, чтобы приготовить Диме еду в больницу и покинуть дом до того, как проснется Молотов-старший. Интернет сказал, что диета после удаления аппендицита включает в себя все жидкое, поэтому я варю бульон из курицы и морс из черной смородины, которую в последний свой приезд передала мама.

Себе на завтрак готовлю овсяные хлопья с орехами, а для Молотова решаю сделать омлет с беконом – точно такой же, какой делаю Диме. Не уверена, что он станет его есть – черт знает, чем лондонские олигархи привыкли завтракать. Может, от осознания значимости своего хозяина желудок Молотова отказывается принимать что-то менее изысканное, чем фуа-гра и трюфеля. Но не приготовить тоже не могу из элементарного уважения к хозяину дома. Надеюсь, он умеет пользоваться микроволновкой, на случай если все же решит вкусить крестьянской пищи.

– Доброе утро, – раздается из дверей кухни густой низкий голос, при звуке которого я подпрыгиваю. Начало седьмого на часах, чего это олигарх на каникулах так рано встал?

– Здравствуйте, Сергей Георгиевич, – поворачиваюсь к Молотову лицом и, встретившись с тяжелой синевой его взгляда, невольно поджимаю босые ступни.

Для такого раннего утра выглядит он чересчур безукоризненно: идеально сидящие темные брюки, голубая рубашка. И я, блин… растянутая футболка с логотипом медийного форума, трикотажные шорты, небрежный хвост и никакого лифчика. Идиотка.

– Я готовлю Диме бульон. И вам завтрак, – начинаю отчитываться я, с каждой секундой нервничая все сильнее. Снова мокнут подмышки.

– Завтрак мне? – темные брови Молотова удивленно ползут вверх. Кажется, олигарх в шоке.

– Омлет с беконом. Я не знаю, едите ли вы такое, но подумала, вдруг вы голодны…

Несколько секунд Молотов пытает взглядом область моего третьего глаза, затем быстро пробегается по ногам и отрицательно мотает головой.

– Я буду только кофе.

Ну, что я говорила? Высокомерный у него желудок. А ведь со вчерашнего вечера ничего не ел. И три яйца пропали. Да и свинка зря своего жирного бочка лишилась. Ладно, возьму омлет с собой в универ в контейнере.

Судя по направленности взгляда на кофемашину рядом со мной, Молотов хочет сделать кофе себе сам, но я его опережаю:

– Вам эспрессо?

Ответом мне служит молчаливый кивок головы. Развернувшись, я встаю на цыпочки, чтобы достать чашку из гарнитура, и ощущаю слабое жжение на пояснице. Как будто Молотов на меня смотрит. Руки начинают дрожать, и щеки пунцовеют. Эй, Живцова, да что с тобой? Он, наверное, в телефон сейчас глазеет. С чего бы ему твой зад разглядывать?

Я достаю чашку и нетвердой рукой ставлю ее в кофемашину, нажимая кнопку с надписью «эспрессо». Раздается громкий звук перемалываемых зерен, и через секунду серебристая трубочка начинает плеваться ароматной жидкостью. Так, неловкой тишины уже нет, и сейчас мне просто нужно будет поставить перед ним чашку и вернуться к готовке.

Конец ознакомительного фрагмента.